— Тихо, — шепнул он Рексу. — Веди.
Пес двинулся вперед, осторожно, почти ползком. Ловец — за ним. Через минуту они были у цели. Еще один пулеметный расчет, спрятанный в снежном окопчике чуть подальше и чуть выше по береговому склону, тоже прикрытый сверху маскировочной сетью. Там двое немцев возле пулемета и вовсе дремали, укрывшись плащ-палаткой и прижавшись друг к другу для согрева, — видимо, уверенные, что передний пулеметчик заметит русских первым, если русские сунутся. Сквозь пелену снегопада, которая глушила звуки, их сон не потревожила короткая возня в той стороне.
Ловец справился с сонными солдатами быстро и бесшумно. Рекс держался рядом. Пес был наготове, но не вмешивался — только следил, чтобы никто не подошел. Зарезав немцев, Ловец перевел дух и оглянулся. Лейтенант Прохоров с группой уже подтягивались следом, тихонько скользя на лыжах.
— Чисто, — сообщил Ловец. — Два пулеметных расчета Рекс нашел и помог обезвредить.
— Черт, ну и пес! — восхищенно выдохнул лейтенант. — Лучше многих людей работает…
Ловец усмехнулся, потрепал Рекса по холке. Пес довольно зажмурился, но тут же снова навострил уши — впереди было еще много работы.
* * *
Они двинулись дальше. Снегопад усиливался, видимость упала до предела, но Рекс уверенно вел группу, обходя опасные места. Вскоре пес снова замер, на этот раз принюхиваясь к снегу под ногами. Ловец подошел ближе, пригляделся. Под слоем свежего снега угадывалась какая-то неровность, чуть заметный бугорок.
— Мины, — определил Прохоров, противопехотные. — Похоже, на подходе к батарее немцы поставили минное поле. Хорошо замаскировали. Без собаки мы бы точно подорвались.
Рекс между тем уже двинулся дальше, но не прямо, а странным зигзагом, то останавливаясь, то обходя какие-то невидимые препятствия. Ловец понял: пес ведет их по безопасному проходу. То ли чуял тропу, которой ходили немцы, то ли улавливал запах взрывчатки и обходил ее стороной.
Группа двигалась строго за Рексом, ступая след в след. Несколько раз пес замирал, принюхиваясь, менял направление, и каждый раз это оказывалось правильным — в стороне оставались замаскированные мины, растяжки, сигнальные устройства. Несмотря на ночное время, силуэт собаки оставался виден на фоне снега. К тому же, на соседних участках немцы со своей педантичной последовательностью продолжали запускать осветительные ракеты через равные промежутки времени. И это создавало неплохую подсветку.
— Золото, а не собака, — прошептал Прохоров, шедший следом. — Товарищ капитан, вы бы его наградили чем-нибудь.
— Награжу, — пообещал Ловец. — После боя. Если живы будем.
Минное поле осталось позади. Впереди сквозь снежную пелену начали угадываться очертания деревни — темные силуэты изб, несколько высоких тополей, колодезный журавль на околице. Абрамово.
Ловец поднес к глазам оптический прицел, но в такой снежной мгле он был почти бесполезен. Снайперу приходилось полагаться на интуицию и на Рекса. Пес насторожился, повел носом, потом тихо зарычал, глядя в сторону деревни. Там, на восточной окраине угадывалось какое-то движение — немецкие часовые, несмотря на непогоду, несли службу.
— Сколько их? — шепотом спросил Прохоров.
— Непонятно, — признался Ловец. — Но Рекс почует.
Тут радист доложил, что группа Смирнова в Прудках тоже начала свое просачивание. И немцы, похоже, пока не поняли, что происходит. Потому что выстрелы еще не звучали, кроме все тех же далеких перестрелок, которые слышались и до этого.
Ловец приказал:
— Передай полковнику Соколовскому, чтобы начинали отвлекающую атаку на деревню Ступеньки точно по плану.
Лыжники подтянулись. Вокруг уже собрались два десятка самых подготовленных бойцов — те, кому предстояло нанести первый, самый страшный удар, уничтожив охранение немецкой батареи.
— Слушайте сюда, — сказал Ловец тихо, но так, что услышали все. — Батарея впереди возле восточной окраины Абрамово. Там шесть гаубиц, расчеты отдыхают в блиндажах, часовые бдят. Наша задача — не дать немцам организовать оборону. Работаем тихо, ножами, пока не начнется стрельба. Как только шум поднимется — понадобятся быстрота и натиск. Дробимся на штурмовые группы по пять человек, заходим с разных сторон. Рекс пойдет со мной.
