Партизанский командир кивнул, сверкнув глазами.
— Основные силы партизан и мои десантники окружают деревню с трех сторон, — продолжал Ловец. — С фронта, со стороны реки проводим ложную атаку, — пусть думают, что мы атакуем только оттуда. Как только минометы замолчат, мы врываемся в Прудки с фланга от Абрамово. В центре по открытому месту не суемся — там пулеметы. На них не лезем. А ложную атаку обозначаем интенсивным огнем с нашего берега. Немецкие пулеметчики переключат свое внимание, а мои снайперы их в это время и перестреляют.
— А если немцы догадаются и сами ударят из Абрамово или Ступенок раньше? — спросил Курилов.
— Тогда нам крышка, — честно ответил Ловец. — Но, по данным вашей же разведки, в Абрамово тихо, в Ступенках пока — тоже. Если мы ударим быстро и без шума, если прорвемся сходу дальше к следующим деревням, то немцы не успеют прислать подкрепления. А если успеют… — он помолчал, — тогда будем держаться, пока окруженцы не подтянутся. Главное — взять Прудки и закрепиться в коридоре Прудки-Барановка-Ивашутино-Медведево до подхода основных сил Ефремова. И очень желательно батарею с гаубицами в Абрамово уничтожить или захватить. Впереди пойдут мои группы. И вопрос с батареей я постараюсь решить сам.
В погребе повисла напряженная тишина. Все понимали цену предстоящего боя.
— Вопросы? — спросил Ловец.
Вопросов не было.
— Тогда надо идти готовиться. Выступаем с наступлением темноты. До тех пор — отдых и маскировка. Немцы не должны знать, что мы здесь накапливаем силы. Они не ждут нас на этом участке. Внезапность должна оставаться на нашей стороне.
Командиры разошлись. Ловец вышел наружу, вдохнул морозного воздуха. Рекс тут же оказался рядом. Небо снова затянуло плотными низкими тучами. И это было очень кстати. Значит, немецкая воздушная разведка не обнаружит приготовления к атаке. Вдали западнее и восточнее вдоль реки Угры изредка постреливали, но яростных стычек пока не происходило.
— Ну что, Рекс, — тихо сказал Ловец, почесывая пса за ухом. — Сегодня ночью пойдем в решительный бой. Ты как, готов?
Собака преданно посмотрела на него и вильнула хвостом.
День тянулся медленно. Чтобы не выдать свои приготовления, они отошли в лес к партизанам на базу. На переднем крае происходили через реку вялые перестрелки. Но, немцы не атаковали. Снова повалил снег, смягчив все звуки. И бойцы отсыпались подальше от переднего края в партизанских землянках, выставляя посты наблюдения. Ловец почти не спал — лежал на лавке в партизанской избе. Прикрыв глаза, он прокручивал в голове план предстоящей операции, стараясь предусмотреть все возможные варианты.
Ближе к вечеру подошли еще окруженцы, отправленные для помощи Ловцу генералом Ефремовым. Они выходили из леса, изможденные, обросшие, но на лыжах и с оружием, накапливаясь за холмом в лагере десантников. День уже клонился к закату, когда Ловец, лежа на лавке в погребе одной из деревенских изб, все-таки немного поспав, в который раз мысленно прорабатывал в голове детали предстоящей операции.
Он вспоминал свой прежний опыт, ту самую тактику малых штурмовых групп, которую когда-то, еще в том будущем, впитывал в себя. Тогда это называлось работой «музыкантов» — умение просачиваться, дробить силы врага, создавать хаос и панику, бить с неожиданных направлений. Теперь это знание должно было спасти людей здесь и сейчас, предотвратить большие потери.
Снаружи снова донесся шум — подходили новые группы окруженцев, которых Ефремов отправлял для усиления отряда. Ловец вышел встречать. За холмом в лесу, где расположились его десантники, уже собралось до тысячи бойцов. Люди были измотаны длительным сидением в котле, но при виде организованной силы и четких приготовлений к прорыву воспрянули духом.
Последним подошел капитан Майоров со своим пополненным батальоном. Он разыскал Ловца и, тяжело дыша после долгого перехода на лыжах, доложил:
— Меня сменили на передовой, направили сюда. Вот, прибыл с лыжным батальоном резерва по приказанию командарма Ефремова. Двести двадцать штыков, все при оружии и на лыжах.
