Июнь 1941 года. Книга 3 (СИ) - Махров Алексей

— В следующий раз пришлю тебе письменное уведомление, — усмехнулся Зимин. — С печатью и подписью немецкого генерала.

Седых осторожно размял плечо, к которому все эти минуты плотно прижимал приклад.

— А я пулемётчика на первой машине уже в прицел поймал, — сказал он, кривя губы. — Сидел, значит, ждал команды, а сам всё думал: если немец сейчас голову повернёт и увидит ствол, успею я первым или нет. Он даже не посмотрел.

Я поднялся на локоть и всмотрелся в пустой просёлок. На дороге остались свежие следы гусениц и шин. Сизый дым из выхлопных труб медленно расползался между деревьями.

— Это явно не по нашу душу, Зима, — произнёс я, опираясь предплечьями о край ячейки. — Четыре «Sd.Kfz. 251» и восемь «Опель — Блиц» с пехотой. Не меньше усиленной роты. Это подкрепление для передового отряда, который засел в Клённиках.

Сержант повернулся ко мне.

— Почему ты так думаешь?

— Так ведь другого «шверпункта» впереди нет, — ответил я. — Либо немцы ждут контрудар из Пинска, и решили усилить оборону, либо сами готовятся наступать на Пинск. Для обычной защиты фланга слишком много людей и техники.

Круглов фыркнул и снова устроился за стволом.

— А если эта рота сейчас доедет до деревни, развернётся и поедет обратно? — поинтересовался он, укладывая автомат перед собой. — Будем второй раз лежать и любоваться?

— Будем, — подтвердил Зимин. — Пока они едут по своим делам и не замечают тропу, нам от них ничего не нужно. Наша задача не настрелять побольше немцев, а прикрыть хутор и дать машинам выбраться.

— Да умом — то я всё понимаю, командир, а руки чешутся врезать по гадам длинной очередью, — вздохнул Круглов. — Особенно когда их рожи так близко видишь.

— Следи за дорогой, Петя. Вдруг следом ещё кто — нибудь едет! — сказал Зимин. — Всех касается! Не расслабляться! Проверить оружие и тихо сидеть на месте. Из ячеек вылезать только по большой или малой нужде.

Разведчики снова замерли в своих укрытиях. Лес принял прежний вид. Если бы случайный человек вышел на просёлок, он увидел бы лишь поваленную сосну, густой кустарник, старые деревья и полосы солнечного света на хвое.

Утро постепенно вступало в свои права. Солнце поднялось над верхушками, лучи пробились сквозь кроны и легли на землю длинными светлыми столбами. В этих столбах кружились мелкие насекомые, каждая паутинка между ветвями вспыхивала золотом, а каждая росинка на траве сверкала, как бриллиант. Под деревьями сохранялась влажная прохлада, пахло хвоей, корой и сырой землёй, но дальше, на открытой полосе дороги, уже чувствовалось приближение жаркого дня.

Время тянулось медленно. После прохода первой колонны любое движение казалось опасным. Один раз над дорогой пролетела крупная птица, её тень скользнула по колеям, и Круглов сразу поднял ладонь, предупреждая остальных. В другой раз из кустов вышла белка, остановилась почти напротив поваленной сосны, посмотрела на нас чёрными бусинами глаз и перебежала просёлок. Седых проводил её взглядом, но даже не улыбнулся.

Я лежал, положив автомат рядом, и прислушивался к лесу. Шум колонны давно исчез. Со стороны хутора не доносилось ни звука, да и не могло доноситься: два километра леса надёжно отделяли нас от поляны. Оставалось только гадать, как идут работы на гати, успели ли водители подготовить грузовики к движению. Неизвестность раздражала сильнее голода. Мы никак не могли ускорить людей, которые рубили деревья и укладывали брёвна далеко отсюда.

Прошёл примерно час. Зимин сменил Круглова у наблюдательной щели, позволив ему размять затёкшие ноги. Разведчик осторожно отполз за ствол, выпрямился лишь под прикрытием густых ветвей и несколько раз присел.

— Командир, — прошептал он, кривясь от боли в коленях, — если немцы не вернутся, я до вечера сам в дерево превращусь. Корни уже пустил.

— Полезное превращение, — усмехнулся сержант. — Деревья меньше разговаривают и лучше маскируются.

— Зато стрелять не умеют.

— Ты тоже пока не стреляешь.

