Мы протиснулись ближе. Я еще раз оглянул помещение и увидел Кудряша.
Никакая полиция, стало быть, до него пока что не добралась.
Он стоял на противоположной стороне. В своем неизменном мятом пиджаке. Руки в карманах, перебитый нос, хитрый прищур. С виду вполне доволен жизнью.
Он меня тоже заметил.
Наши взгляды встретились.
Кудряш медленно, не торопясь, вытащил руки из карманов и двинулся ко мне через толпу. Остановился, лишь подойдя вплотную.
— Дмитриев, — сказал Кудряш с улыбкой. — Вот так встреча. Безумно рад.
* * *
Глава 19
Я заметил, что ребята куда-то отошли. И слава богу. Не хватало, чтобы два студента-медика слышали этот разговор. Что бы они обо мне подумали?
Револьвер я не взял. Шел в академию на лекцию, а «Смит-вессон» выпирал под сюртуком. Бдительный швейцар мог обратить внимание, и тогда вместо аудитории я бы оказался в полицейском участке с протоколом о ношении оружия.
В общем, перестраховался. Молодец.
Но теперь передо мной стоял человек, который полтора месяца назад послал троих бандитов переломать мне руки и ноги. Интересно, он тут один, или с группой поддержки? Будут они ждать меня у выхода?
— Как ты здесь оказался, Дмитриев? — спросил Кудряш, все еще улыбаясь.
— Тебя это не должно волновать.
Кудряш покачал головой.
— Знаешь, я тебя недооценил. Ты оказался сильнее. И хитрее. Гораздо хитрее, чем я думал. Как это может быть, а? Скромный секретарь, мышка бумажная. Как это?
Я молчал.
— Это ведь из-за тебя у Алексея Сергеевича такие неприятности? — Кудряш прищурился. — Обыск, арест, газеты…
— Это никого не должно интересовать.
— Ну, как же не интересовать, — сказал Кудряш. — Меня, например, очень даже интересует. Из-за тебя я потерял работу. Извекову сейчас, сам понимаешь, стало не до того, зачем я ему был нужен.
Он хохотнул.
— Хотя его можно понять. Ему сейчас самому бы выкрутиться.
Он опять засмеялся. Странный смех. Как будто ситуация его одновременно и злила, и забавляла.
— Что же мне с тобой сделать, а, Дмитриев? — спросил Кудряш. — Ты должен как-то ответить за то, что я лишился заработка у Алексея Сергеевича. Хорошего, заметь.
— Ты уже пробовал кое-что, — ответил я. — Подослал троих с железными прутьями. И где они теперь?
Кудряш хмыкнул.
— Да. Откуда в тебе столько прыти, мне непонятно…
Он несильно ткнул меня кулаком в грудь.
— Еще раз так сделаешь, — сказал я, — сломаю тебе челюсть.
Кудряш рассмеялся.
— Я смотрю, ты осмелел. Причем чересчур.
Он замолчал. Посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Потом обернулся на ринг, где двое молотили друг друга, и снова повернулся ко мне.
— У меня идея, — сказал Кудряш. — Я хочу тебя не просто избить за все, что ты сделал. Я хочу сделать это здесь. На виду у всех. Вон там, где сейчас дерутся. Устроим бой.
Он оскалился.
— Если ты победишь — я обещаю, что оставлю тебя в покое. Навсегда. Если нет — ну, будешь валяться с выбитыми зубами или ждать, пока кости срастутся. В принципе, мне этого тоже будет достаточно.
Он обвел рукой зал.
— Тут, — добавил Кудряш, — меня многие знают. Мне надо показать, что я такой же, как прежде. Это будет очень полезно.
В этот момент из толпы вынырнули Зайцев и Веретенников. Остановились в двух шагах. Глаза у обоих стали круглыми — они переводили взгляд с меня на Кудряша и обратно, явно не понимая, что происходит.
— Так что соглашайся, — сказал Кудряш, словно не замечая их. — С Захаром я договорюсь. Здесь бои организуются очень просто. Это будет тут далеко не первая дуэль «на кулаках». Не волнуйся, моему слову можно верить.
Он опять рассмеялся.
Я подумал, что Кудряш не из тех, кто отстанет. Если отказаться, он найдет другой способ, и в следующий раз пришлет не троих, а пятерых. С ножами. Здесь хотя бы было его обещание, которое, конечно, стоило немного, но все-таки стоило больше, чем ничего. Иначе как бы не дошло дело до ножей и револьверов, рано или поздно. А это больница, могила или стопроцентная тюрьма.
