Медоед 9 (СИ) - Гудвин Макс

— Тогда куда вы без очереди? Сначала надо взять талончик, потом подождать, — произнёс я улыбаясь.

— Вы не поняли. Я не буду этого делать. Я не хочу вас убивать.

— Чтобы просто спросить, тоже талончик нужен, — произнёс я, играя со смертью.

Его светлые и уставшие глаза не моргали и смотрели и на меня, и одновременно будто бы насквозь.

— Я хочу, чтобы вы выслушали, — произнёс он.

И я откинулся на спинку дивана, скопировав его жест руками.

— У тебя пара минут. Пока девушки не вернулись.

Он кивнул и заговорил.

— Доктор Крейн проводит селекцию вернувшихся. Я был одним из его лучших «образцов». Чистый и послушный, эффективный и злой. Я убивал, поглощая особенности, становился сильнее. Но потом я получил несколько… спорных даров.

— Спорных? — не понял я.

— Теперь я слышу мёртвых, — просто сказал он. — Тех, кого убил. Их голоса в моей голове. Их страхи. Их последние мысли. Они не замолкают никогда. А ещё я чувствую чужую боль. Если дотронусь до человека — знаю, где у него болит. Если ударю — чувствую его боль как свою.

Я молчал. Внутри что-то кольнуло: мои мёртвые ко мне давно не приходили с какого-то неуловимого мной момента.

— И Крейн взвесил все за и против, и отправил меня на моё последнее задание — охотиться на вас. Я же, понял их замысел. Они не ждали, что я вас убью. Им было всё равно, кто из нас кого убьёт. Если убью я — значит, я ещё полезен. Если убьёте вы — значит, вы станете… — он запнулся, подбирая слово. — Бесполезными. Такими же, как я. Мусорной корзиной с кучей неконтролируемых особенностей.

— Очень похоже на американцев, — произнёс я.

— Мы не все такие, — тихо сказал он. — Поэтому я прошу убежища. В Китае. Или в России. Мне всё равно, где. Если меня не будут посылать на убой. Я устал от этого.

— Тогда ты ошибся даже не страной, а планетой, — произнёс я.

— Я могу много рассказать о Эхо, о Крейне, о его делах. Но мне нужны гарантиии, — произнёс он. — И голоса затуманиваются, когда я пью. Поэтому я почти всегда пью. Вот сегодня я почти трезвый. Голоса орали и спорили. Пока я не пришёл сюда, вас они почему-то боятся. И я подумал, что всё, назад в США мне пути нет.

Он постучал пальцем по виску и продолжил:

— Здесь всегда шум. А когда я смотрю на вас, у меня в мозгу тишина. Впервые за долгое время.

Я молчал. Смотрел на него. Считал секунды до возвращения Иры и Леры.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Я был копом, погиб в перестрелке с итальяшками в 1926-м. Это же тело носит имя Брок Нельсон.

— Смотри, твои намерения услышаны, — произнёс я. — Иди за свой столик. Я не могу обещать, это другая страна, но уверен, они тебя рассмотрят.

— А вы бы меня взяли? — спросил он.

— Я обычно даю вернувшимся шанс. Думаю, Китай ты заинтересуешь, если ты не расист, — спросил я.

— Только по отношению к макаронникам и нигерам, а желтолицым я с уважением, — выдал он.

— Ну тогда, Элли, пристегнись и скажи Канзасу «прощай», потому что твоя страна Озз может быть уже тут.

— Спасибо, — произнёс он, вставая.

Я тоже встал.

— Но я не могу ничего обещать, — произнёс я.

— Этого разговора, думаю, будет достаточно. Приятно встретить настоящего копа. — Он протянул мне руку, а кейс на барной стойке был барменом якобы небрежно подвинут в его сторону.

А после рукопожатия, он уходил за свой столик, а я присаживался обратно, заглянув под свой стол — нет ли там бомбы, — и, убедившись, что нет, дождался Иры и Леры. В этот раз они обе сели напротив меня. Настояла Лера, притянув Иру к себе, якобы в качестве пьяной блажи. Но я знал: Лера готовит для меня пространство на всякий случай и заодно убирает Иру с вероятной линии обстрела.

— Девчонки, один звонок, — произнёс я и набрал тот номер, с которого мне позвонил Ли.

— Алло, — произнёс я.

