— Да-да, сейчас все устроим, — сделал жест и тут же рядом нарисовался парень в черных брюках, белой рубашке с галстуком-бабочкой, с хорошей осанкой, стройный, с приятным румяным лицом. — Руслан, значит, фирменное блюдо нашему вокалисту и воды в графине, без алкоголя. Понял?
Парень поклонился, исчез и через пару минут явился с подносом, на котором стояло блюдо с кусочками мяса с подливой, и гарниром из круглых картофелин. И самое главное, высокий графин и стакан. Я налил воды и залпом выпил, жидкость приятно протекла по пищеводу в желудок. Положил пару кусочков мяса в рот, и тут же картошечки. Рот свело от выступившей слюны.
— Ну давай, Туман. Поешь, а я тебя объявлю.
— А чего петь-то? — спросил я с набитым ртом.
— Чего-нибудь забугорное.
— Гитару дадите?
Витек кивнул и отбыл на эстраду, где уселся за барабаны и начал в такт к пианисту изображать какой-то дикий ритм, смахивающий на бег табуна мустангов.
Набив желудок, я помахал Витьку рукой, мол, я готов к любым подвигам. Парень сделал жест, какофония смолкла, и он объявил:
— А теперь выступит наш гость, которого вы все знаете. Олег Туманов.
Пьяной публике явно было до фени, известный я чувак или нет. Некоторые сумели поднять головы, осоловело уставиться на эстраду, но потом вновь увлеклись едой и выпивкой. А я тем временем выскочил на эстраду, надел ремень гитары, которую подал Витек.
Подойдя к микрофону, стал наяривать песню Queen «Crazy Little Thing Called Love». И даже представить не мог, какое впечатление это произведёт. Народ бросил вкушать ресторанные деликатесы, десятки пар глаз скрестились на мне. Как получалось — слишком громко или нет, я не мог оценить, слух не полностью восстановился. Но сама ритмика песни подстёгивала меня. Когда закончил петь, услышал хлопки. И Витек, улыбнувшись во всю ширь своих зубов с золотыми коронками, показал мне большой палец.
Я подошёл к пианисту, как можно более доброжелательно улыбнулся ему и сказал:
— Уступишь временно?
Тот вскочил, а я снял микрофон со стойки и поставил на рояль. И начал выбивать на клавишах: «Don’t Stop Me Now». Шут с ним, что эту песни Квины запишут только в августе 78-го. Она так отвечала моему настроению после всех этих чудовищных переживаний — взрыва гранаты, моей глухоты, гонки и поисков Егора.
Tonight I ' m gonna have myself a real good time (Сегодня вечером я собираюсь по-настоящему хорошо провести время)
I feel alive (Я чувствую себя живым)
And the world, I’ll turn it inside out, yeah ( И весь мир , я выверну его наизнанку , да )
I’m floating around in ecstasy ( Я плаваю вокруг в экстазе )
So ( Don ' t stop me now ) (Так что не останавливай меня сейчас))
https://music.yandex.ru/track/5114055
Публика обалдело уставилась на меня, и вдруг устроила такую бурную овацию, что меня бросило в жар. Может быть, кто-то из гостей знал английский, и понял, о чем я пою. Но саму песню они знать не могли. Рядом со мной нарисовался пьяный, но ещё достаточно ровно стоящий на ногах мужик.
— Слушай, чувак, — пробормотал он заплетающимся языком. — Давай ещё чего-нибудь такое же, — выложил на рояль четвертак. — Забористое.
Раз я сидел за роялем, то ничего не оставалось, как вспомнить другую песню Queen — «Killer Queen». Мужик, что сунул фиолетовую купюру с портретом Ленина, плюхнулся рядом с эстрадой за тот же столик, куда вначале приземлился я, и чуть склонив голову на бок, слушал. Глаза у него прикрылись, и он покачивался в такт музыки. А когда я закончил, раскрыл глаза и тоже показал большой палец.
