Резидент. Часть 2 (СИ) - Киров Никита

— Значит, увидев, что он убежал в лес, ты кинулся следом? — не скрывая скепсиса спросил Гриневич, отпив из бутылки с минералкой.

Он всё пытался вызнать подробности того приключения на турбазе, причём в основном спрашивал только о моменте ночной погони.

— Ага. Там берёза ещё была или клён. Ну или дуб.

Я делал вид, что туплю по-чёрному, как на прошлой сессии. Когда люди раздражены, о них можно узнать больше.

— Так дуб или клён? — в голосе у него послышалось раздражение.

— Или вообще сосна? — я почесал затылок.

— Могу позвонить, чтобы тебя закрыли на несколько суток, тогда память-то прочистится! — с угрозой сказал Гриневич, поставив бутылку на стол.

Крышку не закрыл, что я тут же отметил, собирая в голове импровизированный план.

— А за что? — я приоткрыл рот, будто сильно испугался.

— Чтобы мозги мне не ***! — воскликнул он. — Когда говорить начнёшь?

— Я и так говорю.

— По делу.

— Я по делу и говорю.

— Вадим, ну ты же умный человек, спортсмен, девушки стадами бегают. Неужели хочется здесь сидеть и время тратить?

Гриневич подходил и так и эдак, но успеха не было. Он то пытался меня запугать, то начинал льстить, а потом начал подлавливать на мелочах, что не выходило, ведь я запоминал всё, и по итогу ему стало надоедать.

А я всеми силами показывал, что голова у меня и правда состоит из сплошной кости. Чем сильнее он меня недооценивает, тем проще мне будет жить в дальнейшем.

Из его кармана заиграл рингтон, он достал телефон, но вышел, захватив с собой книжку, чтобы что-то из неё прочитать. Зараза какая, забрал с собой!

Время-то идёт, а мне на секцию ещё и в автошколу. Впрочем, и он его тоже тратит, а я всеми силами показывал, что капитан занимается бесполезным делом. Если бы я был музыкантом, то отлично бы играл на нервах.

— Значит, — сказал Гриневич, когда вернулся и бросил книжку на стол, — Холодов увидел, как за тобой бежит этот… как его?

— Лысый, — подсказал я. — Из Ванпчамена.

— У-у-у, — что-то промычал капитан, очень недовольно. — Ну, короче, лысый бежал. И Холодов сразу выстрелил в него?

— Тот в меня палил. Чуть не попал. А майор в него уже после этого.

— А как было на самом деле? — спросил он громче. — Холодов тебе сказал, чтобы ты его выгораживал?

— Нет?

— Угу… у тебя учёба сегодня была? — зашёл Гриневич с другой стороны и снова отпил воды.

— Да.

— Понятно. Железнодорожный вуз, значит?

— Да.

— Сессию закрыл?

— Да, — сказал я, и приготовился ответить на следующий вопрос.

— Ты Холодова выгораживаешь?

— Нет.

Мне кажется, что Гриневич подозревает за собой какой-то косяк, вот и боится Холодова, что тот его разоблачит. И чтобы выплыть, он тоже может пойти на многое. Пока давит официально, по своей должности. Дальше начнёт выкручиваться иначе, даже подставить сможет.

Ну а я твёрдо решил майора не топить. По крайней мере, про него я знал, а Туман считал, что знакомый враг лучше, чем тот, о ком даже не подозреваешь. Тут хотя бы предсказуемый. И он меня знал, но не как шпиона, а как обычного парня, и давно решил, что я не опасный. И я делаю всё, чтобы он и дальше не менял обо мне мнение.

Раз Холодов такая заноза для всех, пусть сидит на работе и вычисляет шпионов Ланге и их пособников. Чем чаще он их отвлекает, тем реже они будут докапываться до меня. А то обнаглеют, и не только до меня доберутся, но и снова украдут Периметр, чем бы эта штуковина ни была.

И главный довод, почему я так решил — Холодов применил табельное, когда решил, что меня вот-вот убьют, и захотел спасти. Будь он беспринципным чекистом, вполне бы рискнул мной, и даже на похороны бы не пришёл.

И, кстати, Туман тоже знал, что Холодов разборчивый, поэтому и пытался взять меня в заложники. Надеялся что-то выторговать. Может, даже план какой-то был, и если бы не этот провод…

— И куда бежал? — спросил Гриневич с усталостью в голосе.

— Ща нарисую маршрут. Есть ручка? — я потянулся вперёд.

