Деньги не пахнут 9 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

«Он что, специально разгоняет слухи?»

Ответ был очевиден.

Старк хотел, чтобы по долине поползла фраза: «Сергей Платонов заблокировал инвестиции Старка в ИИ». А дальше всё пойдёт само собой — «почему?», «с какой стати?», «что он скрывает?». Бесконечная, бесполезная возня, где меня быстро запишут в образ таинственного кукловода, дергающего за ниточки из тени.

Утомительно.

Обычно такие игры с общественным мнением были моей стихией, и потому знал, как в них выигрывать. Но сейчас всё это казалось не просто лишним — раздражающим. Настолько, что внутри хотелось поморщиться.

Работы было слишком много. Времени — слишком мало. И участвовать в его маленьком спектакле у меня не было ни желания, ни сил.

— Я не могу представить никого, кроме вас, кто мог бы это сделать, — продолжил он, не сводя с меня взгляда.

И по его глазам было ясно — тихо он расходиться не собирается. В них мелькало возбуждение, предвкушение конфликта, новой сцены, ещё одного повода выложить эффектный пост в соцсетях.

«Если начну отрицать, сыграю ему на руку».

Стоит мне сказать «нет», и он тут же побежит рассказывать, что Сергей Платонов явно что-то скрывает. Слухи разрастутся, обрастут фантазиями, и остановить это будет сложнее.

Нужно было перекрыть ему кислород сразу. Самый надёжный способ в такой ситуации…

— Да. Это я. Настоятельно рекомендовал исключить Старка при любых обстоятельствах.

Просто признаться.

На мгновение Старк растерялся. Улыбка исчезла, будто её стерли влажной тряпкой. Он явно не ожидал такого ответа. Но уже через секунду он собрался, прищурился и задал следующий вопрос:

— Почему вы меня исключили?

— Прежде чем отвечать, задам вам встречный, — спокойно сказал ему. — У вас есть действительно веская причина участвовать именно в Next AI?

Он ненадолго замялся, потом заговорил, словно читал давно отрепетированную речь.

— Годами я твержу об опасности ИИ. Если его не контролировать, искусственный интеллект способен привести человечество к катастрофе. Это технология куда опаснее ядерного оружия. Иллюзия, что мы можем держать её под полным контролем, — не более чем самообман. Это всё равно что призывать демона.

Старк всегда говорил об ИИ в крайних, почти истеричных тонах. Будто ожидал восстания машин прямиком из фантастического фильма. Впрочем, умение будоражить публику громкими, пугающими образами — тоже своего рода талант.

— Но сейчас эта крайне опасная технология сосредоточена в руках нескольких крупных корпораций, — продолжал он. — Технология страшнее ядерного оружия. Они одержимы прибылью, игнорируют социальные и этические риски, вопросы безопасности. Они не раскрывают, чем именно занимаются и какие меры защиты применяют, прикрываясь коммерческой тайной.

Он говорил долго, с нажимом, размахивая словами, словно лозунгами. И лишь под конец подвёл итог:

— Это нужно остановить. Технология должна быть демократизирована, доступна всем и находиться под строгим контролем, чтобы никогда не выйти из-под управления. ИИ должен служить всему человечеству, а не узкой группе. Именно поэтому такие открытые организации, как Next AI, обязаны быть в центре.

Классический ответ Старка.

Как «нетипичный» лидер, он обожал примерять на себя роль человека, несущего ответственность за всё человечество сразу, размахивать глобальными идеями и громкими словами.

На это лишь тихо выдохнул.

«Мы действительно не сработаемся.»

Никогда не любил людей, которые с упоением строят грандиозные фантазии, щедро приправляя их апокалиптическими образами. От таких речей обычно пахнет не истиной, а театром. Но в этот раз спорить не имело никакого смысла.

Любое возражение стало бы для Старка подарком. Он бы только оживился, подался вперёд, уловил бы искру конфликта и тут же раздул из неё очередное представление, пригодное для ленты новостей и социальных сетей.

В подобных ситуациях существовал куда более эффективный приём.