Витек кинулся ко мне и горячо зашептал:
— Народ забирает. Сбацай что-нить нашенское, но тоже такое же бомбическое. Шоб все охренели.
— Без проблем.
Я встал из-за рояля, вновь надел гитару, вернул микрофон на стойку. Провёл по струнам и понял, что именно офигительное спеть. Хотя, может быть, в итоге меня за это выкинут к чёртовой матери за пределы этого уютного заведения. Я стал перебирать струны, воспроизводя немного печальную мечтательно-нежную мелодию, пока ее не сменил убийственный припев:
Владимирский централ, ветер северный
Этапом из Твери, зла немерено
Лежит на сердце тяжкий груз
Владимирский централ, ветер северный
Когда я банковал, жизнь разменяна
Но не «очко» обычно губит
А к одиннадцати туз
https://music.yandex.ru/track/25996081
В зале все замерли, развернулись, уставившись на меня широко раскрытыми глазами. Кто-то уронил вилку, и она со звоном шлёпнулась на пол. Это было, как удар молнии посреди июньского жаркого дня, как взрыв вулкана, как цунами, которое накрыло зал так, что некоторые даже с мест вскочили и упёрлись в меня взглядами.
Не обращая внимание на впечатление, я все-таки допел до конца. Повисла мёртвая тишина, но через мгновение все разразились такими бурными аплодисментами, что я даже отвёл взгляд, настолько это смутило меня. Витек подскочил ко мне, и быстро-быстро зашептал: «Давай ещё припев, повтори-повтори-повтори, на бис, давай!»
Я ударил по струнам и вновь спел: «Владимирский централ, ветер северный». И часть людей подхватили эти слова и стали петь хором со мной.
Распахнулась дверь, и я увидел в проёме парня, одетого в похожий костюм, что и остальные музыканты Витька: невероятно широкие клёши из бордового вельвета, приталенный полосатый пиджак. Стрижка «под битлов», которая иначе называлась «верхушка швабры»: каре с волосами до воротника, с чёлкой, скрывающей наполовину глаза. Увидев его, Витек нахмурился, спрыгнул с эстрады, подкатился к нему и что-то горячо зашептал, активно жестикулируя. Пацан нахмурился, смерил меня колючим взглядом, а я понял, надо линять по-быстрому: явился, наконец, тот самый вокалист, которого ждали.
Снял гитару и спрыгнул вниз. Сложив руки вместе, поднял их над головой в приветствии, крикнул:
— Всем спасибо!
В ответ услышал вновь аплодисменты, а кто-то тоже поднял руки над головой и тряс ими. Я поклонился, приложил руку к груди, и постарался проскользнуть мимо Витька и новоприбывшего. Но тот, схватив меня за рукав, остановил и недовольно пробурчал, буравя меня маленькими близко посаженными глазами:
— Хлеб отбираешь у профессионалов?
— Да ну что ты, просто публику разогревал перед твои приходом.
— А, — протянул он удовлетворённо. — Ну ладно.
На лице Витька я увидел разочарование, он явно впечатлился моим исполнением и отпускать не хотел. Но я ощущал, что запал пропал, усталость берет своё. Если не доберусь сейчас домой, просто упаду и засну.
Вышел в прихожую, где, к счастью, охранник дрых на стуле. Как он умудрялся заснуть под тот страшный шум, который доносился из зала? Но я тихонько снял полушубок с вешалки. На цыпочках пробравшись мимо выводившего носом рулады мужика, выбрался наружу.
Но не успел дойти до своего мотоцикла, как увидел, у следующего входа в подвал двое мужиков уделывают третьего, избивают его чем-то, смахивающим на резиновые дубинки.
— Эй, мужики, оставьте его! — крикнул я, направляясь медленно к ним.
Те на миг остановились, один из них привстал, обернувшись, глухо пробасил:
— Мужик, не вмешивайся. Иди своей дорогой.
