Патруль 5 (СИ) - Гудвин Макс

Мой магазин опустел, а Кулик сползал вниз, опираясь спиной о стену, и смотрел на меня. Револьвер выпал из его руки, глухо стукнув об пол. На человека не было живого места — тёмные пятна расползались по всей груди, по животу. Он конвульсировал, хрипя, словно пытался что-то сказать, но из горла вырывалось только бульканье.

Я сменил магазин. Подошёл ближе. Кулик оставил на обоях кровавый след. Глаза его уже стекленели, но он всё ещё смотрел на меня с непониманием и удивлением.

Я приставил ствол к его голове и нажал на спуск.

Короткая очередь в упор раздробила череп.

А дальше я развернулся и быстрым шагом пошёл к выходу. Не оглядываясь. Не проверяя. На выходе из номера бросил взгляд в коридор, сзади тоже чисто. И метнулся к пожарному выходу, толкнув дверь, побежал вниз, перепрыгивая через ступени.

Восьмой этаж. Седьмой. Шестой. Пятый. Четвёртый. Третий. Второй. Первый.

Я вылетел на улицу через ту самую железную дверь, которую наши взломали. Кузьмич сидел в машине, не глуша двигатель. Я запрыгнул внутрь, и «Тойота» рванула с места.

Пока мы выруливали с парковки, я стаскивал с себя шлем. Бронестекло, которое час назад было новым, теперь напоминало разбитое ветровое стекло — паутина трещин по всему полю. Однако когда пули в лицо были бесследными? Я отложил его на сиденье, скинул автомат, принялся расстёгивать бронежилет.

Кузьмич бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— Зацепило чуток?

— Не смертельно, — выдохнул я, стаскивая броню через голову.

В свете уличных фонарей, мелькающих за окном, было видно, что жилет имеет несколько новых дырок — пули застряли в пластинах, не дойдя до тела.

Я откинулся на спинку сиденья. Балаклаву снимать не стал, хотя лицо под ней горело огнём, но это было лучше, чем светить физиономией перед камерами.

«Тойота» нырнула в поток машин и растворилась в утреннем Новосибирске.

А как только мы выехали из города, я стянул балаклаву. Лицо горело, будто его наждачкой прошлись, но воздух — холодный, колючий казался сейчас лучшим лекарством. Я откинул голову на подголовник, закрыл глаза на пару секунд, а потом полез в сумку за костюмом.

Переодевался я прямо в машине, на ходу. Потому как терять время на остановки смысла не было. Кузьмич гнал по трассе, уводя нас от отеля всё дальше, а я стягивал с себя бронежилет, пропитанную потом форму и натягивал свежую рубашку, а поверх — костюм, в котором ещё сегодня утром чувствовал себя почти гражданским.

Оружие и сбрую сложил в баул. Шлем с разбитым бронестеклом — туда же. Когда с одеждой было покончено, я достал сотовый и зашёл в ОЗЛ спецсвязь. Сочиняя туда короткое, сухое сообщение, без особых эмоций:

«Кулик и Глобус исполнены. Прошу разрешения на недельный отгул по месту жительства в городе Златоводск.»

Отправил и замер, глядя в экран.

Секунда. Две. Три.

В приложении всплыли две зелёные отметки, напротив фамилий Куликова и Тощеева загорелись галочки. А следом, в общем чате, высветилось короткое сообщение:

«Спасибо за службу».

Я усмехнулся, убирая телефон. А следом пришло второе сообщение, уже персональное:

«Ненормированный отгул согласован с проездом к месту пребывания за свой счёт».

Очень хорошо, — подумал я и повернулся к Кузьмичу, когда тот тоже отвлёкся на ОЗЛ спецсвязь:

— Шеф, докинь до касс автовокзала.

Кузьмич кивнул. Он перестроился в правый ряд и через пару километров свернул в просёлочную и только тут очистил номера от наносной маскировки.

— Сильно видать в голову прилетело? — спросил он.

— С чего ты взял? — вопросом на вопрос ответил я, собираясь выходить.

— Я тебя в Златоводск уже везу, — произнёс он.

Я осмотрелся: действительно, трасса походила на ту, что идёт на Кемерово, а чуть раньше будет ответвление на Златоводск после Болотного.

