— Ещё раз здесь увижу — убью!
Отдаю Шатову сто рублей, еду на Арбат. Мне не хочется больше троллить юмористов, поэтому я направляюсь прямо к аккордеонистке.
— Здравствуйте, а вы ведь преподаватель вокала? Я Алексей, хочу брать у вас уроки.
Она смотрит на меня.
— Тогда приходи завтра в Центральную музыкальную школу на Кисловском в двенадцать, спроси Аллу Яковлевну.
— Завтра не могу, мне нужно сегодня.
— Ну, милый мой, сегодня никак, видишь, я работаю…
Я достаю сто рублей.
— Точно никак?
Её глаза загораются…
— Ты что, миллионер?
— Типа того. Будете учить меня пению?
Мало того, что мы проводим первое занятие по вокалу прямо на улице, я ещё и умудряюсь договориться с ней, что за дополнительные двести рублей она приведёт сегодня в «Юность» всех своих учеников.
Естественно, я гарантирую, что вход для них бесплатный, оставляю аванс пятьдесят рублей, а оставшиеся планирую вручить перед концертом в шесть вечера в вестибюле.
Потом я отправляюсь на поиски десантника Серёги.
— Здорово, десантура! Дембельнулся? — кричу я, расставляя руки, когда замечаю его в толпе.
Он молча смотрит на меня, потом хмурится:
— Чего надо?
Мы снова тренируемся во внутреннем Арбатском дворике. Я рассказываю Серёге о каждом эпизоде утренней драки, теперь я готовлюсь к столкновению не с абстрактным противником-качком, а с конкретными людьми с навыками и привычками.
Мы разбираем их тактику и приходим к выводу, что один из них — левша.
Я далёк от мысли, что я за пару дней превращусь в терминатора, но мои небольшие успехи не могут меня не радовать. Мои губы, лицо и тело целы после стычки с этими двумя уродами.
Я прилежно выполняю все указания Серёги.
— Отжимайся по утрам, подтягивайся на турнике, это даёт силу, салабон.
— Хорошо. Серёг, сегодня у моих знакомых концерт в гостинице «Юность» на Спортивной. Хочешь ещё заработать?
— А что нужно делать?
— Просто собери друзей и приходите.
— А девчонки там есть?
— Полный зал, — в очередной раз вру сегодня, понимая, что из девчонок там бабульки пенсионерки — Приезжайте к шести. А сколько человек нужно? Чем больше, тем лучше. Плачу за каждого по рублю.
Он чешет репу под голубым беретом, чувствую, что моё предложение его крайне заинтересовало.
— Ну, человек десять я, пожалуй, приведу.
— Отлично! Можешь больше. За мной не заржавеет.
Я объясняю, как добраться до гостиницы.
Мы снова расстаёмся друзьями.
Дальше время летит, события будто ускоряются.
Вижу, как Шатов издалека показывает на меня пальцем какому-то хорошо одетому мужчине.
Мне кажется, что тот отбирает деньги у Шатова.
Ну и хрен с ним. Я ему больше ничего не должен, пусть сам разбирается, не маленький.
Покупаю «Плаху» у Дома Московской книги, потому что не успел вчера дочитать её до конца.
Сам иду к переулку, где меня встречает милиционер, предлагающий проехать до отделения милиции.
Сажусь в отсек к художнику Анатолию, мои попытки выяснить, под чьё влияние попала Бэлла, кто этот ублюдок, не приводят к успеху.
Между Анатолием и милиционерами как всегда начинается перебранка, босой бродяга-художник вскидывается за моё во время отсидки, мы совершаем побег, и на этом наши пути расходятся.
* * *
Из телефона-автомата в метро набираю номер, который мне дала официантка, спрашиваю Надю.
Мне отвечает прокуренный женский голос. Представляюсь, ссылаюсь на Наташу.
Спрашиваю, есть ли у них мужские костюмы, отвечают, что такие вопросы по телефону не обсуждают, и предлагают приехать лично.
Дохожу за десять минут от метро до квартиры, звоню в звонок, расположенный на высокой деревянной двери, покрытой толстым слоем масляной краски.
Дверь открывает сама Надя — женщина лет тридцати пяти, в ярком шелковом халате, я её узнаю по хриплому голосу. Она окидывает меня быстрым взглядом и кивает:
— Ты звонил от Наташи? Ну, проходи, не стой на пороге. Нам лишние глаза ни к чему.
