— Пошли, — сказал я. — Мы расплатимся.
Двинулись обратно в сторону машин. Когда подошли ближе и сложили все оружие обратно в кузов, Багси двинулся обратно к своим, за деньгами. Я же остался стоять на месте. Вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил, угостил Билла.
— У меня еще есть, — сказал вдруг тот. — И не только оружие. Конфискат, другое военное имущество. Я слышал, что в Маленькой Италии ценятся теплые одеяла. Встретимся как-нибудь, обсудим?
— Обсудим, конечно, — согласился и решил ему немного польстить. — Мне нужен надежный партнер.
— Мне тоже, — кивнул он. — И не такой жадный, как этот Голландец.
— Про него все так говорят, — я усмехнулся и сделал длинную затяжку. — Даже в наших кругах, чуть ли не легенды ходят. А Шульц что, много заказывал у тебя раньше?
— Нет, это был бы первый раз, — Дойл затянулся, выпустил дым. — Мы встретились лично у посредника, нашего общего знакомого, обсудили объем. Но он торговался за каждый цент, и при этом делал лицо, будто мне одолжение делает, а не я ему.
— Это на него похоже, — кивнул я. — Очень сильно. Он из тех, кто считает, что весь мир ему должен.
Дойл хмыкнул.
— Именно. Когда твой человек предложил больше, я даже не раздумывал, — он докурил сигарету, бросил окурок на землю, растоптал, а потом посмотрел на меня. — Слушай, мне брат рассказывал кое-что про тебя. Он работает в сто двадцать втором на Стейтен-Айленде, детективом. Это не ты тот самый Лучано, которого чуть не порезали на куски, а он все равно выжил?
— Тот самый, — кивнул я.
— Я слышал эту историю. Говорят, тебя нашли на берегу с перерезанным горлом. И ты все равно выжил.
— Как видишь, — пожал я плечами.
Дойл посмотрел на меня с каким-то новым выражением. С уважением, наверное.
— Крепкий ты парень, — сказал он.
— Ну а как иначе? В нашем деле слабаки долго не живут.
Он кивнул, соглашаясь. Багси уже шел обратно с кожаным саквояжем в руке, не особо торопясь. Может быть, ему не хотелось расставаться с деньгами, или просто не хотел спешить. Сделка-то уже практически закрыта.
— Вот и деньги, — сказал я.
Багси подошел, протянул ему саквояж.
— Пятнадцать тысяч, — сказал он. — Как и договаривались.
Дойл открыл саквояж, заглянул внутрь. Там лежали пачки купюр, аккуратно перевязанные резинками. Мелких, кстати говоря, — десяток, двадцаток. Билл взял одну пачку, пролистал, проверяя. Потом другую, потом третью. Будто опасался куклу найти — просто нарезанную бумагу среди настоящих купюр.
— Не доверяешь? — усмехнулся Багси, и все-таки достал сигареты.
— Доверяй, но проверяй, — ответил Дойл. — Старое флотское правило.
Скорее житейское. Он продолжал пересчитывать, делал это быстро, видно было, что не в первый раз. Его люди стояли и наблюдали. Я заметил, что один из них, молодой парень с нервным лицом, все время поглядывал в сторону дороги.
Боится, что кто-нибудь приедет? Или что мы все-таки решим не отдавать деньги, и откроем пальбу?
Место глухое, конечно, сюда может забрести разве что какой-нибудь фермер, который ищет сбежавшую корову. Или бродяга, ищущий, где переночевать. Да уж, не повезет им.
Наконец Дойл закончил, закрыл саквояж.
— Все верно, — сказал он.
— Отлично, — я протянул ему руку. — Приятно иметь дело с честными людьми.
Он пожал мою руку, усмехнулся и сказал:
— Взаимно.
Багси повернулся к нашим машинам, поднял руку, махнул. Ицхак за рулем грузовика завел двигатель, тот заурчал. Грузовик выпустил облако дыма из выхлопной трубы и медленно двинулся к нам. Остальные тоже вышли, двинулись к грузовику. Работа предстояла тяжелая, надо взять ящики и загрузить их в грузовик. И главное — не возиться всю ночь.
Водитель подогнал наш грузовик вплотную к армейскому, заглушил двигатель. Вылез из кабины и поднял брезент, опустил бортик.
