Криминалист 5 (СИ) - Тыналин Алим

Ресторан в семь вечера, не успею. Или успею, но приеду с запахом сажи и бензина, в мятых брюках и с папкой дела под мышкой, и проведу весь вечер, прокручивая в голове хроматограммы и концентрации карбоксигемоглобина вместо того, чтобы слушать собеседницу.

Снял трубку. Набрал номер, вашингтонский, местный, мелко записанный карандашом на странице блокнота.

Три гудка. Четыре.

— Алло? — Голос Николь, ровный, спокойный, с легкой вопросительной интонацией. На заднем плане тишина. Ни музыки, ни телевизора. Человек, проводящий субботний вечер в тишине.

— Николь, это Итан. Итан Митчелл.

— Знаю. Я запомнила голос.

— Я звоню насчет завтрашнего ужина. У меня проблема.

Пауза. Короткая, в полсекунды, но достаточная, чтобы почувствовать, как девушка на том конце провода пытается понять ситуацию.

— Какая проблема?

— Дело. Еду утром в Балтимор, осмотр склада по ордеру. Не знаю, когда вернусь. Может, к пяти, может, к семи, может, позже.

— Понятно. — Голос не изменился. Ни разочарования, ни обиды, ни холодного «ну конечно». Ровный, деловой тон. Тон женщины, работающей в Секретной службе и понимающей, что дело это дело. — Перенесем?

— Если не возражаешь. Следующая пятница?

— Пятница подойдет. Тот же ресторан?

— Тот же. «Клайд’с», семь вечера.

— Хорошо. — Пауза. Потом, чуть тише: — Итан, удачи с делом.

— Спасибо.

— И позвони, когда закончишь. Не обязательно с докладом. Просто позвони.

Повесила трубку. Я посмотрел на телефон, потом на темное окно, за которым Пенсильвания-авеню уходила к Капитолию, подсвеченному белым на фоне вечернего неба. Листья платанов шуршали под ветром, фонари горели желтоватым светом, проехало такси, и далеко, в парке на Молле, кто-то играл на гитаре, слабый звук, едва различимый, но живой.

Маркус ждал в коридоре, прислонившись к стене, руки в карманах.

— Домой? — спросил он.

— Домой. Завтра утром в шесть в Балтимор. Ордер будет к восьми в тамошнем отделении.

— Заеду за тобой в пять сорок пять.

— Договорились.

Мы вышли на улицу. Субботний Вашингтон, теплый, тихий, пахнущий скошенной травой из парков и бензином с авеню. Где-то в двух кварталах играла музыка, живая, из открытых дверей бара, саксофон и фортепиано, что-то джазовое, мягкое. Маркус свернул направо, к своей машине. Я пошел пешком, до Дюпон-серкл десять минут, вечер теплый, спешить некуда.

По дороге прошел мимо «Клайд’с» на М-стрит. Окна освещены, внутри люди, смех, звон бокалов. Столик на двоих у окна, тот самый, на семь вечера воскресенья, будет пустовать. Или не будет, хозяин отдаст его кому-нибудь другому, паре студентов из Джорджтаунского университета или пожилому сенатору с молодой секретаршей.

Впрочем, Николь сказала «позвони, когда закончишь». Не «если закончишь». «Когда.» Разница в одно слово. Но слово правильное.

Дома я принял душ, выпил стакан воды стоя у окна, лег на диван и закрыл глаза. Будильник «Уэстклокс» на тумбочке заведен на пять тридцать. Я заснул сразу, как только голова коснулась подушки.

Глава 23

Четвертый склад

Маркус заехал за мной в пять сорок пять, как обещал. Серый «Форд Кастом» уже стоял у подъезда, двигатель работал, фары горели в предрассветных сумерках.

Я сел на пассажирское сиденье с папкой и термосом кофе, приготовленным наскоро из перколятора «Максвелл Хаус», крепкий, горячий, без сахара.

По дороге в Балтимор молчали. Маркус вел ровно, обе руки держал на руле, не включая радио. За окнами мелькала знакомая дорога, холмы, фермы, придорожные заправки, рекламные щиты. Небо серое, низкое, обещающее дождь.

В балтиморском отделении ФБР на Калверт-стрит нас ждал конверт. Дежурный агент, молодой и рыжий, с зелеными глазами, протянул его через стойку.

— Пришло по факсу в шесть двадцать. Ордер на осмотр складских помещений, Кэрролл-стрит, двести одиннадцать. Подпись федерального окружного судьи Хэнсона.