Круглов хотел возразить, но передумал и вернулся в ячейку. Солнце поднялось ещё выше. Световые пятна на земле медленно переместились, одно из них добралось до края моей позиции и начало нагревать рукав гимнастёрки. Я отодвинул локоть в тень, проверил магазин автомата и снова посмотрел на просёлок. Никаких машин, людей или животных. К нашему счастью и радости.

Примерно через два с половиной часа после прохода колонны на тропе со стороны хутора послышался топот ног. Кто — то бежал, не особенно заботясь о скрытности, подскальзываясь на корнях и цепляя ветви. Зимин поднял кулак. Все приготовились, хотя направление было тыловым.

Между соснами показался Баранов, молодой водитель «ЗИСа». Он бежал, держа в руках два закопчённых котелка. Парень тяжело дышал, волосы прилипли ко лбу, гимнастёрка потемнела на груди и спине. Заметив направленный в его сторону автомат Круглова, он замедлил шаг и поднял локти, не выпуская котелков.

— Свои, ребята! — выдохнул Баранов, останавливаясь за деревьями. — Не стреляйте, это я!

— Вижу, что не немецкий генерал, — проворчал Зимин, выбираясь из укрытия настолько, чтобы связной заметил его. — Топаешь на весь лес, как слон. Подходи в обход папоротника, а то всю маскировку нам нарушишь.

Баранов обошёл позицию с тыла, приблизился к поваленной сосне и поставил котелки на землю. Несколько секунд он стоял, уперев ладони в колени, втягивал воздух открытым ртом и пытался восстановить дыхание.

— Ну, говори, — потребовал сержант, внимательно глядя на водителя. — Раз тебя прислали бегом, значит, работа закончена?

Баранов выпрямился, вытер лоб рукавом и виновато поморщился.

— Не закончена, товарищ сержант. Вернее, вроде бы уже закончили, и решили по ней грузовик прогнать. Пустой. Ваш «Опель». И на одном участке под его весом брёвна разошлись, пришлось всё разбирать и усиливать поперечинами. Лейтенант Смирнов просил ждать на месте и позиции без приказа не оставлять.

— Сколько ждать? — нахмурился Зимин.

— Точного времени он не назвал, — перевёл дыхание Баранов. — Велел передать дословно: «Скажи Зимину, что закончим при первой возможности. Пусть держит дорогу, пока не пришлю связного с приказом на отход». Я так и передаю.

Сержант некоторое время смотрел в сторону хутора, хотя за деревьями не мог увидеть даже тропу.

— Ладно, — проговорил он. — Передай Смирнову: в сторону Клёнников прошла крупная механизированная колонна. Четыре бронетранспортера, восемь грузовиков с пехотой, не меньше усиленной роты. Нас не заметили, к хутору не свернули.

Баранов широко раскрыл глаза.

— Четыре бронетранспортёра?

— И восемь грузовиков, — кивнул Зимин. — Ты запомнишь, или тебе записать?

— Запомню, — кивнул водитель. — Четыре бронетранспортёра, восемь грузовиков, ушли к Клённикам, поворот не нашли.

— Именно так, — одобрил Зимин. — Что принёс?

Баранов сразу оживился и указал на котелки.

— Картошку. Коваленко сварил «в мундире», без соли. Другой еды уже нет. Раненых накормили, водителям тоже немного перепало, а это вам на всех. Смирнов велел нести быстро, пока не остыла.

Круглов приподнялся за поваленным стволом и с явным уважением посмотрел на котелки.

— Вот теперь вижу настоящего героя, — ухмыльнулся он. — Два километра нёс через лес горячую картошку и… ни одной не съел.

— Я две съел перед выходом. Иначе бы не донёс, — простодушно признался Баранов.

— Честный ты человек, Коля, — одобрил разведчик и шутливо добавил. — А ложки где?

Водитель растерянно хлопнул себя по карманам.

— Ложки не дали.

Мы негромко рассмеялись над незамысловатой «разводкой» «молодого».

— Так ведь картошка «в мундире», её руками можно! — сообразил Баранов.

— Петя, прекрати балаган, — проворчал Зимин, хотя его усы тоже дрогнули от сдерживаемого смеха. — Баранов, ещё новости есть?

— Нет, товарищ сержант. Смирнов велел сразу возвращаться. Если что изменится, пришлёт снова.

Круглов сунул руку в котелок, достал небольшую картофелину и протянул водителю.