— Хорошо, Петр, — Ловец пожал ему руку. — Располагай людей, пусть отдыхают. Сегодня ночью серьезное дело предстоит.
— Прорыв в Прудках? — Майоров показал рукой в сторону реки.
Ловец кивнул:
— Да. И в Абрамово батарея гаубиц. Если мы возьмем их и закрепимся, коридор для выхода будет открыт. А вы тогда подтянетесь вторым эшелоном.
Майоров понимающе кивнул и ушел размещать бойцов.
Когда последние отблески заката погасли за лесом и вечер окончательно вступил в свои права, Ловец собрал командиров на последний инструктаж. В просторном партизанском погребе, освещенном парой коптилок, собрались: Курилов, Смирнов, Панасюк, Ковалев, лейтенант Прохоров, лейтенант Еремин, комиссар Андреев, старший лейтенант Крылов и капитан Майоров. Рекс, как обычно, лежал у ног хозяина.
— Еще раз по порядку, — Ловец склонился над картой, разложенной на столе. — Ковалев со своими разведчиками и группой самых тихих снайперов уходит первым. Ваша задача — просочиться вот сюда, — он ткнул пальцем в точку на карте, обозначавшую овраг между Прудками и Абрамово. — Там вы снимаете часовых, которые прикрывают правый фланг Прудков. Работаете ножами. Стрелять лишь в крайнем случае. Как только часовые будут сняты — даете сигнал по рации, которую возьмете с собой.
Ковалев кивнул, запоминая.
— После сигнала, — продолжил Ловец, — в овраг втягиваются основные силы Смирнова. Ты, Владимир, берешь с собой два взвода десантников, самых подготовленных. Ваша задача — рассредоточиться мелкими группами по правому флангу и начать просачивание непосредственно в Прудки. Действуем по принципу «музыкантов»: никаких лобовых атак, только маневр. Заходим с тыла, бьем из-за углов, создаем впечатление, что нас в разы больше. Вяжем немцев боем, раздергиваем их силы на разные направления, не даем им организованно обороняться.
— Понял, — Смирнов хищно усмехнулся. — Как в Поречной учили.
— Именно, — подтвердил Ловец. — Панасюк со своими пулеметами идет следом за Смирновым, но не ввязывается в бой до поры. Твоя задача, старшина, — он повернулся к Панасюку, — занять позиции на господствующих высотках вокруг Прудков и перекрыть немцам пути отхода. Как только они побегут — ты их встречаешь. Но если побегут не они, а наши — прикрываешь отход своими пулеметами.
— Сделаем, — Панасюк кивнул с серьезным видом.
— Теперь по Абрамово, — Ловец перевел взгляд на лейтенанта Прохорова. — Ты, Илья, со своей группой и двумя ротами партизан Курилова заходишь подальше с юга, от леса, переходишь речку вот тут, где разведка не выявила пулеметы. Я со своими снайперами прикрываю. Батарея стоит на восточной окраине, прикрыта с трех сторон. У них там до двух рот пехоты. В лоб не суйся. Дроби группы, просачивайся. Задача — уничтожить орудия, взорвать снаряды, не дать немцам ударить по нашим флангам.
Прохоров кивнул.
— А минометная батарея за Прудками? — спросил Курилов.
— Твои партизаны, — Ловец посмотрел на Курилова, — заходят с тыла через болото. Там снег глубокий, но на лыжах пройдете. Главное — тихо. Как только услышите взрывы в Абрамово — бьете по минометчикам. Не дайте им развернуться. Это ваша задача.
— Сделаем, — пообещал Курилов.
— Майоров, — Ловец повернулся к комбату, — твои люди — общий резерв. Вы остаетесь здесь, на этом берегу. Если немцы попрут из Ступенок или Булычева — вы их блокируете вместе с десантниками, которые держат высоту 195,1, прикрываете наш тыл. Если все пойдет по плану — после захвата Прудков переправляетесь и закрепляетесь вместе с нами.
— Понял, — Майоров кивнул.
— Условные сигналы передаем по рациям. Ветров позаботился, чтобы у каждой из групп имелась радиосвязь. Сигналы ракетами только на крайний случай, — Ловец обвел взглядом собравшихся. — Не бойтесь импровизировать по обстановке, но главное — не дать немцам организоваться и не атаковать их в лоб. Еще раз запомните: надо просачиваться, заходить с флангов, дробить их силы. Вопросы?
