Медоед 9 (СИ) - Гудвин Макс

— Ваше следующее задание — встречный бой против четырёх прототипов. Вы начинаете с точки «А», — произнёс Ли.

— Да хоть с точки G, — произнёс в ответ я.

И я вернулся в лабораторию, где мой лаборант заменил у меня один магазин от АК, поправил датчики и почему-то постоянно показывал мне большой палец. Мол, «всё хорошо идёт, я пачку „Доширака“ на тебя поставил!»

— Попить дай, — произнёс я.

Но он меня не понял. Понятно, у него тоже переводчик онлайн.

— Гив ми дринк, мэн! — попросил я.

— Оу! Хэа, — протянул он и побежал к холодильнику и принёс мне две пол-литровых бутылки.

Одну я выпил сразу, вторую записал в подсумок.

И, напялив на себя шлем, выдал:

— Я готов, держите меня семеро!

— Всего лишь четверо, мистер Калинин. Пока ещё четверо! — улыбнулся Ли.

Этот бой был в целом коротким, как и любой другой встречный бой. Роботы или их пилоты выставили снайпера и, не дожидаясь моего штурма, пошли вперёд. Я же пошёл со стороны и в этот раз выбрал правую, и, уничтожив их обходящего с моей стороны прицельным огнём. Подкараулил в глубине полигона фронтального — попав андроиду в ухо. Снайпера снял по-самолийски — просто зажал спуск и выпустил в его сторону весь магазин. А вот с третьим пришлось повозиться.

И вот я уже крался на точке «Б», но никого тут не наблюдал. И вместо того чтобы искать этого хрена по всему полигону, я зашёл на позицию снайпера — и вспышка света перенесла меня на два шага назад.

О! Я и не думал, что пластиковый шарик может активировать эту способность. Шея болела: он попал в дыру между шлемом и бронёй, где обычно носят кевларовый «ошейник», но тут его не было. И я передумал заходить на позицию снайпера.

И пошёл его искать в полуприседе, наискосок. Как вдруг увидел, что андроид взбирается на лестницу вдали от меня — видимо, тоже решил занять снайперскую позицию, выбрав её самостоятельно на основе увиденного ранее.

Эта штука училась. И училась быстро. И я зажал спуск, тем самым завершая раунд со штурмом и встречным боем.

— Отлично! — воодушевлённым голосом произнёс Ли. — Наши датчики смогли уловить это.

— Что это? — спросил я, направляясь к выходу.

— То, что делает вас вами, — уклончиво произнёс Ли. А когда я вышел, все, кто были в белых халатах, стояли и смотрели на монитор моего лаборанта, где на каком-то, в целом стабильном, графике был зафиксирован пик и дальнейшее его снижение до нормы. Возможно, как раз тогда, когда произошла эта самая вспышка.

— Знаете ли вы, Вячеслав… — он первый раз назвал меня по имени. — Что это означает?

— … — я честно не знал.

Но вытащил из подсумка воду и поднёс к губам, ощутив вкус крови. Мой нос снова кровоточил — правой ноздрёй, скупо размазав кровь по подшлемному пространству.

— Ца ца чжаньши дэ лянь! Вомэнь сюйяо лу сялай! — произнёс он на китайском, и двое в белом наперегонки поспешили ко мне вытирать моё лицо.

Эх, ОЗЛ, ОЗЛ… Что-то вы мне опять не договариваете…

Глава 23

Культиватор

— У нас есть мощности, чтобы изучить вас, вернувшихся. Изучить вас для России и Китая. Дать понять нам всем, кто вы такие. Вы же не хотите, чтобы доктор Крейн преуспел и завтра они в США вывели лучшего из вас, того, кто способен менять целые эпохи, а не только мгновение перед его гибелью, — продолжил Ли, бросая на меня взгляд с прищуром восточного мудреца.

— Как это «вывели»? — спросил я, допивая бутылку из подсумка.

— Как выводят бойцовских собак, — уточнил он. — Да, мы пока не можем контролировать само появление вернувшихся, хотя вы знаете, что наш Далай-лама регулярно перерождается. То есть мы, Китай, работаем с вернувшимися многие сотни лет, задолго до вашего проекта и проекта Крейна.