И как бы невзначай задел бутылку. Она упала, вода полилась на стол, Гриневич заматерился. Я схватил его телефон, чтобы спасти, и якобы случайно сбросил рукой за записную книжку ещё с пачкой бумаг.

— Лебедев! — прошипел Гриневич. — Тебя за такое вообще расстрелять надо.

— Вот ваш телефон, — я поднял гаджет над столом, будто собрался положить прямо в лужу. — Уцелел.

— Куда? Вода же там, — он выхватил телефон.

Я подобрал бумаги, возвращая их хозяину, пока он матерился, боясь, что вода зальёт ему ноутбук, и подобрал его записную книжку.

— Блин! — ругнулся я, легонько стукнувшись макушкой о стол, когда поднимался.

Но это было спланировано. Я выронил книжку, взял снова и раскрыл именно там, где мне надо.

И содержимое технических данных, сделанных на отдельном вкладыше на обратной стороне обложки, впечатались мне в память навсегда.

— Ты чё там забыл? — Гриневич посмотрел на меня сверху.

Но не увидел, куда я глядел, а я протянул ему записную книжку.

— Вот!

Есть! У меня вышло.

Теперь есть три кода из трёх, и общий код теперь знаю. Осталось его расшифровать и понять, куда он применяется.

Тут надо подумать получше, чем я и занялся, пока Гриневич вытирал стол и ругался.

Какие можно сделать выводы? Очевидно, что раз Туман ничего не забывал, то это была подсказка для кого-то другого. Для всех трёх драконов, чтобы они могли что-то найти, только объединившись?

Нет, они бы тогда не хранили это на виду. И точно забрали бы это у красного, а не бросили бы в вещах. Они вообще не поняли, для чего им это выдал Туман, но просто держали при себе. Дорогая же вещь, качественная и красивая.

Ладно, сложим все три… Я хотел посмотреть их во дворце памяти, но почему-то столик снова оказался в другом зале. Перемещение там не занимало времени в реале, и я уже смотрел их на новом месте, но мне стало интересно, почему все три книги лежат не рядом с драконами, а перед портретом чумного доктора? Это же Ланге, как я понимал, но как…

И тут меня озарило. Так сильно, что я аж замер. Точно! Теперь бьётся!

— Ты чё это, Лебедев? — спросил Гриневич, сощурив глаза.

Решил, что у меня шок от произошедшего, а я решил подыграть.

— А вдруг вы меня за это посадите? — я показал на стол. — Оформите мне измену и посадите на двадцатку строгача.

Он укоризненно посмотрел на меня и рассмеялся.

— Начитаетесь своих страшилок в интернете. За это мы не садим. Вот твои переписки сначала проверю, а потом и посажу, — Гриневич засмеялся громче. — VPN ставил? Наш клиент, значит.

Пока он веселился, я прикидывал дальше. Память работала, как и воображение, и я отлично представлял себе портрет чумного доктора. Это же Ланге, я давно заметил, что все почему-то зовут его доктором.

И когда я присмотрелся, то понял, что это не просто портрет. За этой рамкой была видна дверь. Прямо в памяти я её распахнул… и меня аж бросило в пот. Охренеть, что это было?

В этом проходе не было света, и свет из зала его не освещал. Там даже не было мутной дымки, которой была подёрнута большая часть дворца, мешая мне смотреть. Здесь просто чернота и обугленные стены, где пахло горелой проводкой.

Я понял. Этот участок памяти уничтожен, он сгорел вместе с самим Туманом.

— Ты даже вспотел, — сказал Гриневич с неожиданным сочувствием. — Да ладно, не ссы дугой, завтра день другой, — снова вернулся к своим шуточкам.

Должно быть, из-за того, что заглянул так глубоко в чужую память и проник в мысли умирающего, вот и почувствовал себя так странно.

— Так и запишем, — продолжал капитан, черкая ручкой. — Что ночью, в лесу…

Он записывал, а я запоминал. Теперь я понял, для чего Туман передавал своим агентам эти три блокнота. Это не для них. Это вообще бомба замедленного действия. Он так сделал на случай провала, чтобы кто-то потом нашёл всех трёх его агентов и все три части кода.

Поначалу отмёл было эту мысль, ведь Туман не делился наработками, но потом до меня дошла суть. Эти коды не для Ланге. Они для Холодова. Они нужны на тот случай, если бы майор вычислил всех троих драконов-агентов. Тогда он бы увидел эти записные книжки и получил код.