Урановый след (СИ) - Смирнов Роман

— Точность?

— Лучше, чем у Л-11. Ствол длиннее, начальная скорость выше. Кучность на километре плюс-минус метр. У Л-11 полтора-два.

— Снаряды те же?

— Те же. Унитарный патрон, бронебойный и осколочно-фугасный. Заряжающему проще работать.

Кошкин обошёл пушку ещё раз. Смотрел на механизм вертикальной наводки, на маховик, на прицельные приспособления. Всё знакомое, но доработанное. Грабин не стал изобретать велосипед. Взял то, что работает, и улучшил.

— Показать можете?

Грабин глянул на часы.

— Сейчас стрельбы как раз начинаются. Пойдёмте.

Вышли на полигон. Открытое поле, вдали земляной вал. Ветер трепал траву, тянул холодом. У края площадки стояло орудие на лафете. Ф-34, та же, что в зале. Трое рабочих готовили снаряды, четвёртый стоял у прицела.

— Дистанция пятьсот метров, — сказал Грабин. — Мишень броневой лист, восемьдесят миллиметров, угол тридцать градусов.

Кошкин прищурился. У вала стояла стальная плита на раме. Наклонена, как борт танка.

Один из рабочих крикнул:

— Готово!

Грабин махнул рукой.

Грохот. Пушка дёрнулась назад, дым вырвался из ствола. Противооткатные устройства шипели, возвращая орудие на место. У мишени вспыхнуло облако пыли и дыма. Через секунду звук докатился обратно.

— Попали, — сказал рабочий с биноклем. — Чисто.

Они пошли к валу. Мишень стояла, в центре чернела дыра. Края рваные, металл загнут внутрь. Кошкин потрогал — острые, горячие ещё. С обратной стороны выходное отверстие размером с кулак. Снаряд прошёл насквозь, выбил кусок металла.

— Хорошо, — сказал Кошкин.

Вернулись к зданию. Грабин предложил чай, Кошкин согласился. Сели в маленьком кабинете. Стол, два стула, окно на полигон. Грабин достал сигареты, закурил.

— Когда можете дать первую партию? — спросил Кошкин.

— Чертежи на следующей неделе пришлёте?

— Пришлю.

— Тогда к концу октября дам десять штук. Опытная партия. Поставите в машины, испытаете. Если нормально к декабрю запускаем серию.

Кошкин достал блокнот, записал. Десять к концу октября. Серия к декабрю.

— Сколько в месяц сможете давать?

Грабин затянулся.

— Зависит от приоритета. Если ваши Т-34 первая очередь пятьдесят-шестьдесят штук. Если в общей очереди с полевой артиллерией двадцать-тридцать.

— Нужен приоритет.

— Тогда получите пятьдесят-шестьдесят. Но кто-то другой останется без пушек.

— Пусть жалуются наверх.

Грабин не ответил. Кошкин понимал. У Грабина заказов на три года вперёд. Танковые пушки, зенитки, противотанковые. Все требуют срочно, все машут бумагами.

— Ещё вопрос, — сказал Кошкин. — Восемьдесят пять миллиметров. Реально для Т-34?

— Серьёзный калибр. Для среднего танка это уже на грани.

— Но реально?

— Реально. Вопрос в другом. Погон нужен шире.

— Это переделка корпуса.

— Именно. Погон режется в крыше. Расширить его — менять верхний лист, усиливать конструкцию, проверять развесовку всей машины. Месяцы работы.

Кошкин молчал. Переделка корпуса. Новые чертежи, новая оснастка, испытания. Полгода минимум.

— А если начать сейчас?

Грабин подумал.

— Пушку я сделаю за три-четыре месяца. Расчёты, чертежи, изготовление, испытания на стенде. А башня ваша. Новый погон, компоновка, баланс, механизмы наводки. Ещё месяца четыре минимум. В сумме полгода, если везёт.

— Значит, к лету.

— Если начнём сейчас. И если не будет переделок. Вот например КВ сорок семь тонн, мощная машина. Туда восемьдесят пятка нормально ляжет. Погон у них шире, башня больше. Может даже сто двадцать два поставить.

— Сто двадцать два?

— Гаубицу. Короткий ствол, мощный осколочно-фугасный снаряд. Для штурма укреплений. Бетонные доты разнесёт, пехоту в траншеях накроет.

Кошкин представил КВ со стодвадцатидвухмиллиметровой гаубицей. Страшная машина. Медленная, но страшная.

