Урановый след (СИ) - Смирнов Роман

Полигон встретил темнотой и тишиной. КПП, дежурный вытянулся в струнку, пропустил без вопросов. Машина подъехала к ангару. Низкое здание, ворота приоткрыты, внутри горел свет.

Сергей вышел из машины. Поскрёбышев пошёл следом, но Сергей остановил его жестом.

— Подожди здесь.

Вошёл один. Внутри пахло маслом, металлом, бензином. У дальней стены стояла машина. Огромная, тяжёлая, приземистая. КВ-1. Рядом двое в робах возились под днищем, третий сидел на ящике, курил.

Они подняли головы, увидели Сергея. Замерли. Сергей узнал одного — майор Соколов, из главного бронетанкового управления. Молодой, толковый.

— Товарищ Сталин, — Соколов вскочил, бросил сигарету. Двое из-под машины выползли, вытирая руки тряпками.

— Работайте, — сказал Сергей. — Не мешайте мне.

Он подошёл к танку. Обошёл кругом, медленно, внимательно. Корпус литой, швов мало. Башня круглая, массивная. Гусеницы широкие, катки большие. Пушка Л-11 знакомая, та же, что на ранних Т-34.

Сергей остановился у борта, провёл рукой по броне. Толстая. Семьдесят пять миллиметров, если память не врала. Может, восемьдесят.

— Сколько весит? — спросил он, не оборачиваясь.

— Сорок семь тонн, товарищ Сталин, — ответил Соколов.

Сергей кивнул. Много. Слишком много. Он подошёл к люку механика-водителя, открыл, заглянул внутрь. Тесно. Рычаги, педали, приборы. Места меньше, чем в Т-34.

— Трансмиссию переделывали? — спросил он.

— Да. На этом образце усилили синхронизаторы, изменили геометрию шестерён. Переключать стало легче, но всё равно тяжело.

Сергей вылез из люка, спрыгнул на бетонный пол. Подошёл к корме, присел на корточки, посмотрел на ходовую. Катки, торсионы, ролики. Всё массивное, прочное, но изношенное. След масла под двигателем.

— Сколько прошла машина? — спросил он.

— Эта? Километров триста. Может, четыреста.

— И уже течёт?

— Уплотнения не держат. Двигатель тот же, что на Т-34, В-2. Но там тридцать тонн, здесь сорок семь. Перегружен.

Сергей выпрямился, вытер руки носовым платком. Обошёл машину ещё раз.

— Борта сколько? — спросил он.

— Семьдесят пять.

( Часть танков в реальной истории, начиная с ноября 1941 года, оснащалась литыми башнями. Толщина броневых листов сварной башни составляла 75 мм, литой — 82 мм (у так называемой «утяжеленной» башни — 110 мм).)

— Прям хоть броню уменьшай ради облегчения, — сказал Сергей.

Соколов переглянулся с рабочими.

— Товарищ Сталин, а если пробьют в борт?

Сергей посмотрел на него.

— Озадачим наших инженеров, пусть думают. Башню покажете?

— Да, товарищ Сталин.

Они поднялись на корпус. Соколов открыл люк, Сергей заглянул внутрь. Темнота, духота. Соколов включил фонарь.

Внутри было тесно. Башня трёхместная. Командир справа от орудия, наводчик и заряжающий слева. Казённик пушки занимал половину пространства. Снаряды в стеллажах, боеукладка под ногами.

Сергей вылез из башни, спустился на землю. Отошёл на несколько шагов, посмотрел на танк издалека. Машина мощная. Броня, вес, пушка. Но сырая. Ещё хотя бы годик…

Сергей вышел из ангара. Ночь была холодная, ветер трепал полы шинели. Поскрёбышев ждал у машины, курил, прислонившись к крылу.

— Поехали, — сказал Сергей.

Сели. Машина тронулась, свернула к выезду. Сергей смотрел в окно. За стеклом плыла темнота, редкие огни казарм. Он думал о том, что увидел. КВ хорош на бумаге. Восьмидесятимиллиметровая броня, которую не пробить. Пушка, двигатель, гусеницы. Но всё это весит сорок семь тонн. И машина разваливается на марше быстрее, чем в бою.

Т-34 легче, быстрее, проще. Тридцать тонн вместо сорока семи. Двигатель тот же В-2, но не перегружен. Броня тоньше, но КВ это КВ и ничего тут не поделаешь.

— Александр Николаевич, — сказал он, не отрываясь от окна.

— Слушаю, — Поскрёбышев обернулся.

