И с чего бы ей плакать?..
Как она сказала? Я заслуживаю счастья и не виноват, что с Павлом случилась беда?
Не заслуживаю. И виноват. Не отвадил от него эту змею, позволил Лилиане вовлечь брата в это безумие. И не помог, когда он попросил.
— Ой! — испуганный писк заставил меня перестать терзать перила и повернуться.
В дверях, не решаясь пройти дальше, застыл мальчик, мой племянник и старший сын Анны, названный Кириллом в честь нашего отца.
— Прошу прощения, не хотел помешать, — сказал он тихо и опустил голову.
Дети должны быть видны, но не слышны. Так воспитывали нас, так сестра воспитывала его.
— Проходи, — вырвалось у меня помимо воли.
Признаться, делить веранду с мальчишкой не хотелось. Я предпочёл бы упиваться своим одиночеством.
— Благодарю, — по-прежнему негромко прошелестел он и осторожно прикрыл за собой дверь.
Он смешно вертел тощей шеей, осматриваясь, и напоминал цыплёнка. Торжественная одежда сидела на нём неряшливо, словно впопыхах была перешита с чужого плеча. Признаться, дети сестры не сильно меня интересовали, и в последний раз мальчишку я видел... два года назад? Три?
Он тоже смотрел на меня, как на незнакомца, и не решался заговорить.
— Ты разве не должен быть с гувернёром?
Безобидный вопрос заставил его густо покраснеть. А я вспомнил, что по безразличию выкинул из памяти: средств на гувернёра для старшего сына у сестры и её беспутного муженька не было.
— Я вполне неплохо справляюсь один, — и он выпятил вперёд тощую грудь, лелея раненую гордость.
— Вот оно что, — кивнул я.
К счастью для него, Кирилл почти не был похож на своего отца, зато до боли напоминал моего. Наша порода, как говаривала матушка. Урусовская.
— А вы тот самый дядюшка, который стал присяжным поверенным? — племянник с робостью посмотрел на меня и сделал маленький шажок ближе ко мне.
— Тот самый? — я вскинул брови, и он замялся.
— Матушка много о вас говорит, — сказал немного погодя. — Что вы... эээ... спаситель и благодетель, а папенька... кхм... и мизинца вашего не стоит.
Кирилл смотрел на меня с интересом, я на него — с изумлением. Вот уж не думал, что дома Анна так проходится по муженьку.
— Что ещё говорит твоя матушка? — спросил я механически.
В его ответе я не был особо заинтересован, но мальчишка смог меня удивить.
— Что вы очень несчастны, — сочувственно вздохнул племянник.
Это Анна так говорит?.. Я недоверчиво покачал головой. А я думал, что сестрица только и способна просить об одолжениях да умолять матушку о дополнительных средствах.
Оказалось — нет.
— И почему же я несчастен? — теперь я посмотрел на мальчишку с интересом.
Кирилл бросил на меня косой взгляд и прикусил губу.
— Не знаю, но она говорит, что вы себя непременно погубите.
Я хмыкнул.
— Тебе говорит?
— Нет, — у племянника хватило совести смутиться и густо покраснеть. — Папеньке. Когда они ругаются, а ругаются они каждый день.
Он принялся возить носком туфли по каменным плитам. Я присмотрелся к нему повнимательнее, потому что меня в его возрасте за такое могли и высечь.
— Я тоже хочу стать поверенным, как вы, — ободрённый моим интересом, мальчишка разоткровенничался. — Мама говорит, это благородное занятие.
С трудом я удержал кривую усмешку.
— Прежде хорошо подумай, — посоветовал я. — Быть благородным — не всегда хорошо.
— Правда? — Кирилл захлопал глазами.
— Правда.
Задумавшись, он смешно почесал нос.
Хорош из меня советчик для ребёнка, конечно.
— А вы поэтому несчастный? Потому что благородный? — склонив на бок голову, племянник разглядывал меня с неиссякаемым интересом.
Какие, однако, вольные нравы царят в семье моей сестры. И как мало я знаю об Анне и том, как они живут.
— Нет, не поэтому, — я покачал головой.