— Да. Я тоже считаю, что искусственный интеллект — чрезвычайно опасная технология.

И согласился без тени сомнения, мягко, почти буднично, словно речь шла о погоде за окном.

«Вот и всё. На этом драма умирает.»

Любой скандал питается столкновением взглядов. Чтобы возник конфликт, нужен противник, который упирается, спорит, сопротивляется. Но если полностью принимаю его позицию, если подставляю плечо вместо баррикады, то сама конструкция конфликта рассыпается, как карточный домик.

Потому сознательно встал на его сторону. И даже решил не останавливаться на этом.

— С искусственным интеллектом нужно быть предельно осторожными. Это настоящая шкатулка Пандоры. Открой её неосторожно — и человечество может захлестнуть волна бедствий. В худшем случае мы вообще рискуем оказаться на грани вымирания.

И хорошо видел, как Старк насторожился, но продолжил, углубляя тему.

— Люди даже не представляют, с какой скоростью развивается ИИ. Нам кажется, будто мы держим его на поводке, но через десять лет… нет, через пять он может нас обогнать. Более того — начать нами управлять. Если довести мысль до крайности, через пять лет он может относиться к людям как к домашним животным. Нельзя исключать и появление бессмертного диктатора, навязанного всему человечеству.

По сути, говорил его же словами. Теми, которые он уже произносил раньше или произнёс бы позже. И лишь аккуратно доставал их из будущего и выкладывал перед ним, одну за другой.

— И это вовсе не шутка. Представьте: мы создаём ИИ, чтобы он фильтровал спам в электронной почте. А он приходит к выводу, что самый эффективный способ борьбы — уничтожить источник спама. А источник спама, по его логике, — человечество. Стереть проблему под корень.

И сделал паузу, позволяя этим словам повиснуть в воздухе, смешаться с тихим звоном бокалов и приглушённым гулом бара.

— Даже если предположить, что контроль возможен, это всё равно опасно. Потому что этот контроль окажется в руках корпораций. А если крупные технологические гиганты монополизируют ИИ, получат почти божественную власть и превратят её в диктатуру?

И продолжал с упоением, не меняя тона, будто обсуждал не конец света, а очередной бизнес-план.

— Звучит абсурдно, но представьте, что топ-менеджеры первыми подключат себе нейроинтерфейсы, улучшат тела, станут киборгами, трансгуманами. А потом установят власть элиты над остальным человечеством.

На этом потоке мрачных рассуждений Старк уже не скрывал растерянности. Он смотрел на меня так, будто внезапно увидел собственное отражение в зеркале — слишком точное, слишком пугающее.

— Это… поразительно, — пробормотал он. — Никогда не думал, что в этом мире найдётся человек, который мыслит настолько же, как я…

Он замолчал и ушёл в себя.

Молчание затянулось. Минуты тянулись вязко, почти ощутимо, как густой сироп. Прошло около семи минут. Он думал, не обращая внимания ни на меня, ни на окружающий шум, ни на собственный недопитый стакан.

Наконец он поднял голову и посмотрел прямо на меня.

— В таком случае… нет причин меня исключать, верно? Всё, что вы сказали, — это именно то, о чём я твержу уже много лет. Честно говоря… это даже пугающе похоже.

В его голосе больше не было вызова. Похоже, от конфронтации он отказался. Зато возникла новая угроза.

«Он что, решил записать меня в союзники?»

Как и планировал, конфликт рассыпался. Но на его месте тут же возникло другое — невысказанное предложение: «Встань рядом. Будь со мной».

Этого допустить тоже не мог. Мне совершенно не хотелось плыть с ним в одной лодке.

— Я всегда считал безопасность ИИ приоритетом. И, полагаю, полностью заслуживаю права участвовать в Next AI. Вы ведь так не думаете?

В ответ позволил себе короткую, горькую улыбку.

— Мне жаль, но это невозможно.

Старк наклонил голову, словно не расслышал.

— Почему же?

— Вы сами только что назвали причину.

— Я?

— Да. Разве вы не утверждали, что мощный искусственный интеллект никогда не должен быть сосредоточен в руках нескольких крупных технологических игроков?