Большой игрок 2 (СИ) - Моури Эрли

И конечно, Марфа Егоровна, распахнула дверь!

Эта скверная привычка! У Булговых это прямо-таки семейная болезнь врываться без спроса! Застала меня Марфа стоящим посреди комнаты в одних лишь трусах, со светящейся до сих пор рукой. Правда, теперь я ее смог опустить, бледно-голубой ореол вокруг ладони постепенно угасал. Булгова, конечно, крепко охренев, вскрикнула и попятилась:

— Свет Небесный! Это что же такое творится!

— Творится несанкционированное проникновение на мою личную территорию, — прорычал я, зная, что служанка не поймет этих слов.

Только сейчас, поведя взглядом в сторону, я обнаружил, что на полу немного правее кровати лежит передник Лизы и ее платье. Это палево! Это пи*дец! Оставалось надеяться, что служанка была потрясена не видом одежды дочери, а кусками штукатурки на полу!

— Марфа Егоровна! Не надо врываться в мою комнату без разрешения! — прикрикнул я, борясь с желанием прямо сейчас опустить задницу на куски штукатурки — так велика была слабость.

— Но у вас здесь!.. — начала она, бледнея и с ужасом оглядывая комнату.

— Дверь закройте! — заорал я, едва найдя силы на крик. — И никогда не входите сюда без моего позволения!

Дверь она закрыла, заохала чего-то, запричитала. Потом извинилась:

— Виновата, Александр Васильевич! Уж не сердитесь на меня: слишком я всполошилась! Я же волнуюсь, а тут такое с утра! И грохот, как гром небесный, и у вас вон что в комнате!

Я немного успокоился. Похоже, ее слова «у вас вон что в комнате» все же относились к осколкам люстры и штукатурки, а не к Лизкиной одежде.

— Вы, Марфа Егоровна, лучше завтраком займитесь. Я скоро спущусь, — отозвался я, спешно затолкав Лизино платье под кровать, задвинув подальше ее тапочки. Перевел дух и наконец опустился в кресло, расслабляя ноги, руки, задницу — в общем, все-все расслабил, типа релаксируя.

— А Лиза где, Александр Васильевич? — не унималась Булгова-старшая, не отходя от моей двери.

— Как где? — я глянул на шифоньер. — Ну, там. Там где-то, — практически не соврав, ответил я, переводя дыхание. — Марфа Егоровна, вы завтраком займитесь, а Лизу как увидите, ко мне пришлите. Пусть тут немного приберет.

Элизабет дверку чуть приоткрыла, испуганно поглядывая на меня, и прошептала:

— Барин… Трусики мои… там, под подушкой.

Охренеть! Трусики! Будто они как-то изменят положение, если она выйдет перед маменькой из шифоньера в трусиках.

Булгова-старшая, кажется, ушла. Заставив себя встать, я подошел к двери, прислушался. Убедившись, что Марфа Егоровна не топчется у моей комнаты, выпустил Лизу из шифоньера и сказал:

— Давай, бегом вниз. Оденься, разумеется. Маменька спросит, где была — говори, мол, в гостевой спала. Скажи, я разрешил, там кровать лучше. Ну и типа как проспала. Только проснулась от грохота.

— Да, барин! — она поцеловала меня, став на носочки и прижавшись полной голой грудью.

Ну как можно не любить эту ласковую пампушечку? Я поспешил к шифоньеру, пока она спешно одевалась, приготовил себе кое-что из вещей: бежевую рубашку, наглаженные брюки, коричневый аскот и легкий сюртук. Затем отсчитал 50 рублей по червонцу и протянул Лизе. В связи с финансовой неопределенностью и огромным долгом по кредиту, для меня 50 рублей тоже приличные деньги. Я же не Весер, чтобы шутя за вечер спустить 250 рублей на вино и всяких сучек. Однако, Лизе мне очень хотелось сделать приятное.

— Это тебе, мой котенок, — шепнул я, сунув ей деньги в карман передника. — На дорогу в Тулу и вообще. Только маменьке не говори!

— Но барин! Мне не надо!.. — она раскраснелась, словно по щекам растерли клубнику. — Я же с вами все это… — она отвела глаза к измятой постели, — просто так. Потому что с вами мне хорошо и интересно. — При последнем слове Лиза проронила смешок.

