Смерш – 1943 (СИ) - Барчук Павел

— Лица не видел. — Федотов мотнул головой. — Никогда. Голос… тихий, спокойный. Интеллигентный голос. Вкрадчивый. Мы встречались в парке возле завода. Я сидел на одной лавочке, а он садился на ту, которая за спиной. Стык в стык. Там же впервые ко мне подошел. Я за одной дрянью наблюдал. Она все время с офицерами прогуливалась. Шлюха! Шлюха!!! — голос Лесника сорвался на визг, во все стороны полетела слюна, перемешанная с кровью, — Сел на лавочку за моей спиной и все, как есть вывалил. Про помощь этим заблудшим, несчастным женщинам…

Крестовский. Точно он. Значит, я прав. Шизик здесь уже несколько месяцев. Сразу начал группу набирать. Из местных. От Курска до Воронежа рукой подать. Вопрос в том, сколько этих «остальных»? И где сам Крестовский?

— Что он сказал? — спросил я. — Эй! Илюша! Не отключаемся!

От напряжения Лесник начал «плыть». Лицо покрылось испариной, взгляд стал бессмысленным.

— Илья! — я наклонился вперед и легонько шлепнул его по роже.

— А? Что? — он вздрогнул, сфокусировался на мне.

— Что сказал Пророк, когда впервые подсел на лавочку за твоей спиной?

— Сказал: «Здравствуй, Илья. Я знаю, кто ты. Знаю про колодец за кирпичным заводом. Про Таню, про Веру…». Назвал имена. Понимаешь? Те самые. Я думал — всё, чекист. Хана мне. А он…

— Что он?

— Он сказал…– взгляд Лесника метнулся к старлею. Диверсант поднял дрожащую руку, поманил меня пальцем, намекая, чтоб я придвинулся ближе, — Сказал, что из будущего. Что видел мое дело. Что меня расстреляют в сорок шестом году. Найдут и расстреляют. Что я сам во всех убийствах признаюсь. Он пришел, чтобы дать мне шанс изменить свою судьбу, послужить Великой Идее. Сказал, что такие люди, как я — это санитары. Волки, которые очищают лес.

Я испытывал двоякое ощущение. С одной стороны — удовлетворение от собственной правоты. С другой — досаду. В прошлой жизни одни психи на пути попадались. Ну это ладно. Работа, что поделаешь. Так ты посмотри — теперь и в этой та же самая хрень.

Крестовский собрал группу из психопатов. Это — особая категория. У них свои, извращенные отношения со страхом, с ненавистью. Они даже не идейные. Просто двинутые на голову. Могут бояться тебя до одури, а в следующую секунду зубами в кадык вцепиться. И главное — если захотят, ни одна сволочь не поймёт, что перед ней извращенец. Умеют хорошо среди обычных людей прятаться…

— Ты сразу поверил? — спросил я.

— Как не поверить? Имена тех двоих назвал. Ну… Которые были первыми. А еще он предсказывает события. Знает то, что никому не известно. Велел отправляться к немцам. Через линию фронта. Подробно рассказал, как минные поля обойти. Приказал разыскать гауптмана Штольца в абвергруппе-103. Передал…

Федотов запнулся, переводя дыхание. Ему с каждой минутой становилось все тяжелее говорить.

— Что передал?

— Информацию. Что 22 марта, ровно в 4 утра, советская авиация разбомбит станцию Льгов. Но эшелон с тиграми не пострадает, потому что его задержат на перегоне из-за поломки паровоза. И это сбылось, слово в слово. Немцы, они сначала думали, я сумасшедший. Но когда пришла сводка… Штольц лично чаем поил. А до этого я им еще одно предсказание передал… Что Харьков снова вернут. Они поняли — я не вру. За мной стоит сила.

— А сам Пророк? Он появлялся у немцев?

— Нет. — Федотов отрицательно мотнул головой. — Сказал, еще рано. Пока не должен светиться. Его время еще не пришло. Сказал, что будет направлять нас из тени.

— Какая была цель группы? Радиопередачи это же отвлекающий маневр. Нужен был поезд?

— Поезд… — Федотов криво усмехнулся. — Поезд — это так… Фейерверк. Сигнал. Пророк сказал, эшелон станет началом конца. Гибель штабного поезда обезглавит фронт перед наступлением. Сказал: «Летом земля содрогнется. Железо будет плавиться. Но мы ударим первыми. Мы изменим исход. История пойдет по другому руслу». Он обещал, что Рейх победит. И тогда мы… такие как я… станем новой элитой. Мы будем править на руинах.

