Мы еще некоторое время поговорили, потом я вызвал Жукову машину. Чтобы отвезти на вокзал.
Он ушел, а я остался в тяжелых раздумьях. Черт побери! Нам нужна была война, которая скажет правду раньше большой войны.
Невольно я вспомнил утрени разговор в сталинском кабинете, и сводку по Абиссинии. Итальянцы применяют газы. Успешно. Что скажете, товарищ Брежнев?
Абиссиния! Она черти где, на другом континенте, с совершенно иными, чем у нас условиями и рельефом. Но все равно реальный боевой опыт войны босоногих негритосов и макаронников оказался весомее моих обоснованных идей. Сталин удивительно легко принял опыт чужой войны как аргумент против моей теории.
Вот что ценится. Не кабинетный доклад, не схемы, не прогнозы. Война. Пусть колониальная, далекая, очень неравная — но зато реальная война.
Где мне взять «образцово-показательную» войну?
Слово вспыхнуло коротко, как спичка. Испания
Мадрид. Марокканские части, немцы, интербригады, итальянцы. Советские танки. Лётчики. Советники. Бомбёжки городов. Уличные бои. Плохое командование, бардак. Храбрость, несогласованность, танки без пехоты.
Вот она, будущая лаборатория, чужая кровь, что могла бы сэкономить нашу!
В волнении я сорвался с места, совсем по-сталински заходил по кабинету.
Это идеально. Опыт этого конфликта, при известной ловкости, можно интерпретировать по-своему. Найти летчиков, кто отработает бои на вертикальном маневре и в паре вместо тройки. Найти командиров, кто сможет наладить совместные атаки пехоты и танков. Отработать работу артиллерии, штурмовиков, бомбардировщиков, диверсантов. И представить все в правильном свете.
Отлично! Через пару лет у меня на руках будет правильная бумажка. Броня!
А для этого надо все заранее подготовить. И как минимум, туда попасть.