— Начинайте, — скомандовал Багси.
Один из парней залез в кузов армейского, еще один — нашего. Через несколько секунд появился первый ящик, его схватили двое, потащили. Потом второй, третий, четвертый. Работали быстро и слаженно, было видно, что занимаются погрузкой не в первый раз. Ну а что, им-то что виски грузить, что оружие — какая разница.
Мне только и оставалось смотреть, как ящики перекочевывали из одного кузова в другой. Дойл тоже стоял, продолжая держать в руке ручку саквояжа с деньгами, будто боялся, что отберут. Его парни нашим помогать не стали, так и стояли на стреме.
— Тяжелые, черти, — пропыхтел один из наших, принимая очередной ящик.
— Это с Браунингом, — ответил кто-то из людей Дойла. — Они всегда тяжелые.
Но в целом никто не жаловался. Погрузка заняла минут пятнадцать, наконец-то последний, тот самый, с гранатами, оказался загружен в наш грузовик. Ицхак закрыл задний борт, закрепил брезент.
Теперь надо будет все это довезти до одного из наших складов. И так, чтобы никто нас не остановил. Так что мы разъедемся, оставим только одну машину сопровождения, иначе слишком опасно будет.
А я, значит, смогу поехать домой и наконец-то выспаться. Вроде как планов на завтра особых нет.
А на послезавтра уже назначены похороны Вито, соберется много народа, почти вся Семья. Придется играть роль скорбящего, хотя у меня лично никаких сожалений его смерть не вызывала. Никого из нас нельзя назвать хорошим человеком, но Вито особенно, это точно.
Я повернулся к Дойлу и протянул ему руку.
— Спасибо за товар, Билл.
— Если понадобится что-то, всегда обращайтесь, — ухмыльнулся он, пожимая ладонь. — Всегда рад помочь.
— Хорошо, — сказал я. — Мой человек свяжется с тобой, если понадобится что-нибудь. Но и ты будь на связи, мало ли, вдруг появится что-то интересное.
Мы с Багси двинулись в сторону наших машин, Джо пошел следом, он так и не проговорил ни слова, что вообще не было похоже на него. Чувствовал напряжение.
А вот меня постепенно отпускало. Вроде как все, закончилось. Военные нас не кинули, привезли действительно хороший товар. И никто не пытался обмануть нас при расчете. И без стрельбы обошлось.
И даже относительно надежного делового партнера получили. На самом деле ни хрена он не надежный, он нас точно так же кинет, если кто-то предложит ему больше. Так что на самом деле я сразу решил, что больше с ним дел мы иметь не будем. Это разовая акция.
Тем более, что у него брат работает в полиции. И дело даже не в том, что в правилах омерты есть пункт, что нельзя иметь дело с полицейскими. Мало ли, проговорится, проболтается, а потом нас накроют. И кто-то срубит палку.
Если сейчас приедет полиция, скажем, то нам всем грозит пожизненное.
Хотя на самом деле, если бы они приехали, то все закончилось бы очень большой кровью.
— Ну смотри как, а, Лаки? — сказал Багси. Он шел рядом, довольный, словно кот, объевшийся сметаной. — Я же говорил, верное дело. И сами прибарахлились недорого, и Шульца облапошили. Плохо что ли?
— Да, хорошо, — ответил я.
Но мне почему-то было не по себе. Сам не понимаю, почему, но не по себе.
Мы подошли ближе к машине, я взялся за ручку передней двери с пассажирской стороны, открыл. А потом услышал какой-то гул.
Повернул голову и увидел на дороге свет сразу нескольких пар фар.
Глава 18
Ни сирен, ни мигалок, ни чего-то подобного. Просто три машины ехали в нашу сторону, и приближались они очень быстро. С той стороны откуда мы приехали
Кто это может быть? Полиция? А может быть, кто-то узнал о нашей сделке и решил помешать ей? Может быть, Шульц?
Я вытащил из кобуры Кольт, повернулся к Дойлу, но тот только замотал головой.
— Я ни при чем! — сказал он. — Честное слово!
И в этот момент из окна одной из машин высунулся человек. Потом я увидел вспышки выстрелов, и услышал знакомое клацанье пистолета-пулемета Томпсона. В нашу сторону полетели пули, и мне не оставалось ничего другого, кроме как укрыться за припаркованным грузовиком.