Она пропускает меня мимо себя, сама выглядывает на лестничную клетку и, убедившись, что там никого нет, затворяет дверь.
Она проводит меня в одну из комнат, которая превращена в шоу-рум, или портал советского параллельного импорта.
На столе, стульях, диване разложена упакованная одежда.
В других комнатах идёт оживлённая торговля, я слышу шуршание целлофановых пакетов, женские разговоры, посвящённые фасонам и лейблам.
Видимо, они так называют торговые марки.
— Тебе только костюм? — спрашивает Надя.
— Можно ещё рубашку и туфли.
— Понятно. Ремень нужен? Есть итальянский хэндмейд.
— Само собой.
Она оценивающе смотрит на мою фигуру, прикидывая размер
— Есть костюмы на тебя. Сколько у тебя с собой денег?
Вопрос обескураживает своей простотой, но, видимо, тут так принято.
— На костюм, туфли и ремень точно хватит.
Она кивает, выходит и через пару минут приносит мне три костюма разных цветов.
— Где можно примерить? — спрашиваю я.
— Ой, да кому ты нужен? Что я тут не видела? Примеряй прямо здесь. Примерочной у нас не предусмотрено.
Пожимаю плечами, раздеваюсь до трусов.
— Дай рубашку.
Она вскрывает новую упаковку, достаёт рубашку с длинным рукавом и протягивает мне.
— Костюмы надо мерить с ботинками, тебе сразу новые?
Киваю.
Примеряю по очереди костюмы, останавливаюсь на белом, выбираю подходящие ботинки, смотрюсь в зеркало.
— Ну как? — спрашиваю у Нади.
Костюм сидит идеально, как будто шит на меня. Надя смотрит, одобрительно кивая:
— Ну, ты вылитый принц Уэльский! Хорош! Я бы за тебя замуж пошла!
— Ты обещала ремень. Кстати, у тебя есть мыльно-рыльные? Ну там, бритва, крем, шампунь…
— Есть. ФирмА, не пожалеешь!
Ещё через полчаса я одетый с иголочки с головы до пят, спрашиваю довольным голосом, с импортными бритвой, шампунем, мочалкой, зубной щёткой и пастой:
— Сколько всё вместе?
Она прикидывает в уме.
— Шестьсот девяносто.
Ей кажется, что я начну торговаться и возмущаться ценами, но я отсчитываю ей нужную сумму без разговоров.
— Сдачи не надо.
Она упаковывает мои покупки.
— Таких клиентов мы любим. Заходи, если чего ещё надо будет. Просто напомни, что ты через Наташу.
— Да. Нужно. Ты не знаешь, где купить билеты на концерт Билли Джоэла?
Она немного думает и кивает.
— Есть у меня человечек!
Подходит к телефону поднимает трубку, крутит диск, объясняет кому-то ситуацию. Потом прикрывает ладошкой трубку.
— Тебе на когда?
— На сегодня…
— Есть, но дорого…
— Дорого это сколько?
* * *
Через сорок минут я подхожу с пакетам в которые Надя аккуратно сложила покупки к кассам спорткомплекса «Олимпийский», там тьма народа. Сразу несколько человек спрашивают лишние билеты у стойки с афишей, на которых фамилия рок-певца почему-то написана с мягким знаком. Билли Джоэль.*
Мотаю головой в ответ тем, кто спрашивал, захожу со служебного входа, покупаю два билета по сто рублей каждый у знакомой кассирши Нади.
Конечно же, переплачиваю — на билете указана цена в четыре рубля.
А Карл Маркс говорил, что капиталист за триста процентов пойдёт на любое преступление.
Тут — в социализме… в уме вычисляю проценты от прибыли.
Обратно в гостиницу еду на такси и дочитываю «Плаху».
Оказывается, Авдия ждёт трагическая судьба, а Гришан…
На входе толпятся люди, которые заселяются.
Пытаюсь выхватить взглядом мужика-болельщика, из-за которого меня несколько раз вырубали.
Вот он. Старательно обхожу его, у него не получится провернуть со мной эту штуку — вывести меня из себя и затеять драку.
Я не простил его и сопровождающих удальцов-молодцов, я как-нибудь с ними обязательно рассчитаюсь, но не сегодня.