— Мама говорит, — снова завёл Кирилл, — что я не должен становиться поверенным. Что вам это счастья не принесло. А это правда? — пытливо спросил он.
— Я не знаю.
И вдруг я понял, что ответил совершенно искренне. Я любил то, что делаю. Я горел своей работой. Я тратил на неё добрую часть дня, но...
Испытывал ли я счастье?
Удовлетворение — да. Гордость — определённо.
Но счастье?
Я попытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал что-то, похожее на счастье. И — вопреки ожиданиям — смог. А вспомнив, посмотрел на племянника и подмигнул ему, к неприкрытому восторгу мальчишки.
Кажется, я кое-что понял.
Глава 50
Вера
Как отыскать в Москве Кузнецова Бориса Никифоровича, я понятия не имела. Поговорила с Николаем Субботиным, и он рассеянно захлопал ресницами и развёл руками. Единого архива не существовало, систематизации записей не было. Вот и все поиски.
Я даже думала обратиться к своим хитровским знакомым. Правда, давненько я не слышала ничего ни о Барине, ни об Артисте. А как сменила доходный дом и переехала в новую квартиру, так и вовсе не представляла, смогу ли с ними связаться сама. Но вероятность добиться от них помощи была выше всего, ведь если судить по рассказу Дмитрия Фёдоровича, внебрачный сынок Марфы Матвеевны человеком был плохим. Возможно, хитровские разбойники о нём что-то и слышали.
А ещё он, кажется, убил Веру.
И я должна быть очень, очень осторожной.
Но оказалось, что нанять охрану одинокой незамужней женщине — дело такое же непростое.
— Кого подыскать вам, Вера Дмитриевна?
Вот и Александра — моя личная помощница — смотрела на меня с удивлением.
Высокая, тонкая, с русыми гладко зачёсанными волосами, собранными в скромный узел, она напоминала скорее гимназистку, чем взрослую девушку. Глаза её были серые, внимательные, и в них светилось упорство. Это меня и привлекло во время нашей первой встречи.
Александра происходила из семьи мелкого чиновника; отца её, как я узнала, не стало в прошлом году, и все заботы о матери и двух младших братьях легли на её плечи. Она окончила женскую гимназию, умела писать скорописью, быстро считать и обладала редкой дисциплиной, что рождается не из благополучия, а из необходимости держаться, чтобы не дать семье пропасть.
Кроме того, она не боялась работы, и ей очень нужны были деньги, так что Александру не смущали необычные поручения и задачи. Да и ее история меня очень тронула. Я вспомнила первые недели в этом мире, свои бесконечные прогулки пешком, бедный гардероб Веры, жалкие гроши в кармане...
В общем, я предложила ей должность своей личной помощницы и по прошествии уже нескольких недель была довольна, как она справлялась с обязанностями.
— Кого-нибудь, кто сможет меня всюду сопровождать. И отвадит неприятного человека, если тот вздумает ко мне подойти, — обтекаемо ответила я на вопрос Александры, не желая посвящать девушку в свои проблемы.
Она нахмурилась.
— Женщине… нанять охранника? Это будет странно выглядеть, Вера Дмитриевна. Люди станут судачить.
— Пусть судачат, — отрезала я.
Александра чуть помедлила, размышляя, а потом предложила.
— Можно поступить иначе. Не просто охранника, а… кучера или приказчика. Человека, который будто бы при деле, но на самом деле рядом с вами. Тогда никто и слова не скажет.
Вот за это девушка мне особенно полюбилась. Не было в ней упадничества, присущего многим. Что если что-то необычно или непринято в обществе, то и делать это никак нельзя.
— Александра, у вас светлая голова, — улыбнулась я.
Она довольно покраснела и записала что-то в свой блокнот, с которым не расставалась. Ещё одно прекрасное качество: ничего не забывалось и не терялось.
— Тогда займусь этим. Лучше, конечно, кучер, но выйдет дороже, придётся держать под него экипаж, — принялась размышлять вслух Александра. — Вера Дмитриевна, простите мне этот вопрос, но... вам кто-то угрожает?
— Возможно, — я легко пожала плечами. — Конкуренты. Все же слухи о новой типографии ползут по городу.
