СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

Гувер встал, налил кофе всем троим из серебряного кофейника — черный для себя, со сливками для Вуда, с сахаром для Тафта — и начал разговор, вернувшись в свое кресло.

— Господа, я искренне благодарен вам за то, что вы откликнулись на мое приглашение и нашли время приехать в Нью-Йорк именно в эти выходные. Этот люкс в «Уолдорф-Тауэрс» — идеальное место для такого разговора: приватно, удобно, в центре событий, но далеко от вашингтонских корреспондентов и любопытных глаз. Ситуация с внешней политикой президента Рузвельта развивается тревожно быстро. Его недавние публичные заявления о необходимости коллективных действий против стран, нарушающих международный порядок, и особенно речь в Чикаго — это не просто риторика. Это попытка постепенно втянуть Америку в иностранные дела, отойти от нашей вековой традиции избегать постоянных союзов и запутанностей за океаном. За всем этим стоят вполне конкретные интересы крупных корпораций и финансовых групп.

Рокфеллеры хотят защитить и расширить свои нефтяные инвестиции по всему миру. Форд заинтересован в беспрепятственном экспорте своей продукции на любые рынки. Дюпоны видят перспективы огромных заказов на химикаты и материалы в случае напряженности. Эта глобальная экспансия выгодна лишь узкому кругу магнатов Уолл-стрит и Детройта, но для страны в целом означает риск войны, резкий рост федеральных расходов, новые налоги, дальнейшую централизацию власти в Вашингтоне и элементы государственного контроля экономики, как мы уже видим в Новом курсе.

Мы, как республиканцы, как люди, преданные конституционным принципам и интересам большинства американцев, обязаны организовать серьезное противодействие. Я предлагаю использовать мой опыт и остатки президентского авторитета: регулярно публиковать статьи в ведущих газетах страны — от «Нью-Йорк Таймс» и «Вашингтон Пост» до «Чикаго Трибьюн» и «Лос-Анджелес Таймс», выступать с радиоречами в лучшее вечернее время, консультировать лидеров республиканцев в обеих палатах Конгресса. Мои личные связи — с бывшими членами моего кабинета, с крупными донорами партии, с редакторами и издателями — помогут дать вес нашей позиции и привлечь широкое внимание. Я готов начать уже в октябре с серии статей под общим заголовком «Америка прежде всего». Как вы смотрите на такой план, и каким образом мы можем объединить наши ресурсы, чтобы сделать сопротивление максимально эффективным в ближайшие месяцы и годы?

Роберт Вуд аккуратно поставил чашку на блюдце, взял один сэндвич с ветчиной, откусил и ответил, разложив перед собой несколько папок с финансовыми отчетами «Сирс» и предварительными расчетами.

— Мистер президент, я полностью разделяю вашу оценку ситуации и восхищаюсь предложенным планом. Ваш авторитет бывшего главы государства — это то, чего не может заменить никто. Ваши статьи и радиоречи дойдут до миллионов американцев в каждом штате, в каждом доме, где есть приемник, а их сейчас большинство даже в сельской местности. Я готов внести свой вклад на уровне, который мне ближе всего — финансовом и организационном. Как председатель «Сирс, Роубак энд Ко», я располагаю ресурсами, которые охватывают всю страну. Наши каталоги рассылаются в десятки миллионов домов, от самых отдаленных ферм в Айове и Канзасе до рабочих кварталов Питтсбурга и Кливленда. Мы можем включить в них специальные многостраничные вкладыши или даже отдельные брошюры с простыми аргументами за сохранение строгого нейтралитета. Объясним семьям, как политика глобальной экспансии выгодна исключительно нефтяным компаниям вроде Рокфеллера, автомобильным гигантам вроде Форда и химическим концернам вроде Дюпонов. Но для обычного американца это означает рост цен на бензин и товары, новые налоги на поддержку иностранных авантюр, риск потери работы при переориентации заводов и, в худшем случае, отправку сыновей на чужие войны.

