— Хайре[5], Диомед! — сияя, поприветствовал стратега его нынешний младший партнёр. Хотя, при таких темпах он, скорее всего, не очень долго останется в статусе младшего.
— Ты желаешь мне радоваться, Тит? — ухмыльнулся тот, отчего купца снова заморозило. — Спасибо, конечно, но после взятия Стовратых Фив это случалось нечасто. Последний раз был, когда ты привёз мне образцы пороха. Я снова почувствовал, что могу сорвать планы проклятого Македонца.
* * *
[5] Хайре (Χαῖρε) — форма приветствия в древнегреческом языке, буквально означает «радуйся».
* * *
Тот замолчал, будто наткнулся на полном ходу на прозрачную стену, потом собрался с мыслями и продолжил:
— Мы отплываем завтра. Полторы дюжины кораблей, полных воинов, оружия и товаров. Спасибо, кстати, что помог нам получить эти забавные маленькие пушечки.
— Отчего же не помочь, если меня устроила цена? И ты готов был заплатить за них порохом? К тому же, как ты постоянно напоминаешь, мы — партнёры. И, если ты вернёшься с товаром, что весьма вероятно, мои возможности увеличатся! — ответил Фиванец с таким с непроницаемым лицом и настолько тусклым голосом, что противоречило смыслу сказанного, и это пугало.
Но на этот раз купца сбить удалось с толку всего на пару мгновений.
— Нас не будет минимум восемь месяцев. А может быть, что и вдвое дольше. Но я зашёл не для пустых слов прощания. Вот, держи! Тут карта, на ней указано, как добраться до двух первых промежуточных портов. Да, я помню, ты говорил, что ещё полтора-два года Александр точно не решится напасть. Но я хочу, чтобы если что-то пойдёт не по твоему плану, у тебя было, куда отступить.
— Зачем? — мёртвым голосом спросил седой. — Зачем мне отступать, если рухнет последнее крупное государство, не подчинённое Разрушителем?
— Не последнее! Есть ещё Китай, есть страны дальше, есть, в конце концов, Альбион.
— Ты предлагаешь мне дождаться, пока он придёт и туда?
И Тит Синопский вдруг почувствовал, как им овладела… Даже не злость, а настоящая ярость. Чувство, которое выжгло весь страх перед этим человеком. Не помня себя, он схватил того за край хитона… Пытался за грудки, но с бывалым воином это не прошло. Ухватил, дёрнул на себя и заорал прямо в лицо:
— Да! Да, провались оно всё в Тартар! Запомни, никогда не стоит сдаваться! Отступай, выжидай… И даже если ОН завоюет всё до края земли, но ты переживёшь его, ты всё равно сможешь порадоваться!
— Чему? — а вот теперь в глазах и голосе Фиванца можно было заметить неподдельное изумление.
— Тому, как рухнет его замысел, разумеется! — заорал Тит, не сдерживаясь больше. — Слишком разные земли и народы он собрал под свою руку. И слишком быстро. Его держава начнёт распадаться прямо в день его смерти. Ты увидишь это, принесёшь жертву, чтобы на время вернуть память его тени, и сможешь порадоваться тому, как он мучается. Понял ты меня⁈
Диомед ненадолго задумался, потом аккуратно высвободил своё одеяние из руки купца, а потом вполне живым голосом произнёс:
— Интересный план. Спасибо тебе, что подсказал. Не знаю, зачем это тебе потребовалось, но теперь мне действительно будет, для чего пытаться выжить даже в случае поражения. Но знаешь, Тит… Я лучше постараюсь выиграть!
* * *
— Мы много раз теряли след! — признался Ашот Следак. — Потому и требовали от тебя взламывать всё новые и новые «сетки», раз за разом. Но теперь я уверен, что наш химик живёт в Тире. И зовут его Пигмалион сын Хирама.
— Почему ты так решил, если не секрет? — я не мог не задать этого вопроса.