Он обвел взглядом десантников. При свете осветительных ракет в их глазах горел тот самый огонь, который бывает только у людей, идущих на смертельное дело. И он приказал:
— Пошли!
Рекс повел их к батарее не напрямую, а в обход, через какие-то огороды, занесенные снегом, мимо сараев и полупустых поленниц. Пес явно знал, куда идет — то ли чуял запах немцев, то ли солидола и бензина, которыми были пропитаны позиции, где стояла техника: тягачи на полугусеничном ходу. Он двигался уверенно, и Ловец полностью доверял ему.
Вот и батарея. Шесть гаубиц расположились в ряд, укрытые масксетями, припорошенные снегом. Рядом — блиндажи, землянки, укрытия для расчетов. Часовые, несмотря на снегопад, ходили вдоль орудий, но ходили вяло, не ожидая нападения. Кто в здравом уме полезет в такую погоду? Да и впереди находились позиции пулеметчиков, траншеи пехоты на берегу реки и минное поле.
Немцы не знали, с кем имеют дело. Они не подозревали, что русские десантники их уже обошли по широкой дуге, чтобы зайти с тыла. Ловец подал знак. Штурмовые группы бесшумно рассредоточились, занимая позиции. Прохоров остался с прикрытием, которое залегло в прямой видимости от пушек, приготовив оружие. Ловец с Рексом и еще тремя десантниками нацелился на центр батареи, возле которого находился, судя по всему, командирский блиндаж.
Часовых постарались взять в ножи, но бесшумно не получилось. Кто-то из немцев все-таки выстрелил. Еще полминуты — и ночь взорвалась. Первыми ударили снайперы. Потом в трубы немецких блиндажей полетели гранаты. Немцы начали выскакивать наружу. Ошалевшие от разрывов гранат внутри, уцелевшие солдаты выскакивали полураздетыми, тут же попадая под плотный огонь десантников Прохорова.
Ловец со своей группой рванул к орудиям. Часовой, стоявший у гаубицы, вскинул карабин, но Рекс опередил его. Пес прыгнул, толкнул, вцепился в руку солдату, и выстрел ушел в небо. Ловец добил немца выстрелом из «Светки».
Из командирского блиндажа застрочил пулемет. Десантники залегли, прижатые огнем. Но лейтенант Прохоров не растерялся, рванул чеку гранаты и, не вставая, метнул ее в амбразуру. Граната попала точно, влетев внутрь. И взрыв разметал пулеметный расчет.
— Вперед! — крикнул лейтенант Прохоров, вскакивая.
Десантники ворвались в траншеи. Немцы заметались, пытаясь организовать оборону, но группы десантников, действуя с разных направлений, не давали им этого сделать. Рвались гранаты, строчили автоматы, кричали раненые.
Рекс метался между вражескими солдатами, нападая неожиданно, хватая зубами тех, кто пытался убежать или спрятаться. Пес словно понимал, что сейчас главное — не дать никому из немцев уйти с батареи живым.
Когда Ловец добежал до гаубиц, рядом с ними валялись тела артиллеристов. Он оглянулся — бой уже переместился к крайним орудиям. Прохоров добивал последних защитников батареи. А западнее, за Абрамово, тоже начался бой. На деревню Ступеньки наступали окруженцы полковника Соколовского. В Прудках устроили переполох разведчики Ковалева, автоматчики Смирнова и пулеметчики Панасюка. А на окраины Абрамово вышли с другой стороны партизаны Курилова, завязав бой.
Глава 23
Ловец огляделся. Бой на батарее затихал. Немцы, оставшись без командиров, без связи, под перекрестным огнем, начали сдаваться. Кто-то пытался убежать в лес, но натыкался на засады и возвращался обратно. Ловец с Прохоровым зачищали последние очаги сопротивления. Рекс бегал между траншеями, рыча и кидаясь на немецких солдат, не давая раненым поднять оружие.
— Прохоров, закрепляйся на батарее! — приказал Ловец. — Организуй оборону! Поставь наших артиллеристов к немецким пушкам и пулеметам. Начинай бить из гаубиц по немецким позициям! Тебе надо продержаться до подхода окруженцев. И обозначь безопасный проход в минном поле. Я со штурмовой группой иду в Прудки.