— Мы слышали. Персонаж интересный, я думаю, он нам подойдёт. Ни о чём не волнуйтесь и отдыхайте, — произнёс Ли.

— Спасибо, — улыбнулся я и положил трубку на стол.

— Вячеслав Игоревич, всё хорошо? — спросила у меня Дикобраз.

— Да, всё хорошо, — произнёс я.

Наши посиделки продолжились, а через минут двадцать в бар вошли трое. Они проследовали к Броку и присели за его столик. О чём-то коротко поговорили, после чего все четверо встали и пошли наружу. Идя мимо меня, Брок улыбнулся и кивнул, моргнув двумя глазами в знак благодарности. Хотя я тут ничего не сделал, просто поговорил. У китайцев будет чем с ним заняться. Но вопрос оставался открытым: он сам меня нашёл или его навели? Следопыт бы нашёл сам. А если навели, то моя персона становится слишком заметной и популярной в узких кругах, и это не совсем хорошо.

И вот мы собирались уже уходить. Девчонки смеялись, и им было хорошо, а я встал и, подойдя к бармену, расплатился карточкой, попросив включить в счёт чаевые в пятнадцать процентов от нашего чека. Театр для трёх зрителей мой закрывался, и бармен сделал вид, что прикладывает карточку к терминалу, а потом отдал её мне, поклонившись улыбаясь.

Это конечно не сом, которого выловил Верховный в его озере под чутким надзором ФСО, но всё равно приятно. И когда сопровождающие меня девушки вышли в открытую мной для них дверь, я обернулся к бару и произнёс:

— Спасибо, ребят, я тронут вашим вниманием.

И пускай по протоколу у них нужно было играть до конца, я увидел, как несколько лиц повернулись на меня с понимающими взглядами, а бармен и музыкант так вообще помахали руками. Выходя на свежий воздух ночного Пекина, я ощущал себя отдохнувшим. Вот оказывается, чего мне не хватало всё это время — пяти или шести стопок текилы.

Тут главное — не переборщить. Несмотря на то что я русский, не всегда и везде стоит идти до конца, например допивать графин с мексиканским «ядом». А люди, которые говорят, что надо всё попробовать, ошибаются. Многие вещи пробовать не стоит вообще: вождение пьяным, гомосексуализм, квадроберство.

Хотя в этой жизни квадроберство особенно под алкоголем может отложить кучу проблем. Например, выпил мужик в свой выходной и играет в тюленя перед телевизором — всем иногда надо. А сериал под вечер он вообще даёт возможность голове перезапуститься.

С мыслями о том, кто я такой, чтобы осуждать кого бы то ни было, я садился в седан к парню со сломанными ушами и носом.

— Я хотела бы посмотреть Гонконг, — произнесла водителю Ира, и он заулыбался широко и искренне.

— Простите, мне нужно согласовать поездку на расстояние две тысячи двести километров. У нас на это уйдёт примерно три дня, из них восемьдесят процентов времени мы проведём с вами в этой машине, — произнёс он.

— Ир… Это же Пекин! — поправила её Лера.

— Блин, точно, Пекин. Пила ты, а пьянею я! — выдала Ира.

— Я хочу посмотреть Пекин, — перефразировала Ира.

— Маршрут построен, — с улыбкой произнёс он. — Ой, простите меня, у меня для вас есть видео.

— Видео? — спросил я, понимая, что у китайцев ничего не бывает просто так.

— Да, мой коллега, он попросил его вам показать. Можно? — спросил он у меня.

— Если он в трусах, тогда можно, — произнёс я.

— У них же даже порно заблюрено, так что даже если без трусов, это вполне безопасно, — произнесла подпитая Лера.

И наш водитель достал своей толстой ладошкой телефон и, показав его нам, нажал на кнопку «плей».

На экране появился Ван Юй. Он стоял грустный, но вполне живой.

— Мистер и Миссис Калинины, я очень сожалею, что я показался вам на глаза с неисправным бронежилетом. Всё хорошо, просто наши технологии иногда взрываются. Конечно, нам далеко до взрывоопасности Самсунга. Я всё равно очень извиняюсь. Я не хотел никого напугать. Как видите, я живой, и со мной всё хорошо, мне не вскрыли грудь, — с этими словами он распахнул халат, показывая свою худощавую тушку, голую по пояс. — Ещё раз извините, этого больше не повторится. Спасибо!