Если откажусь… как интеллигентный человек, которому не пристало драться, то это будет уже трусливо. Вдобавок, Кудряш в таком случае может запросто отвесить мне пощечину или что-то такое, и тогда в любом случае без вариантов. Мда, весело.
— Ну хорошо, — сказал я. — Покончим с этим. Иди, договаривайся.
Кудряш с улыбкой кивнул, развернулся и двинулся через толпу.
Зайцев схватил меня за рукав.
— Кто это? Что происходит?
— Леня Кудряш, — ответил я. — Помощник Извекова. Он обвинил меня в том, что я виноват в том, что случилось с его хозяином.
— Кудряш? — переспросил Веретенников. — Тот самый?
Фамилию они слышали. Здесь ее, похоже, многие слышали. Но в лицо его не знали.
— Он тут раньше всех бил, — сказал Зайцев, заметно побледнев. — Вадим, ты всерьез намерен с ним драться?
— Намерен. К сожалению, иного выхода я не вижу.
— Но это же безумие! Образованные люди не должны драться!
— Образованные люди, — ответил я, — должны только приходить смотреть, как дерутся другие.
Зайцев открыл рот и закрыл. Веретенников нахмурился.
— Ты и впрямь умеешь боксировать? — спросил он.
— Умею.
— Где ты научился?
Я не успел ответить. Через толпу к нам шел Кудряш, а рядом с ним — Захар. Он оценивающе посмотрел на меня.
— Точно готов? — недоверчиво спросил он. — А если Леня убьет тебя?
— Готов. Умею. Не убьет.
— Ты вообще понимаешь, что с тобой может случиться?
— Понимаю.
Захар перевел взгляд на Кудряша. Тот стоял с развязной улыбкой, засунув большие пальцы в карманы.
— Ну ладно, — сказал Захар. — Получите процент от ставок. Все по-честному. Как представить тебя людям?
Я подумал секунду.
— Студент.
Ничего лучшего в голову не пришло.
— Ты студент?
— Представь меня так.
— Ну хорошо, — Захар хмыкнул и пожал плечами. — Идем.
Он повел меня прочь от ринга, через толпу, к дальней стене, к проходу в смежное помещение. Зайцев дернулся было за нами, но Захар остановил его.
— Сюда нельзя.
— Но мы…
— Нельзя, — повторил Захар, и Зайцев отступил.
Комната оказалась небольшим складским помещением. Тусклый свет от одинокой керосиновой лампы на стене. Деревянная лавка, на которой валялись какие-то тряпки. В углу ведро с водой. Пахло пылью.
— Разминайся, — сказал Захар. — За тобой придут. Надеюсь, ты впрямь умеешь драться, как сказал Леня. Он тебя расхваливал… Но он хитрый. Может, он специально сделал это, чтоб вытащить тебя сюда. Не знаю, что между вами произошло… Но, если ты даже упадешь с одного удара, большого убытка не будет. Этот склад и не такое повидал.
Он вышел, закрыв за собой дверь. Из-за стены доносился глухой гул толпы.
Я сбросил сюртук, аккуратно сложил его на лавку. Снял сорочку. Прохладный воздух обжег кожу. Я подвигал плечами, потянулся, поприседал, разогрелся. Начал бить по воздуху — прямые, боковые. Затем уклоны, нырки.
Я подвигался еще несколько минут. Размял шею. Попрыгал на носках.
Дверь отворилась. В проеме стоял незнакомый мужчина — коренастый, коротко стриженный, с татуировками.
— Пора, — сказал он.
Я пошел за ним через проход обратно к залу. Гул толпы нарастал, как прибой.
На «ринге» уже стоял Кудряш, тоже обнаженный по пояс. Широкие плечи, бочкообразная грудная клетка, короткая толстая шея. Жирка на животе изрядно, но под ним угадывалась мускулы. Атлетизм для бокса, на самом деле, очень второстепенное.
Кудряш, как всегда, ухмылялся.
Я вышел на свет. По толпе пронесся ропот и удивление. Кудряш килограмм на двадцать тяжелее меня, и лицом гораздо более похож на бойца. Силы явно неравны. Где-то я разглядел растерянные физиономии Зайцева и Веретенникова.
