Леонид: Испания (СИ) - Коллингвуд Виктор

Конечно, атака с включенными фарами — та еще авантюра. В условиях реальной войны с технически развитым врагом этот фокус мог бы запросто обернуться для нападавших кровавой баней. Одна-единственная батарея противника, прикрытая окопавшейся пехотой, без труда расстреляла бы Т-26 как мишени в тире, ориентируясь прямо по источникам света.

Фары — это только для маршей в глубоком тылу. В бою нужны другие средства. Конечно, тепловизоров у нас нет, но и без них много чего можно придумать для ночного боя! И я мысленно зафиксировал: армии, как воздух необходимы мощные осветительные и сигнальные ракеты, люминофорные прицельные приспособления для ночной стрельбы и приборы скрытой подсветки шкал. Демаскировать бронетехнику в ночном бою — преступление. Эту мысль обязательно нужно будет отразить в итоговом отчете для Уборевича.

После долгого спора с посредниками о количестве потерянных нами боевых машин бригада двинулась на другой берег, окончательно разбудив сонный городок. Уже поутру мы заняли оборонительные позиции на восточном берегу. Танкисты заночевали — кто внутри, кто под днищами танков.

Наутро стартовал последний день учений. Хмурое ноябрьское утро едва пробивалось сквозь свинцовые, набрякшие влагой тучи. Ноябрьская распутица и траки танков окончательно превратили пологие холмы под Слуцком в сплошные глиняные ловушки, в которых ноги тонули по самую лодыжку, а колеса штабных машин безнадежно буксовали, выбрасывая фонтаны грязной жижи.

Поутру нам поступило сообщение что стрелковая дивизия «красных» наконец разгрузилась, и теперь маршем идет на берег Случи. Вскоре с востока, со стороны ближайшей узловой станции, где наспех разгружались эшелоны, донесся глухой, мерный гул сотен шагов. Это была пехота — передовые полки 5-й стрелковой Витебской дивизии под командованием полковника Дмитрия Николаевича Гусева. Бойцы шли, насквозь промокшие под ледяным непрекращающимся дождем, в потяжелевших от влаги шинелях, но шли ходко, удерживая строевой шаг. Шок, устроенный мною штабу округа внезапным решением перенести маневры под Слуцк, заставил тыловиков и командиров шевелиться с утроенной силой. И теперь 5-я дивизия, шедшая на усиление нашей группировки «красных», успевала как раз к завязке главного узла этой тактической драмы.

Почти одновременно с подходом пехоты к нашему замаскированному командному пункту, хлюпая грязью, прибежал запыхавшийся связной от передового дозора танкистов. Доклад был кратким и тревожным: к реке Случь подошли основные силы «синих» — вся грозная махина 1-й тяжелой механизированной бригады полковника Фавицкого. Перегруппировавшись после ночного позора на мосту, жуковцы жаждали сокрушительного реванша. Из плотного серого тумана на противоположном берегу уже выползали их тяжелые трехбашенные монстры Т-28, разворачиваясь для массированного таранного удара. По данным от посредников, 1-я танковая бригада потеряла 40 процентов танков, но получила подкрепление от кавалерии.

Полковник Андрушкевич заметно обеспокоился. Ночной триумф на переправе добавил ему куражу, но появление тяжелых танков противника вернуло командира 10-й бригады к суровой реальности.

Первый вопрос встал о том, где именно устроить линию обороны. Казалось бы, самое логичное — прямо по берегу реки. Но увы, берега Свислочи были сильно заболочены, что означало невозможность устройства тут окопов.

Я предложил устроить линию обороны на возвышенностях за рекой, и хорошо оборудовать местность: ведь бой со средними танками 1-й бригады, пусть далее ослабленной вчерашним налетом, грозил его бригаде разгромом.

— Срочно батальоны на вершины холмов! — сорвавшимся голосом скомандовал комбриг, оборачиваясь к своему начальнику штаба. — Зарыть машины по самую башню прямо на гребнях! Встретим их огнем сверху, расстреляем на подходах к переправе!

— Отставить вершины, — ледяным тоном вмешался я, намертво перечеркивая приказ комбрига своим стеком прямо по карте. — Танки надо укрыть за обратными скатами. Использовать их исключительно как мобильный резерв. А вот подошедшей пехоте 5-й дивизии немедленно окопаться! Причем копать окопы только на обратных скатах холмов! Спрятать людей и противотанковые средства на противоположных, обращенных к нашему тылу склонах.