— И мне с тобой хорошо, — я обнял ее. — Поэтому хочу сделать тебе приятное. Деньги тебе могут потребоваться. Все, беги! А то маменька!

Она побежала. Я же опустился на диван, сидел некоторое время без движения, приходя в себя. Лишь когда слабая дрожь в теле улеглась, и ко мне вернулось немного сил, я встал, неторопливо оделся, поглядывая на потолок. Бахнуло знатно — в потолке зияла черная дыра, и, кажется, там дальше виднелось пятнышко небесной синевы. Если мне не мерещится, пизд*нуло так, что пробило не только потолок, но и крышу. Интересно, если бы так я засадил в египтянина, то его на сколь бы кусков порвало?

Вообще-то я не думал, что электрический разряд способен оставлять такие следы. В моем понимании, электрический пробой должен был уйти в какую-нибудь металлическую конструкцию или в провода, в землю, наконец. Но имеем то, что имеем. И дыры никак не могло быть от электроразряда. Но она была. Магия, бля*ь!

Рука все еще скверно слушалась меня. Она как бы онемела. Все тело я ощущал так, словно только что закончил изнуряющую тренировку. А таких ощущений как бы не должно быть. В общем, сепелл сработал не так — на этот счет не имелось сомнений, ведь Весериус обещал несколько иное. Он говорил, что, запуская «Гром Титанов», в начале я не смогу добиться большего, чем подобие коронарного свечения. Позже, если буду достаточно усердно практиковать, я повышу свою энергетику достаточно, чтобы добиться пробоя на небольшую дистанцию. И уже тогда мне придется учиться контролировать силу разряда и уметь направлять его на цель. У меня же просто ебн*ло! Ебн*ло сразу невероятно сильно! Перун Громовержец, ну я типа как сын твой — принимай!

И как же хорошо, что я успел дернуть рукой, перенаправить разряд! Ведь я мог убить Лизу!

Мне требовались пояснения, как все это могло произойти. Где этот хренов супемаг? В очередной раз Весериус организовал мне серьезную подставу!

— Весер! Весер, появись! — негромко произнес я, понимая, что он не джинн из лампы и не волшебный элементаль — призрак не появится, как бы я его ни призывал.

Весер — не джинн, однако он появился.

Глава 20

Меня душат

— А ты, друг, тайком поглядываешь за мной? — без предисловий вопросил я.

Не скрою, неожиданному появлению призрака я обрадовался. Вполне серьезно обрадовался, хотя не подавал вида. Однако наравне с радостью во мне родилось возмущение. Я подумал, что все это время маг находился где-то здесь. Быть может, всю ночь прятался за шторой, или витал возле моего дома, заглядывая в окна и нахально наблюдая за моими шалостями с Лизой.

— Боже упаси! Делать мне больше нехрен, как любоваться чьими-то постельными подвигами! — отозвался магистр.

Вот же гандон! Он определенно слышит мои мысли!

Тут же полупрозрачный Аль Пачино поспешил заявить:

— Да не кипятись ты: недавно я тут появился. Прилетел потому, что был уверен: ты, как проснешься, сразу поспешишь испытать «Калгус Эллирм». Я же знаю, как тебе с этим неймется — сам был таким. Вчера тебе некогда было испытывать спелл. Оно и понятно: когда рядом такая сочная задница, то даже Гарри Поттеру стало бы не до магии!

Вот теперь у меня появилась уверенность, что Высер, подлец, тихо шпионит за мной. Я подавил порыв наехать на него, да и не смог бы: в дверь постучала Лиза.

— Барин, позвольте? — спросила она.

— Заходи, Лиз, — отозвался я.

Служанка открыла дверь, увидев Весериуса, ни капли не смутилась, поздоровалась с ним столь же спокойно, будто каждое утро встречается с потусторонними сущностями:

— Светлого утра, господин призрак, — Лиза тряхнула головкой, будто отпуская легкий поклон, зашла, занося ведро с водой, метлу и совок. — Вы хорошо сегодня спали? — полюбопытствовала она, невинно взмахнув длинными ресницами в сторону магистра.