— Котина вызвать в Москву. Послезавтра, к двум часам дня. Скажи, что разговор по его детищу.

— Есть.

Они ехали дальше молча. Москва встретила пустыми улицами, редкими фонарями. Машина свернула и остановилась у знакомого подъезда.

Глава 37  

Пушки

Грабин приехал в Москву позавчера. Совещание в Наркомате вооружений, согласование новых заказов, разговор с Вороновым о планах на следующий год. Вчера вечером Поскрёбышев позвонил ему в гостиницу: завтра в десять утра, полигон под Кубинкой, встретитесь с главным конструктором Т-34.

Кошкин выехал из Москвы в половине девятого. Полигон в сорока километрах, дорога неплохая. Водитель молчал, Кошкин смотрел в окно. Леса, поля, редкие деревни. Утро холодное, ясное. Сентябрь кончался. Он думал о том, что впереди. Грабин артиллерист, один из лучших. Его пушки ставили на всё: танки, полевую артиллерию, зенитки. Но танковая артиллерия это особый разговор. Не просто орудие на лафете. Ограничения по весу, по габаритам, по отдаче. Башня маленькая, места нет, а пушка должна работать.

Л-11, которая сейчас стоит на Т-34, делал не Грабин. Делал Ленинградский Кировский завод. Пушка неплохая, но не идеальная. Ствол короткий, пробитие среднее, точность так себе. Для тридцать девятого года сошло. Но время не стоит на месте. Ф-34 должна быть лучше. Вопрос: насколько лучше и чего это будет стоить.

На КПП их ждал лейтенант. Проводил к низкому зданию у дальнего края полигона. Испытательный корпус. Грабин стоял у входа, курил. Увидел машину, бросил окурок.

Они поздоровались. Грабин крепкий, невысокий, лет сорока. Лицо спокойное, глаза внимательные.

— Михаил Ильич? Рад познакомиться.

— Взаимно.

— Пойдёмте. Покажу, что привезли.

Внутри пахло металлом и порохом. Длинный коридор, несколько дверей. Грабин открыл одну, провёл Кошкина в зал. Просторно, высокие потолки, окна под потолком. У дальней стены на станках стояли три пушки. Рабочие возились с чем-то, не обернулись.

Грабин подошёл к средней пушке.

— Ф-34. Семьдесят шесть миллиметров. Длина ствола сорок один с половиной калибр. Вес около тонны.

Кошкин обошёл орудие. Ствол длинный, тонкий, казённик компактный. Всё аккуратно. Не как на Л-11, где каждая деталь будто отдельно жила.

— В Т-34 встанет?

— Вопрос баланса. Ствол длиннее Л-11 на триста миллиметров. Башня может перевесить вперёд. Нужно считать, может противовес добавить сзади.

— Насколько тяжелее?

— Килограммов на сто. Может сто двадцать. Л-11 девятьсот килограммов, эта тонна с копейками.

Кошкин присел, посмотрел на крепление казённика. Стандартный погон. Диаметр тот же, что на Л-11. Хорошо. Не надо башню переделывать.

— Отдача больше?

— Больше. Начальная скорость снаряда выше, энергия отката соответственно. Но противооткатные устройства справятся. Усилили пружины, изменили гидравлику. На стенде испытывали, всё держит.

Кошкин выпрямился, провёл рукой по стволу. Холодный металл, гладкий. Новая сталь, качественная. Не то что на первых Т-34, где стволы после тысячи выстрелов уже изнашивались.

— Сколько времени на доработку?

— Дайте чертежи башни. Неделю посчитаю, ещё неделю на изготовление опытного варианта. Потом испытания в башне — проверка наводки, отдачи, работы механизмов. Месяц в сумме, если не будет сюрпризов.

— А сюрпризы бывают?

Грабин криво усмехнулся.

— Всегда. То подшипник погона не выдерживает, то стопор механизма подачи заедает. Мелочи, но на них время уходит.

Кошкин понимал. Одна мелочь может остановить всю машину.

— Пробитие какое?

Грабин достал из кармана бумагу, развернул. Таблица. Цифры, дистанции, углы.

— На пятистах метрах восемьдесят миллиметров под тридцать градусов пробивает чисто. Прямо сто миллиметров возьмёт. На километре восемьдесят по нормали.

Кошкин смотрел в таблицу. Л-11 на пятистах метрах пробивала шестьдесят миллиметров под углом. Разница миллиметров на двадцать. Не огромная, но заметная. Это может решить бой.