— Штабной, — резко сменил я тему. — Который передал тебе документы возле поезда. Кто он?

— Лейтенант Рыков. — Лесник поморщился от боли. — Мне его данные назвал Пророк. Он вообще все указания дал сразу. Аккуратно на листочке расписал. На пяти листочках. Перед тем, как я ушёл к немцам. Подробную инструкцию. Что когда и кому говорить. В какой день нужно находиться в том или ином месте. Рыкова мне нужно было найти уже по прибытию в штаб. Пророк рассказал, чем припугнуть. — Диверсант хихикнул, глаза его заблестели, — У всех есть секреты. У некоторых особенные.

— Значит к немцам он отправил тебя уже подготовленным? С полным списком будущих действий. И до сегодняшнего дня ты с ним ещё не встречался после этого? — уточнил я.

— Да. Около месяца меня готовили в диверсионной школе. Я им весь план по полочкам разложил. Насчёт поезда. Шифровальный код показал. Потим нас десантировали. Виноградова мы на станции подкараулили…

— Виноградов — это тоже приказ Пророка?

— Нет, — Лесник качнул головой, — Просто нужен был офицер, который двигается в Свободу. Штабной. Подходящий. Я выбрал этого.

— Ясно. А подрывника ты тоже сам, получается, завербовал? Его имя и фамилию тебе дал Пророк?

— Да. Мы сначала на хуторе обосновались. Потом я в штаб прибыл. Все как надо сделал.

— Как выглядит Рыков?

— Лейтенант…дышать тяжело…– Лесник снова закашлялся, — Дай передохнуть.

— Некогда, Илюша, отдыхать. Без тебя все дерьмо наружу выплеснется. Ты же очистить этот мир должен. Забыл? Давай. Как выглядит Рыков?

— Невысокий, щуплый. Волосы светлые, жидкие такие. Нос острый, как у крысы. Из интендантской службы. Он сначала героя из себя строил, но потом, когда я ему сказал про братца… Братец официально погибшим считается, на самом деле, на немцев уже полгода работает. Рыков быстро сдался. Принес пакет к пакгаузу, отдал и сразу ушел. Как, через кого документы делал — не знаю. Мне был нужен результат. Предписание для машиниста.

— В Золотухино после госпиталя… Сержант, который возле машины курил. Он тебе знак подал? Ты его знаешь?

— Нет. Его не знаю. Но знак был, да. Пророк перед тем, как я к немцам ушёл, заставил выучить кодовую фразу. Которая в случае провала означает, что помощь близко. Главное, ни в чем не признаваться и подождать.

— После допроса в штабе, кто сказал, что надо идти на определённый перекрёсток? Что тебя заберут?

— Не знаю…– Лесник посмотрел на моё хмурое лицо и нервно дёрнул головой. — Честное слово, не знаю. Вещи вернули, а там, в кобуре — записка. В ней все было написано.

Я замолчал. Соображал. Лейтенант Рыков из интендантских… Ну, ок. Предписание он мог добыть. А вот остальное… Не сходится. Мелкая сошка. И записка в кобуре. Это уж совсем какой-то граф Монте-Кристо. Заговоры, тайны, секреты.

В штабе у Крестовского как минимум двое крыс. Так получается. Лейтенант интендантской службы не мог знать о том, что происходило в управлении СМЕРШ. Ну или… Всё-таки надо рассчитывать на самое хреновое. Крестовский — это один из особистов. Как и думал изначально.

— Способ связи, — я наклонился над диверсантом. — Как ты связываешься с Пророком? Как отчитываешься?

— Никак. — Федотов закрыл глаза.

— Врешь, — тихо сказал я. — У такой группы всегда есть канал экстренной связи. Как сообщить, что дело сделано? Или что все провалилось?

Он молчал.

— Говори, Илья. Все нормально. Ты же плохого не хотел. Ты за порядок и чистоту боролся. Шлюхи эти еще. Да? Ходят, смеются, на офицеров вешаются.

— Да! Да! Да! — Федотов заметно взбодрился. Как же не взбодриться, когда рядом такой понимающий товарищ сидит? — Все только для порядка. Тайник… В Свободе.

— Где?

— Старая церковь. Разрушенная. У монастыря. Там, в стене, со стороны реки, есть ниша за кирпичом. На уровне колена. Пророк сказал, как в Свободу попаду, этим тайником пользоваться.

Внезапно Федотов судорожно вздохнул. Его тело выгнулось, глаза закатились.

— Мне… холодно… — всхлипнул он.