— Я понял — понял: китайцы — самые большие молодцы! — саркастически подколол я Ли.

— Спасибо, нам приятно это слышать. Но ещё приятнее будет получить полный анализ вашего феномена, тем более мы знаем, что вы поглотили несколько особенностей. Мы назвали их по функциям: Насмешник, Следопыт, Садист, Кибер-гений и ваша основная особенность, которая позволяет вам предвидеть вашу гибель. Как вы сами её называете?

— Я обычно говорю: «нихуя себе повезло», — произнёс я, снова подколов, потому что называть эту функцию или особенность у меня не было времени да и желания.

— Ну, это не Счастливчик, потому что вам не везёт. Это скорее Солдат удачи. Как вам такое название?

— Ничё. Только первый не Насмешник, он пародирует голоса, но не шутит. Это Пародист скорее, — поправил его я.

— Хорошо. Значит, пять функций: Пародист, Следопыт, Садист, Кибер-гений и Солдат удачи. Вы культиватор пятой ступени. Поздравляю.

— Простите, но я ничего не выращиваю, — покачал я головой.

— Вы не поняли. В нашей культуре существует такое понятие, как культивация. Идея культивации берёт начало ещё в даосизме — нашем древнем учении о пути к бессмертию и гармонии с миром. Даосы верили, что с помощью специальных духовных практик, дыхательных упражнений и медитаций человек может совершенствовать свою «внутреннюю энергию» Ци и достичь состояния бессмертного «сянь».

— Я ничего не понял, — честно ответил я.

— Вы в России относитесь к вернувшимся как к чуду или безумию. Мы же знаем о них с древности и называем их культиваторами. Поэтому когда один вернувшийся убивает другого, перенимая его особенность, у вас в стране это встречает недопонимание. У нас же культивационная лестница известна и даже почитаема. Потому что только человек с сильной волей может не смириться со своей гибелью и переродиться уже во взрослом человеке. Однако это не так работает, как кажется.

— Мне ничего не кажется, я просто ничего не понимаю из того, что вы мне говорите… — выдал я, а голова начала шуметь.

— Вы не переродились в теле взрослого человека, когда умерли на войне. Вы переродились в ребёнка, как и положено, и получили время на отдых от груза прошлых лет, но травмирующее событие всколыхнуло память прошлой жизни, вытащив её — более сильную личность — на поверхность. Вы, Медоед и Слава Кузнецов, — это один человек, просто с двумя разными личностями. Это как иметь две машины. В вашем случае — седан и боевой вертолёт.

— Тогда ответьте мне: у меня есть в штате человек, который, когда засыпает, оказывается в другом теле, и это два разных человека, и они меняются местами. Это как объяснить? — задал я вопрос о Шерхане.

— Душа — настолько сложная штука и настолько могущественная, что может управлять двумя телами одновременно. У нас в трактатах мы встречали, что души управляют до двенадцати телами с разными личностями. А что вы нахмурились? Вас же не смутил феномен Билли Миллигана, когда в человеке было двадцать четыре личности? Что же вас смущает, когда одна душа управляет двумя телами?

Больше всего мне хотелось сказать ему, чтобы он перестал грузить мой ум и продолжил свои изучения того, как я крушу роботов. Но в моей перегруженной информацией ментовской голове возник вопрос. И я его задал:

— У меня после использования особенностей голова болит, иногда хрен встаёт и кровь идёт носом. Как к этому относиться?

— У машины есть бензобак, там бензин, который она тратит на езду. У танка есть снаряды, снаряды они тратятся на стрельбу. У машины и танка есть двигатель внутреннего сгорания, и он выбрасывает дым. Так вот, ваш бензобак и ваш боезапас — это одно и то же, грубо говоря, как если бы танк стрелял не с помощью снарядов, а с помощью топлива. Мы называем этот бензобак запасом Ци. А голова у вас болит потому, что все, кто сидят в танке после выстрела, глохнут. По херу же, я вас не проконсультирую. Ведь лучше, чтобы он иногда стоял, а не просто висел всегда?

— Крайности, я понял, — произнёс я. — Но если это бензобак, то где его предел? Сколько я могу ещё делать то, что я делаю?