Большой игрок 2 (СИ) - Моури Эрли

— Только медленно, барин! Пожалуйста! — запричитала Булгова, пыхтя и сама старательно раздвигая ягодицы.

Она сладенько вскрикнула от первого проникновения. Сжала головку моего бойца так туго и так приятно, что мы вдвоем застонали от острых ощущений. Я медленно погружался в Лизу, одновременно лаская ее мокрую и трепетную киску. Иногда позволяя подразнить ее пальцами там, нежных глубинах; иногда потирая язычок ее крупного клитора.

Лиза не обманула — кончила. Неожиданно и очень быстро. Протяжно застонав, она сжала колечко сфинктера и отчаянно задергала бедрами. Причем так размашисто, что едва не оторвала мой член. За эту проказу я наказал ее, прижав Булгову к кровати и беспощадно вонзая своего бойца в ее зад. Почти тут же взорвался, смяв ее огромные груди и зарычав от наслаждения.

— Ну, барин, вы прямо изнасиловали меня! Ай! Моя попа… — простонала Элизабет, приходя в чувство. Выбралась из-под меня и набросилась с поцелуями.

Уснули мы с Лизкой далеко за полночь, порядком измяв постель, дважды приняв душ, вместе, и отдав друг другу столько сил, что сон свалил нас, будто быстрая и нежная смерть. Я даже не смог испытать новый спелл, хотя, раздираемый любопытством, очень хотел это сделать. Этим спеллом все-таки наградил меня Весериус после долгих торгов, разговоров о дружбе и стоимости аренды моего тела.

Столь упорно магистр сопротивлялся потому, что опасался, будто магия, переданная мне, достаточно серьезна. А раз так, то его подарок может стать слишком заметным вмешательством в естественный ход событий, что разозлит Ириэль. Но все же под моим хитрым нажимом, моей игрой в соблазны старый прохвост сдался.

Но ладно, к новому спеллу я вернусь утром. Посмотрим, велика ли его мощь и выдержат ли ее стены моей комнаты

Шутка. Почти шутка.

Глава 19

Интересная дырка

Со вчерашнего дня Казимир был вконец раздосадован. Мало того, что полиция прищемила им хвост, выйдя на схему сбыта аполиса, так еще к этому добавился пожар в лаборатории. Пожар случился как бы небольшой. Сгорел только лабораторный стол и малая ректификационная установка, но проблема в том, что огонь прихватил очень дорогие ингредиенты, за которыми Вацлав накануне летал в Иванград. В общем, в последние дни проблемы нарастали, как снежный ком, и начались они ровно с того дня, как в гости к нему пожаловала Кошка. Да еще с просьбой какой идиотской — дать ей взамйы!

— Дрянь! Курва!.. — процедил Малевич, выхватив из пальцев Осипяна зажженную сигарету и поднеся ее ко рту. — Маччч!

— Нашли место, где чадить! Тут и так от дыма можно угореть, — с недовольством процедил Борецкий — он один из всех не опасался высказывать недовольство Казимиру, если тот делал что-то не так.

— Заткнись! Сука, это сколько теперь денег надо! Тысчонок на пять попали! — Ко́зя затянулся густым табачным дымком, едва сдержал кашель.

— У тебя не очень с арифметикой, Ко́зь. Здесь, — Вацлав Борецкий указал на пепелище и обуглившиеся края картонных коробок, — на шесть триста, не считая оборудования. Но это мелочи. Плюс партия ху*ты, — поляк так называл аполис, — еще тысяча двести. И чтобы с цепными замять, тоже нужны денежки. Ведь у Бенедиктова ставки все растут!

— Бля*ь! Бля*ь! Бля*ь! — сунув в рот сигарету, Малевич схватился за голову и крепко зажмурился. Хоть ненадолго опущенные веки отсекли его от враждебного мира.

— Может, это все Кошка? Подставила, бля*ина, нас, — предположил Вацлав, отойдя от друга на несколько шагов — он терпеть не мог табачный дым, тем более от дешевых сигарет Осипяна. Вонь от картонных коробок после пожара и то ему казалась приятнее. — Могла же она? Пошла к цепным и со злости рассказала им все. От злости на тебя, — Борецкий покосился на Малевича.

— Идиот, что ли⁈ — Казимир в ответ сердито глянул на друга. — Спору нет — она курва! Последняя! Но не до такой степени, чтобы иметь дела с полицией. У Кошки есть принципы. Понимаешь, принципы! В отличие от большинства из вас! Я ненавижу ее, задушил бы суку, но все равно я ее уважаю. И в полицию она не пойдет, как бы с ума ни сходила от злости! Она всегда рассчитывает только на свои зубки.

