Медоед 9 (СИ) - Гудвин Макс

— Оченя хорошо, — произнесла Лера, копируя акцент.

— Слишком много на сегодня голых азиатов, — произнёс я.

И мы поехали смотреть ночной Пекин, а он светился для нас всеми своими рекламами и вывесками и тратил мегаватты на то, чтобы казаться вечным праздником. Мы ехали по главному проспекту, что разрезал город пополам. Здесь темнота ночи явно проигрывала человеческой мысли, и было светло словно днём. Мимо нас проплывала бесконечная вереница огней: витрин бутиков, где манекены застыли в показных позах, рекламных щитов высотой в десять метров и много-много смотрящих с них лиц. Лиц моделей — безупречных и отретушированных и при всём разнообразии одинаковых.

Окружающие нас небоскрёбы были похожи на гигантские светодиодные панели. Эти здания словно соревновались друг с другом: у кого архитектура причудливее, у кого ярче подсветка. Китайский авангард смешался с западным модерном, и всё это было безмерно ярким, что уже через минут пять я отвернулся от окна, поймав себя на мысли, что не выделяю из этого ничего. Мой ум человека из девяностых отвергал это изобилие, не желая тратить на всю эту яркость своё внимание.

А вот девчонкам вкатывало. Пускай мы и ехали тут далеко не одни, а в потоке машин, что не иссякал. Красные хвосты габаритных огней тянулись от нас к горизонту, сливаясь в одну линию. Мопедов, кстати, тут ездили целые армады. Они жужжали, как шмели, обтекая нашу машину со всех сторон. Ездили на них все: молодые парни и девушки, курьеры с огромными коробами на багажниках, пожилые мужчины и даже бабушки. Не дай Бог нам такое, хотя у нас и холодно, и качество дорог не позволяет столько двухколёсных.

Я посмотрел наверх, видя сквозь лобовое стекло коридор небоскрёбов, и там, высоко-высоко, среди них висела луна. Она здесь казалась чужой, ненастоящей. А под ней как раз проплывал куда-то летящий вертолёт с мигающим красным огоньком. Полицейский он был или частный, осталось для меня неизвестным.

Поток машин спешил мимо уличных торговцев с маленькими прилавками на колёсиках. Они продавали какую-то еду, которую жарили тут же на встроенном мангале, коптя воздух, смешивая масляный дым с выхлопными газами. Лица китайцев были счастливые, беззаботные, особенно тех, что сидели в телефонах. Я же снова посмотрел на девчонок, словно проверяя, как они там, на заднем сиденье.

И они были увлечены автопрогулкой. А я всё думал о том, что этот город чем-то похож на любой другой мегаполис, но в отличие от западных городов он был чистым. Возможно, наш водитель вёз нас именно там, где надо было везти, но мусора и бомжей на улицах не было. Вот только запах воздуха тут почему-то пах иначе, чем в том же США или России. Тут пахло так, будто где-то использовалась огромная печка. А сам воздух был сухим, горьковатым и с нотками серы. Этот запах не хотелось вдыхать глубоко, словно это был не кислород вовсе. Возможно, в горах Китая другие запахи, к примеру горы Америки и Канады пахнут на мой взгляд в разы лучше чем их города.

И в какой-то момент девушки попросились в отель. И на этом наша прогулка закончилась. А вернувшись в номер, мы заметили, что у нас убрались, постелив новое постельное, выкинув мусор, обновив воду.

— Я так устала, — произнесла моя супруга и, попрощавшись с Лерой, мы закрыли дверь и, приняв парный душ без какой-либо сексуальной подоплёки, пошли спать.

Лёжа с Ирой в объятиях, я не выпускал из головы, что нас слушают и даже возможно смотрят, потому как врал про бронежилет кумулятивный я уже в номере, а сегодня Ван Юй уже выдавал мне это голосом на видео. Если это конечно была не нейросеть. Да даже если нейросеть, то это не исключает прослушку этого номера. Да и в роботах ничего странного уже нет. Я сам советуюсь с Тиммейтом, я дерусь с роботами, я обучаю роботов, я убил того, кто повелевал роботами. С этим наверное надо смириться. Как там было в песне?

