Медоед 9 (СИ) - Гудвин Макс

За стойкой суетили сразу два бармена, оба в белых рубашках с закатанными рукавами. Оба азиаты. Один — с аккуратной бородкой типа эспаньолка, сосредоточенно натирал бокалы. Второй был постарше, с сединой на висках рутинно смешивал коктейль, подбрасывая шейкер, как жонглёр.

Контингент тут тусивший казался в основном молодёжью, но были и люди постарше. Бар был спокойным, почти камерным.

Мы заняли угловой диван. Сзади нас была глухая стена, справа же проход к выходу. Ира села рядом со мной ближе к стене, Лера — напротив.

И только мы сели как к нам подошёл официант — высокий, худощавый азиат с планшетом в руках.

— Текила, — сказал я не дожидаясь его приветствия. — Три рюмки, соль и лайм.

Он кивнул.

— А девушкам?

Дикобраз посмотрела на меня и я тоже кивнул разрешая ей выпить. Шанс что мы тут находимся под ударом был минимален, тут же скорее всего в этом баре уже дежурит группа поддержки, как с Ван Юем которого выбежало тушить сразу несколько человек. Не удивлюсь если целый этаж в гостинице для нас выделили и наблюдают за нами, как за подопытными мышками. Так что это вовсе не случайный бар, но для Иры пусть он будет таковым.

— Просеко, — ответила Лера официанту.

— А мне морковный сок, — произнесла Ира. — Если есть.

Официант на мгновение замер, потом улыбнулся:

— Морковный. Да, есть.

— Вот его, — кивнула Ира.

Она бы могла заказать берёзовый с мякотью и они бы нашли. Что не говори, а военная диктатура имеет свои плюсы.

Официант ушёл, а моя супруга взяла меня за руку и положила голову на плечо.

Тем временем музыка перешла из формата, как говорят музыканты, полного плюса в минус, и на сцену вышел азиат и тихо запел какие-то хиты этого времени. А я ощущал Иру на своём плече и чувствовал, что она узнаёт эти песни. Просеко в руках Леры не заканчивался, а вот я попросил ещё две рюмки текилы и позволил себе выдохнуть. Лицо после второй рюмки перестало болеть, а настроение поднялось. И в какой-то момент к нам снова подошёл официант и положил на стол пачку с листочками и тремя карандашиками.

— Что это? — спросила у него Ира.

— Это заказ живых песен. Вы пишете песню, Мунг Вен поёт её в случайном порядке по списку, — ответил он.

— Как интересно, — улыбнулась Ира.

Я смотрел на эти листочки и улыбался. И это они сделали? Какие молодцы! Для вида раздали листочки и всем присутствующим. А может, это у меня паранойя и это обычный бар? Ну тогда у их музыканта прекрасный репертуарный объём.

— Ты что закажешь? — спросила у меня Ира.

— Пока рано, я ещё не в зюзю. А потом буду пять раз заказывать песню «Офицеры» и устрою драку с барменом, — улыбнулся я.

— Ну, а я серьёзно, — произнесла она улыбаясь.

— Ну ладно. А ты? — спросил её я.

— А я — как ты.

— Лер, — позвал я Дикобраза. — Ты что будешь заказывать?

— Я? — удивлённо произнесла она и тут же подхватила мою шутку: — Мне идея про «Офицеров» понравилась.

Ладно, я потянул к себе бумажку и, закрыв её ладонью от всех, написал на ней, перевернув.

— Пусть для вас это будет сюрпризом. Заказывайте сами, это ваш отдых!

И девушки сделали то же самое.

И не прошло и двадцати минут, как китаец у микрофона заголосил мою песню. А я встал и пригласил Иру на танец.

На столе чистый лист, не исписан, он чист,

Совсем белый, как снег, не примятый.

Он заманчиво звал, чтобы я рисовал

Что-нибудь, ну а что — непонятно…

Мы танцевали, пока он пел то, что я помнил из своего времени. И в этот момент, как бы не глядя на меня, в бар зашёл мужчина средних лет, европеоидной внешности, в тёмном костюме, под которым была расстёгнута рубашка и небрежно оттянут галстук. Он сел за дальний столик, будто бы к стене, но я вдруг поймал на себе его взгляд, который он тут же расфокусировал, словно смотрел куда-то вдаль.