А дальше я откинулся на спинку сидений и, пристегнув себя ремнями безопасности чтобы не трясло, уснул. Где-то до Алаевского поста меня передали другой машине; человека я не знал, но машина была большая и красивая, тоже какой — то китаец.

Водитель был вежлив и даже предложил мне напитки, которые были во встроенном холодильнике. Я не отказался от воды и, выпив пол-литровую бутылку, посмотрел на свои пальцы: они слегка тряслись. Странное дело: когда груз в руки беру, они не трясутся, а без банки идёт лёгкое, едва видимое подрагивание.

И в качестве эксперимента я взял банку пива, и тут меня посетила мысль: а без какого веса рука начинает снова дрожать? И я открыл банку и начал проводить эксперимент, совсем по-детски отпивая из неё и смотря на зелёный Туборг — не будет ли трястись. Конечно, лечить нервы пивом это совсем по-русски, но эксперимент есть эксперимент… А чем еще занимать 4 часа дороги? В ходе изысканий я выяснил, что даже веса пустой банки достаточно, чтобы кисть держала её твёрдо.

Но где первая, там и вторая, и я взял еще.

— Друг? — обратился я к водителю. — А какая наша с тобой точка прибытия?

— Поле чудес. — улыбнулся парень в чёрном пиджаке с кабурой под полами и бронёй под белой рубашкой без галстука.

— Мэр в Златоводске Зубчихин еще? — спросил я, словно уезжал на годы.

— Да. — ответил мне водитель.

— Что, как новый мэр?

— Да ничего, дороги принялся везде ремонтировать, с инициативами вышел, чтобы обязать строительные компании строить дома с парковками из расчёта одна машина на квартиру. Фонари на дорогах обновляет, чтобы ярче было. Обещал гуляния возобновить на день города, как в 2000 были, с рок — концертами на дворце спорта, с бесплатным пивом.

— Презервативами и шприцами? — уточнил я, отпивая из второй банки.

— Не. — Улыбнулся водитель. — О таком я не слышал.

Зато я слышал, как после предательского разрушения Союза в страну потекли разные организации, которые зашли во все школы и начали преподавать там всякие основы планирования семьи, где детям раздавали презервативы, учили их надевать, просвещали, как правильно предохраняться, на примере экипирования бананов. Видел я и как раздавали те же самые шприцы, типа, чтобы наркоманы пользовались стерильными и не заражались от друг друга СПИДом. Бесплатного пива я не помню, но вот мой водитель помнил.

Дай людям хлеба и зрелищ с видимой свободой, и они забудут, как ты боевикам людей продавал. Я не забуду и при любом удобном случае напомню товарищу мэру свинцом в его вражескую голову.

Новый водила вёл аккуратно. А китаец на ходу шелестел уже шипованными шинами.

А за окном потянулись берёзы, потом сосны. В Златоводской области дорога в целом была похуже, но китаец глотал ямы с удивительным для паркетника достоинством. И я снова уснул и проспал, похоже, часа три.

— Приехали, — сказал водитель, сбрасывая скорость.

Я поднял голову, наблюдая свой дом, только сердце почему-то заколотилось, как у пацана перед первым свиданием.

— Вячеслав, — официальным и добрым тоном обратился ко мне водитель, — Вы уж простите, но перед выходом из машины вас просят документы и оружие оставить здесь.

Я выложил паспорт, права, ксиву, карту. Водитель сфотографировал их на телефон и кивнул.

— Счастливого вам вечера. Пиво можете взять с собой, оно за счёт заведения.

И я забрал, выходя из машины. А китаец бесшумно тронулся и растаял за поворотом, даже номеров я не запомнил.

Но не успел я дойти до калитки, как из-за неё, прямо на меня, выбежала Ира, повисая на моих плечах. Будто я с того света вернулся. Сбила бы с ног, если бы не школа борьбы под ММА в клубе Аурум.

— Милый! — выдохнула она мне в шею, зацеловывая меня всего.

Её руки обхватили так, что рёбра хрустнули. Поцелуям подвергалось всё: губы, лоб, щёки, подбородок, шея, снова губы. Я даже ответить не успевал.

Я подхватил её под бёдра, чуть приподнял; она была лёгкая, как будто похудела за эти дни. Шагнул в калитку, ногой закрыл её за собой. За спиной прозвучал щелчок замка.