В этот момент к нам как раз подошел командир 5-й дивизии, полковник Гусев — плотный, подтянутый, с обветренным лицом и проницательным взглядом. Услышав мои слова, оба командира замерли, в изумлении уставившись на меня.

— Да вы в своем уме, Леонид Ильич⁈ — возмутился полковник Гусев. — Какие окопы, да еще и на обратных склонах⁈ Ладно, танки — но пехота! Бойцы только что совершили тяжелейший марш-бросок под дождем и едва держатся на ногах! Вы хотите, чтобы измотанные люди сейчас, вместо отдыха, горбатились с шанцевым инструментом в этой жиже, да еще и добровольно отдавали противнику господствующие высоты⁈ По всем правилам и уставам оборона строится на вершинах, чтобы иметь максимальный сектор обстрела!

Полковник Андрушкевич хмуро кивнул, поддерживая коллегу:

— Товарищ проверяющий, устав требует занимать гребни высот. Оттуда мои пулеметчики и артиллерийские расчеты смогут накрыть «синих» еще на подходе к реке, зажать их у мостков. Спуститься на обратный скат — значит ослепнуть, сдать холмы без боя!

— На гребнях холмов можно оставить артиллерийских наблюдателей и пулеметные расчеты. Но если вы поставите тем всю пехоту — ее проутюжат сначала авиацией, потом — артиллерией. Поймите вы, наконец, простую вещь: на вершинах «синие» расстреляют нас прямой наводкой еще на подходе. Их Т-28 имеют мощное пушечное вооружение и пулеметные башни, они просто подавят ваши огневые точки числом, пользуясь тем, что вы будете у них как на ладони. А артиллерия перепашет гребни фугасами еще до того, как танки пойдут в атаку.

Говоря все это, я одновременно чертил карандашом схему разреза высоты:

— А на обратном скате мы для них невидимы до последней секунды. Наступая, их Т-28 будут вынуждены карабкаться на гребень, задрав носы к небу. В момент перевала через вершину они полностью потеряют обзор и подставят под наши сорокапятки свои самые уязвимые места — днища и тонкую броню подкрылков. К тому же, их пушки из-за ограниченных углов склонения просто физически не смогут стрелять вниз, по нашим окопам! Мы встретим их кинжальным огнем в упор, с дистанции в сто-полтораста метров, когда их многобашенная схема превратится из преимущества в обузу. Выполнять!

Первым суть уловил Гусев. Его глаза сузились, он коротко взглянул на Андрушкевича, затем на карту и тяжело сглотнул:

— А ведь верно… Главная опасность пехоте грозит от артиллерии. За обратными скатами она слепа. Артиллерийский наблюдатель «синих» с того берега наши окопы не засечет — холм закроет. Танк на гребне тоже бесполезен, пушку вниз на такой угол не опустишь. В этой задумке есть смысл…

— Допустим. Дмитрий Николаевич, твои пехотинцы помогут наши танки укрыть в капонирах?

— Поможем! Одно дело делаем!

Приняв решение, Андрушкевич глухо бросил начкару: — Занимаем передовые позиции на гребнях, для обстрела переправ, а основные — в пятистах метрах от гребней. На обратных скатах. Делаем капониры. Живее!

Через полчаса поле за холмами превратилось в кипящий муравейник. Измотанные красноармейцы, матерясь сквозь зубы, яростно вгрызались в неподатливый грунт. Глина налипала на лопаты пудовыми комьями, ледяной дождь заливал глаза, но приказ есть приказ.

Именно пехота стала нашей главной надеждой. Бойцы копали окопы полного профиля на обратных склонах, тщательно маскируя брустверы жухлым дерном. Артиллеристы дивизии вручную втаскивали свои 45-ти миллиметровые пушки в капониры, устраивая огневые засады. Легкие Т-26 10-й бригады на гребне, заняв позиции так, чтобы на фоне неба видны были только башни. Танкетки Т-27 и плавающие танки замерли чуть позади, в низинах, готовые поддержать огнем пехоту или по первому сигналу рвануть во фланг прорвавшемуся противнику.

Я вместе с Рыбалко и группой разведчиков оборудовал скрытый наблюдательный пункт на самой вершине господствующей высоты, укрывшись в густом кустарнике. Отсюда, с гребня, мы имели прекрасный обзор. Поскольку условный мост был нами условно взорван, Прильнув к холодному окуляру бинокля, я отчетливо видел сквозь редеющий морок, как на том берегу Случи «синие» под условным огнем дивизионной артиллерии спешно наводили понтоны. Тяжелые Т-28 уже начали втягиваться в узкое горлышко переправы.