Кроме того, я лично профинансирую серию крупных публичных митингов в Чикаго и по всему Среднему Западу. Мы арендуем самые большие залы — «Чикаго Стадиум», «Армори», муниципальные аудитории в Милуоки, Детройте, Сент-Луисе. Напечатаем десятки тысяч плакатов, листовок, баннеров. Оплатим рекламу в местных газетах, на радиостанциях, транспорт для участников из округов — автобусы и даже специальные поезда. Мы можем собрать на каждом митинге от десяти до двадцати тысяч человек — рабочих, фермеров, ветеранов, мелких бизнесменов. Если соединить ваш интеллектуальный и моральный вес, мистер Гувер, с моими финансовыми возможностями и организационным охватом, мы создадим движение, которое заставит администрацию считаться с настроениями страны уже к промежуточным выборам 1938 года.

Роберт Тафт кивнул, достал из портфеля толстый блокнот с записями, картами Огайо и списками контактов в Конгрессе, и присоединился к разговору.

— Господа, вы оба обрисовали план, который выглядит не просто разумным, а необходимым. Авторитет мистера Гувера обеспечит национальный резонанс и привлечение элиты, ресурсы генерала Вуда — массовость и охват простых американцев. Я, со своей стороны, сосредоточусь на той арене, где у меня уже есть опыт и связи — на политической работе в Конгрессе и на Среднем Западе. Как республиканец из Огайо и кандидат в Сенат на следующий год, я веду постоянный диалог с сенаторами, разделяющими наши убеждения в абсолютной необходимости нейтралитета. Уильям Бора из Айдахо, Джеральд Най из Северной Дакоты, Бертон Уилер из Монтаны, Хирам Джонсон из Калифорнии — все они готовы координировать действия. Мы убедим их блокировать любые инициативы Белого дома по ослаблению Законов о нейтралитете 1935, 1936 и 1937 годов — тех самых, что запрещают предоставление кредитов воюющим сторонам, продажу оружия в кредит, перевозку грузов на американских кораблях в зоны конфликтов. Я напишу и размещу серию подробных статей в республиканской прессе Огайо и соседних штатов — «Цинциннати Инквайрер», «Кливленд Плейн Дилер», «Колумбус Диспэтч», «Индианаполис Стар». В каждой статье прямо обвиню администрацию Рузвельта в сознательном предательстве принципов Джорджа Вашингтона и доктрины Монро ради интересов узкой группы магнатов. Разберу по пунктам: как глобальная экспансия Рокфеллера приведет к росту цен на нефтепродукты для американских фермеров и водителей; как Форд, продавая грузовики за океан, подставляет под удар рабочих Детройта в случае эмбарго; как Дюпоны, производя взрывчатку, уже готовятся к военным прибылям за счет налогоплательщиков. Я выйду в регулярный радиоэфир на станциях Огайо и Индианы, на пятнадцати- и тридцатиминутные обращения по вечерам, когда семьи собираются у приемников. Буду говорить напрямую с фермерами о стабильных ценах на зерно, с рабочими о сохранении рабочих мест, с владельцами малого бизнеса о снижении налогов. Кроме того, я лично стану главным спикером на десятках митингов по Огайо, Индиане, Иллинойсу, Висконсину — от больших городов до маленьких округов. Мы соберем полные залы людей, которые помнят Первую мировую войну и не хотят, чтобы их сыновья повторили тот опыт.

Гувер отхлебнул кофе, поставил чашку и продолжил.

— Ваши предложения, мистер Тафт, идеально дополняют картину. Политическая работа в Сенате — это наш главный бастион обороны. Чтобы сделать наше сотрудничество официальным и долговременным, я предлагаю создать уже в ближайшие месяцы «Комитет за американский нейтралитет» — с офисом в Чикаго или Вашингтоне, с постоянным штатом и продуманной программой. Я возьму на себя роль публичного лица и стратега: напишу десятки личных писем бывшим коллегам по администрации, крупным республиканским донорам, издателям и редакторам — от полковника Маккормика в Чикаго до Уильяма Рэндолфа Херста с его цепочкой газет. Мои статьи будут выходить ежемесячно или даже чаще — с глубоким анализом бюджетных последствий, историческими параллелями, примерами из прошлого века. Я запишу радиоречи для NBC, CBS и местных станций о том, почему Америка должна решать свои внутренние проблемы — безработицу, фермерские долги, инфраструктуру — вместо траты миллиардов на иностранные дела.