— Два варианта КВ можно сделать, — продолжал Грабин. — Один с восемьдесят пяткой — противотанковый, для борьбы с бронёй. Второй со сто двадцать два — штурмовой, для укреплений.

— Это уже Котин решает.

— Понятно.

Они допили чай. Грабин затушил окурок в пепельнице. Кошкин смотрел в окно. На полигоне готовили следующий выстрел. Рабочие досылали снаряд, проверяли прицел.

— Василий Гаврилович, — сказал Кошкин. — Скажите честно. Ф-34 это надёжная машина? Или опять будем доводить в полях?

Грабин посмотрел на него прямо.

— Опытные образцы прошли три тысячи выстрелов. Без поломок. Ствол держит, механизмы работают. Если поставите в башню правильно, с балансом будет надёжная.

— А восемьдесят пятка?

— Та пока на бумаге. Расчёты есть, теория есть. Железа нет. Но теория говорит, что сработает.

Кошкин записал последнюю строчку в блокнот.

— Михаил Ильич, давайте так, — сказал Грабин. — Вы чертежи присылаете, я считаю баланс под Ф-34. Делаю опытные пушки. Параллельно начинаю восемьдесят пятку. Эскизы, расчёты, может макет деревянный. К весне будет понятнее. Вы к тому времени башню проектируете под новый погон. Летом стыкуем, испытываем.

— Договорились.

Они поднялись. Грабин проводил Кошкина до выхода.

— Если что-то понадобится, звоните. Телефон Наркомата знаете?

— Знаю.

У входа ждала машина. Кошкин сел. Грабин закрыл дверь, постучал по крыше. Водитель тронулся. Кошкин смотрел в окно. Полигон остался позади. Потом лес, серый, осенний. Потом поля, пустые. Деревни редкие, покосившиеся избы. Через полчаса показалась Москва. Завтра утром будет дома. На заводе. Морозов ждёт, Дик тоже. Работы полно. Серия Т-34 идёт, но медленно. Коробка ещё глючит, башня тугая, литейка даёт брак. Доводить надо.

(76-мм танковая пушка образца 1938/39 годов(Л-11) — советская танковая пушка, разработанная в СКБ-4 Ленинградского Кировского завода конструктором И. А. Махановым.)

Глава 38  

Физики

27 сентября 1940 года. Москва, Кремль

Курчатов приехал утром. Сергей увидел его из окна кабинета невысокая фигура в тёмном костюме пересекала двор, быстрым шагом, без лишних оглядок.

Поскрёбышев доложил в десять ровно.

— Товарищ Курчатов прибыл.

— Пусть войдёт.

Игорь Васильевич вошёл с портфелем в руках. Тридцать семь лет, крепкого сложения, широкое лицо, внимательные глаза. Волосы зачёсаны назад, на висках седина. Держался спокойно, без напряжения, но не развязно.

— Здравствуйте, Иосиф Виссарионович.

— Здравствуй, Игорь Васильевич. Садись. Как дела?

Курчатов сел, положил портфель на колени.

— Работаем. Результаты есть, но и проблем хватает.

Прямота. Хорошо. Не бодрые рапорты, не обещания невозможного. Реализм.

— Расскажи по порядку. Что сделано за два месяца?

Курчатов открыл портфель, достал папку. Внутри листы с расчётами, таблицы, схемы. Разложил на столе.

— Руду получили в июле. Тысяча двести пятьдесят тонн, как и планировалось. Провели анализ. Содержание урана — около 20 процентов. Это хорошо, для конголезской руды нормальный показатель. Примеси есть, но не критичные.

— Двести пятьдесят тонн чистого урана?

— Нет. Это содержание в руде. Чтобы получить чистый уран, нужна переработка. Химическая, долгая. Мы начали, но это не быстрый процесс. Пока извлекли около трёх тонн в виде оксида урана. Это промежуточная форма, не металл ещё.

Сергей слушал внимательно. Три тонны из тысячи с лишним. Медленно.

— Сколько времени на полную переработку?

Курчатов помолчал, считая.

— При нынешних мощностях год, может полтора. Если наладим производство, поставим больше оборудования быстрее. Но это всё равно месяцы, не недели.

— Оборудование есть?

— Частично. Используем то, что нашли на химических заводах. Реакторы, центрифуги, выпарные установки. Не идеально, но работает. Хотелось бы специализированное, под уран. Но такое нужно делать самим.