Я вскрыл конверт, пробежал текст. Стандартный ордер, напечатанный на бланке окружного суда: «Разрешается осмотр помещений по указанному адресу в рамках расследования дела номер… федеральное мошенничество, статья восемнадцать, параграф тысяча триста сорок один…» Все в порядке. Томпсон сработал быстро, дежурный прокурор оказался сговорчивым, или Томпсон умел убеждать даже в субботу вечером.

Четвертый склад Краузе стоял на Кэрролл-стрит, в промышленной зоне к югу от порта, в полумиле от сгоревшего третьего объекта. Район тот же, заборы из рифленого железа, грузовые площадки, ржавые рельсы подъездных путей, чайки над крышами. Воскресное утро, все закрыто, ни одной живой души.

Склад представлял из себя одноэтажное кирпичное здание, длинное, приземистое, с плоской крышей из гофрированного железа и широкими раздвижными воротами на фасаде. Стены целые, крыша на месте, ни следа огня. На воротах цепь с навесным замком «Мастер» и картонная табличка, написанная от руки черным фломастером: «Краузе Уэрхаузинг. Посторонним вход воспрещен.»

Я позвонил Краузе из таксофона на углу, в двух кварталах от склада. Сначала слушал гудки, потом раздался ровный голос с акцентом:

— Краузе.

— Мистер Краузе, агент Митчелл. У нас ордер на осмотр вашего четвертого складского помещения на Кэрролл-стрит. Нам нужен доступ. Можете приехать с ключами или дать разрешение вскрыть замок.

Пауза. Полторы секунды, я считал.

— Конечно, агент Митчелл. Не нужно ничего вскрывать. Я пришлю ключ с курьером. Или, если хотите, приеду сам. Склад застрахован, имущество на месте, мне нечего скрывать. Осматривайте все, что нужно.

Он не спросил зачем. Не спросил, на каком основании. Не выразил ни удивления, ни протеста. Только: «Мне нечего скрывать.» Та же формула, тот же ровный голос, та же подготовленная вежливость.

— Ключ будет через двадцать минут, — добавил он. — Я отправлю жену.

Через двадцать три минуты к складу подъехал бежевый «Олдсмобил Катласс», за рулем женщина лет пятидесяти, в домашнем платье с цветочным узором, седые волосы собраны в аккуратный пучок.

Фрау Краузе, видимо. Протянула мне через окно связку ключей, три ключа на стальном кольце, один большой, плоский, для навесного замка, два поменьше.

— Муж просил передать, — сказала она с тем же акцентом, что и Краузе, но мягче, тише. — Он просит вернуть ключи, когда закончите.

— Конечно, мэм. Благодарю.

Она кивнула и уехала, не задав ни одного вопроса.

Маркус стоял у ворот и смотрел вслед «Олдсмобилу».

— Нечего скрывать, — повторил он. — Посмотрим, так ли это.

Я открыл навесной замок. Цепь загремела, упала на бетон. Раздвинул ворота, тяжелые, на ржавых рельсах, металл скрежетал о металл. Внутрь хлынул серый утренний свет.

Складское помещение, большое, футов восемьдесят в длину и сорок в ширину. Бетонный пол, чистый.

Стальные стеллажи вдоль стен, по большей части пустые, на нижних полках несколько картонных коробок, пара деревянных ящиков с маркировкой грузоотправителя. В дальнем конце конторский стол, старый, деревянный, с выдвижными ящиками. На столе ничего, кроме настольного календаря, перевернутого на август.

У боковой стены погрузочная тележка, ручная, с деревянной платформой и чугунными колесами. Рядом моток упаковочной веревки, стопка пустых мешков, жестяная банка с гвоздями.

Обычный рабочий склад, наполовину пустой. Бизнес, у которого нет клиентов. Стеллажи, ждущие товаров, которые не придут.

В правой части помещения, у дальней стены, стальная дверь с надписью «Подвал» и лестницей вниз. Я толкнул дверь, не заперта, петли скрипнули. Бетонная лестница, восемь ступеней вниз, узкая, без перил. Включил фонарик «Эверэди».

Подвал. Низкий потолок, фута четыре до бетонных балок перекрытия, Маркус наклонял голову, чтобы не стукнуться.

Стены кирпичные, некрашеные, пол земляной, утоптанный. Воздух сырой, прохладный, с затхлым запахом, и с другим, слабым, но узнаваемым. Нефтяной, горьковатый. Нафта.