— А что, так бывает? Ненавижу и уважаю… — усмехнулся Борецкий. — Нет, я сам не думаю, что она могла донести, но эта принцесса для нас не в первый раз как бы вестница беды. Помнишь, как мы хотели ее вернуть в лабораторию, так у нас начались кое-какие проблемы. Аполис говенный шел, продажи в лавке упали. Клепс нас кинул. Вот и теперь эта курва точно стала темной вестницей, как в этой… — он щелкнул пальцами, вспоминая название книги, — «Баронессе Ликрид». Чай обе баронессы. И ты же лучше меня знаешь: она ведьма. Говорят, ее даже Анджей побаивался. Руки так и чешутся наказать ее.

— И х*й чешется! — невпопад встрял Ашот, с пыхтением прикуривая новую сигарету.

— Обязательно накажем. И ее, и главное, того скота, что был с ней, — заверил Малевич.

— Рублев он. Точно Рублев, — подсказал Смерд, уже знавший кое-какие интересные сведенья от извозчиков.

— Ага, Рублев. Этот урод в первую очередь не жилец. Но спешить не будем. Пусть они успокоятся. Они должны расслабиться и думать, что мы им все простили. Я хочу все сделать красиво, чтобы получить от этого удовольствие, — Малевич кисло усмехнулся. — Кошку взять легко. Достаточно подкараулить ее у театра или возле дома. Но я хочу поймать их вместе. Тут понимаешь, если по уму, — Казимир стряхнул пепел и носком ботинка перевернул обгоревшую коробку. — Их нельзя брать порознь. Если один соскочит, могут быть говенные неожиданности — ведь Кошка совсем не дура. Она малюет идиотские картины, но в голове у нее бывает такой порядок, что любой из вас позавидует. Я жду, пока Малец выяснит, что из себя представляет тот урод. Их извозчика, кстати, уже нашли. Пока с ним не говорили, может и не будем. Достаточно поговорить с его приятелями.

— У этого, что ногами сильно машет, своя лавка есть, — снова подал голос Осипян. — «Богатей» называется. Напротив нее есть трактирчик, из него удобно следить. Можно там быдлоганов порасспрашивать.

— Порасспрашиваем. Спешить не надо, — недобро прищурившись, отозвался Малевич.

* * *

Я проснулся в восьмом часу. Не могу сказать, что выспался — все-таки с Елизаветой Степановной ночь оказалась коротка — но меня толкало к пробуждению желание испытать спелл Весериуса. И еще опасения, что «маменька» пожалует раньше, чем мы ожидали. Хотя Лиза перед сном на этот счет была спокойна и утверждала, что Марфа Егоровна должна появиться к девяти.

Я повернулся и приподнял покрывало, с улыбкой глянув на упитанную задницу моей служанки. Возможно, в таком виде я увижу ее нескоро, если вообще когда-нибудь увижу. Ведь неизвестно, как сложится жизнь Лизы в Туле, выйдет ли она замуж и сможет ли приезжать в Москву. Грустно, конечно. Елизавета Степановна — очень хорошая девушка: добрая, ласковая, безотказная во всех мыслимых смыслах. Не капризная и не привередливая. Умиляет тем, что она как наивный ребенок, радуется любым мелочам. Иметь такую в любовницах легко, приятно и удобно.

Да, я сейчас мерзавец, что рассуждаю так. Рассуждаю, как порочный потребитель, пекущийся лишь о своих удовольствиях. Конечно, это свинство с моей стороны. Однако я не из тех людей, которые способны отвернуться от человека, когда тот по каким-то причинам отдаляется. Чем смогу, я всегда буду поддерживать Лизу, и, если у нее возникнут какие-то проблемы, я обязательно поспешу решить их. Это я пообещал ей еще перед сном, заслужив за такие слова сотню ее поцелуев и даже немного слез. Ее счастливые слезы тронули мое сердце, и я в тот миг подумал, что люблю Лизу. Если кто не понял, то это несколько иная любовь, в которой нет ревности и сердечных терзаний, но взамен много человеческого тепла и желания сделать близкому человеку что-нибудь приятное.

Мне хотелось шлепнуть ее по полной розовой ягодице, как я делал это вчера, но я сдержался: пусть эта нежная пампушечка еще поспит. Тихо встав с постели, я влез в тапки, накинул халат и отправился в ванную. Вернулся минут через десять. Лиза еще спала. В этой тишине, нарушаемой лишь щебетом птиц за окном, я решил сделать утреннюю разминку и попрактиковать новый спелл.