— Потому что Экбатани слишком часто в последние годы отправлял письма из этого города, и получал тоже. А единственный заметный там химик — это уже упомянутый мной сын Хирама. Представляешь, он даже не скрывался, наглец такой. В воздухе постоянно пахло разной кислятиной и аммиаком, он заказывал множество химикатов и недорого продавал соседям сироп глюкозы и спиртовые настойки. Именно поэтому на него никто и не подумал, слишком открыто живёт.
— Иногда яркая внешность сбивает с толку! — поделился я с ним мудростью из множества прочитанных и просмотренных детективов.
— Вот и на этого толстяка долгое время никто не мог подумать. Он хвалился тем, что «изучил тайны египетской науки», а ещё — тем, что повторил твой рецепт пива. И делал это настолько напоказ, что все толковые люди сочли его мошенником.
— И что теперь? Напишем в столицу, чтобы приказали его арестовать?
— Ни в коем случае! — возмутился он. — В местной управе Экбатани просто обязан был завести хотя бы несколько своих людей. Стоит подняться тревоге, и они либо сбегут, либо люди Ильдара убьют этого толстого гения. А тебе он нужен живым, как я понимаю?
— Обязательно! — решительно кивнул я. — Даже шпиона упустить не так жалко, как его. Понимаешь, он, кажется, чувствует мои секреты даже лучше, чем я сам! Из него мог бы выйти отличный помощник и продолжатель моего дела.
«Во всяком случае, я на его месте вряд ли смог бы так быстро повторять за кем-то!» — честно признался я сам себе.
— И я не понимаю, как он может производить селитру так быстро, ведь у него не может быть платины! Так что этот самый Пигмалион нам очень нужен. И царю Александру он нужен!
— Поэтому я возьму самый быстрый из наших кораблей, стоящих в Нижнем порту. Тот, что карбидными лампами. Днём будем идти на вёслах и под парусом, а ночью — только под парусом и снизив скорость. В Александрии пересядем на самую быструю бирему. Если боги и предки будут к нам милостивы, недели за две дойдём.
Я в сомнении покачал головой.
— Ты сам сказал, что этот перс очень хитрый. Ты не боишься, что ему донесут, что корабль Русы Ерката с дикой скоростью куда-то несётся? На Великой реке ведь не спрятаться…
Теперь задумался он.
— А если их насторожили сами наши расспросы?
— Тогда они уже сбежали. Или сбегут вскоре! — безжалостно ответил я. — И торопиться некуда.
— Хорошо, я буду спешить, но, не привлекая внимания! И на месте осмотрюсь и всё подготовлю, — нехотя решил он. — Сам не знаю, что на меня нашло, Руса. Этот проклятый Ильдар всё время обрывал все нити, ведущие к нему, и я уже почти сдался.
— А вот этого делать нельзя! — улыбнулся я и рассказал ему притчу про двух лягушек, попавших в кувшин со сливками. — Запомни, Ашот! Никогда не сдавайся!
* * *
Статы с прошлой главы не изменились.
Глава 21
«Партия переходит в эндшпиль»
— Зачем тебе это понадобилось, Тит? — тихо спросил Идоменей Критянин. — Только не говори, что ты его пожалел.
Синопский бледно усмехнулся, одними только губами. В наступивших сумерках заметить это было непросто, но кормчий разглядел, потому что именно такой реакции он и ожидал.
— Не скажу! — тихо ответил Тит. — Ни за что не скажу. Хотя ему пришлось испытать столько, что хватило бы на трёх героев трагедий. Но таких людей трудно жалеть, да и не нужна им чья-то жалость. Но я дал ему мотив жить дальше, даже в случае поражения. И это ему куда нужнее.
— Это я понимаю. Хочу узнать лишь, зачем это нужно тебе? И нам, твоему экипажу?
— Люди Савлака Мгели как-то рассказали мне притчу от Русы Ерката, — теперь усмешка торговца была наполнена искренней иронией. — Спросили однажды савроматы жрицу богини Басту, дескать, какой шанс, великая жрица, что я, выйдя в степь, встречу химеру.
Он снова замолчал, кривя губы в усмешке и думая о чём-то своём. Скорее всего, вспоминал какую-то из савроматок, с которыми сводила его жизнь.
— И что?