До чего дошёл прогресс

До невиданных чудес

Опустился на глубины

И поднялся до небес

Позабыты хлопоты

Остановлен бег

Вкалывают роботы

А не человек

Всё это, блядь, весело до тех пор, пока робот не пытается тебя убить, пока машинка за сто тысяч рублей не летит тебе с гранатой, чтобы тебя такого — классного спецназёра, на которого Родина потратила до хера денег, — не превратить в фарш, обильно обогащённый металлом.

Мои зубы стиснулись, я вспомнил Тима и его рои дронов. Смогу ли я остановить такой рой сам лично? Да к чёрту рой. Смогу ли я противостоять тем десятерым андроидам, которые допустим пойдут меня убивать после того, как я их научу? А что, если в этого дурака силиконового на литиевых батареях в титановом корпусе поставить Тиммейта? Да он один может наворотить такого… Вот даже Тим бомбу под АЭС привёз.

И не найдя в себе силы уснуть, я тихо освободился от объятий спящей жены, встал и вышел на балкон, тихо закрыв за собой дверь. Смотря на живой и ночной Пекин с высоты четырнадцатого этажа.

— Не спится? — спросила меня Лера с соседнего балкона. Она сидела на кресле, протянув и положив свои изящные и смуглые ноги на бортик.

Балконы не были совмещены, а между ними было где-то пара метров расстояния.

На ней был халат этой гостиницы, и я мог видеть, как её еле прикрытая грудь протестовала против этого одеяния, стараясь вспороть острыми сосками негодную ткань и вырваться наружу. Она тоже сполоснула голову, и её чёрные волосы пошли кудрями. Девушка запрокинула голову, чтобы видеть меня, оголяя тонкую шею, горловой ложбинкой уходя в откровенное декольте.

— Нет, — произнёс я, не скрывая, что смотрю на неё.

— Как думаешь, мы тут надолго? — спросила она у меня. Выпитое позволило ей перейти на ты.

— Скучаешь по Новосибирску? — спросил я.

— Ну, Пекин красивей, но люди… я не очень люблю Азию. Они не бреются и низкие поголовно, — произнесла она.

— Тут другие прелести, — произнёс я.

— Заходи ко мне в номер, расскажешь? — позвала она, улыбнувшись.

— Проверяешь свою сексуальность на боссе? — спросил я, добавив: — У тебя с ней всё отлично.

— Спасибо, мне очень приятно, — произнесла она, чуть запахнув халат и убрав ноги с перил.

— Правду говорить легко и приятно, — процитировал я Иешуа.

— Нет, — возразила она. — Мне очень приятно, Медоед, что ты не мудак, как все мужики. Знаешь, как я смеялась, когда узнала, что ты Шерхану вилку в хуй воткнул? Он ко мне тоже подкатывал, а когда я приставила нож к его голым яйцам, скулил как Табаки, умоляя оставить ему его сморщенные от страха шарики. А потом я достала своего резинового друга и заставила Шерхана его облизывать и, отхлестав этим хуем его по лицу, выгнала урода из комнаты отеля!

На её лице мелькнула усмешка, а глаза налились радостью.

— Слушай, тебе надо довериться кому-нибудь. Не все мужики такие… — я прервался, потому что мозг говорил «не все такие, как те пятеро», но продолжил: — … уроды. Твой мужчина найдёт тебя обязательно, главное — не режь ему сразу яйца.

— Да это моя беда, Медоед. Я вроде как встретила одного, но он, хоть и не стал со мной спать, оказался ебанутым.

— Как это? — спросил я.

— Он привёл меня к себе домой. Я думала, что уже всё у нас случится, а он ширму со стены отодвинул, а там целое состояние: золотые нити какие-то, бриллианты, рубины и сапфиры, и всё это на стене висит в виде фигуры геометрической. Я у него спрашиваю: «Что это?» А он мне и говорит: «Это мой портал из вашего мира. Ты, говорит, классная, но я скоро вас покину, поэтому давай не будем влюбляться и давать друг другу лишние надежды»… А почему ты улыбаешься? — спросила она, заметив мою усмешку.

— Осьминог тебе серьёзно понравился? — спросил я.

— Он чем-то на тебя похож, только одинокий очень. И ебанутый.

— Ну, второго и у меня не отнять, — улыбнулся я. — Слушай, если он тебе нравится, скажи ему, что хочешь с ним как боевая подруга.