«А вот и противная сторона. Интересно, он понимает, куда он сейчас зашёл?» — подумалось мне, пока мы качались под классику «Чистого листа». Кто это, шпион, или киллер? А может журналист СиСР?..

Глава 25

Нестабильные кадры

Текила — мать её — расслабила меня и сделала более уверенным. В ритме танца я закрыл глаза, вдыхая запах волос моей супруги, слыша, как китаец поёт со смешным акцентом старую как мир песню, и тревога перестала существовать. Мне почему-то стало всё равно, а может, я смирился, что за мной постоянно наблюдают: наши, не наши, друзья друзей и друзья врагов. Всё это оказалось не столь важным, потому что рядом была Ира.

Чем отличается рассекреченный агент от поп-звезды? К рассекреченному агенту никто не лезет с расспросами, никто не пытается сделать с ним селфи, взять автограф.

Песня закончилась, и мы вернулись за столик. А наблюдателю за мной принесли пиво и какую-то закуску. Имеют ли шпионы право на пиво? Я уже молчу, что в век дронов, спутников и GPS-слежки кто-то ещё посылает кого-то физически за кем-то следить. А может, это частная инициатива, как у того же Ван Юя? Хотя в случае с Ван Юем это коллективный проёб: что значит, у вас робот пошёл в отель, а вы лицом прощёлкали? И почему это у вас один специалист, пускай и высококлассный, имеет столько автономии? В нашей бы бюрократии было бы так: где-то в секретном бункере собрались полковники и генералы, строго следящие за капитанами и майорами у пультов, а диалог был бы примерно такой:

— Товарищ генерал-лейтенант, система «Сыроежкин» готова к запуску, ждём вашей команды.

— Запускайте!

— Есть запустить! «Бюро-1», разрешение на запуск «Сыроежкина» получено!

— Понял вас, База, готовы к запуску.

— Даём обратный отсчёт! Десять, девять, восемь…

В моей подвыпившей фантазии на слове «Поехали» робот Ван Юй, почему-то со светлыми и кудрявыми волосами, входил в отель и тут же получал мокрой тряпкой по лицу.

— Куда по помытому! — завопила уборщица, занося швабру для повторного удара. Как и полагается, прапорщик КГБ Анна Владимировна, убирающая секретный объект, слыла неуравновешенным характером и выполняла функцию стресс-фактора.

— Слав, я так люблю, когда ты улыбаешься, — произнесла Ира, прервав эскадрон моих шальных мыслей.

Я и правда улыбался, и мы выпивали дальше, слушали музыку, пару раз девчонки вставали танцевать.

А наблюдатель за соседним столиком пил своё пиво и не смотрел в нашу сторону, хотя ему тоже принесли бумажку и карандаш, которым он что-то написал.

И моя уверенность в том, что этот парень тут по нашу душу, крепла.

— Я в туалет, — вдруг сказала Ира, вставая.

— Я с тобой, — тут же поднялась Лера.

Ох уж эта особенность девчонок ходить в туалеты вместе. Я кивнул, провожая их взглядом. Когда они скрылись за поворотом, я медленно поднял глаза.

Наблюдатель встал и неспешно, даже лениво, прошёл мимо столиков, держа руки на виду. Без резких движений или агрессии. Он подошёл к нашему столику, остановился в двух шагах. Но я заметил ещё кое-что: бармен достал из-под прилавка какой-то кейс и поставил его так, чтобы тот бортиком указывал на незнакомца. При этом не прекращая разговаривать со своим коллегой, тем, что натирал стаканы. Что было в кейсе? Скрытый автомат, нацеленный на вероятного врага? Прослушивающее устройство? Я узнаю это скоро, в случае если случится заварушка.

— Присядешь, — произнёс я.

Он сел напротив — туда, где только что сидела Лера. Положил руки на стол, сцепив пальцы. Я заметил часы на его левом запястье — старые и механические, на кожаном, коричневом ремешке.

— Мистер Кузнецов, — произнёс он тихо, почти шёпотом, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя он уже был в его центре, всё, что он скажет, уже записывается, анализируется нашими и китайскими. — Я сейчас скажу страшное, но вам не стоит меня опасаться. Меня послали вас убить.