Оперативник с ИИ (СИ) - Дамиров Рафаэль

Им, конечно, виднее, тем, кто эти приёмы разрабатывает. Только вот почему-то они меняются из года в год. Только привыкнешь к одной технике — появляется новая, ещё более «совершенная», почти шаолиньская. Иногда доходило до смешного: там, где в реальной ситуации всё решалось обычным рычагом, приказ извращался и заставлял выполнять какие-то другие, неудобные и непрактичные действия, которые в настоящем рукопашном столкновении только мешали бы.

Ну да ладно. Кто служит, тот давно привык жить по бумажке.

В конце сдачи подвели итоги и объявили тех, кто не сдал. Несмотря на то, что я, вроде бы, создал себе некоторый запас, всё равно в ожидании внутри немного ёкало. Но моей фамилии среди них не прозвучало. Видимо, боевые приёмы перекрыли всё — не зря меня там так понесло, что и Остап бы отдохнул.

Вообще-то баллы складывались только из двух упражнений — подтягивания и челночного бега, а боевые приёмы борьбы баллов не давали, там был просто зачёт или незачёт. Майор Осин озвучил результаты вслух перед строем, и те, кто не сдал, тяжело завздыхали.

По логике Пиявцев должен был сейчас начать привычную тираду — постращать несдавших «вольными хлебами», напомнить про аттестационную комиссию и светлое будущее за забором, но вместо этого он вдруг спросил совсем другое.

— А погодите, товарищ майор, — обратился он к принимающему, — а как же Фомин? Ему же баллов не хватило.

Кажется, те, кто действительно не сдал, сегодня его в качестве мальчиков для словесного битья не интересовали.

— Ваш Фомин, — спокойно ответил Осин, — великолепно себя показал на боевых приёмах.

— Но это же не влияет на общий результат, — тут же вскинулся кадровик. — Боевые приёмы идут как бы особнячком. Баллов-то ему для зачета не хватило.

Он пытался сказать это будто бы безразлично, но в каждом слове проглядывал неподдельный сволочной интерес.

— Всё понимаю, Феликс Андреевич, — веско кивнул Осин, — но вы вспомните, как он их выполнял. Я за всю мою службу ни разу не видел, чтобы кто-то работал так технично. Да что там, даже блестяще. Поэтому… — он сделал паузу, — мы всё-таки сделаем ему скидку и поставим общий зачёт по физо. Тем более, что подтянулся он, вообще-то, пятнадцать раз, а не восемь, как мы записали.

Пиявцев сощурился, зло зыркнул на меня, но возразить уже ничего не смог. Принимающий майор был из главка, и в этой стезе — приёме зачётов по физо — выше него сейчас здесь никого не было.

— Ура, мы сдали! — протрубила Иби, а в голове моей заиграли фанфары. — Я поздравляю тебя, Егор!

— А я тебя поздравляю, — ответил я. — Ладно, вырубай фейерверки. Тем более, если бы не ты…

— Нет, — тут же возразила Иби, — ты всё сделал сам. Ой, ты бы видел лицо этого Пиявцева, пока ты ассистента укладывал!

В её голосе чувствовалось торжество.

Я же направился в раздевалку: нужно было принять душ, переодеться и уже со спокойной совестью идти на службу. Но в этот момент в спортзал зашли двое в гражданской одежде.

Взгляды у них были беглые и при этом цепкие, будто они кого-то выискивали в толпе. На оперов похожи, но слишком уж лощёные, зализанные, да и брючки у них модные, зауженные, в таких за преступниками не побегаешь.

Эдакие кабинетные опера, которые больше привыкли работать за столом, чем в поле, и это сразу бросалось в глаза.

Они подошли к Пиявцеву, что-то у него спросили, показали какие-то бумаги, и тот тут же радостно оскалился и закивал в мою сторону. Жест читался без слов: вон он, вот он. Улыбка так и застыла на лице замполита, когда эти двое направились ко мне.

— Фомин Егор Николаевич? — спросил один из них, кудрявый, с соломенными завитками, придававшими его лицу какой-то мультяшный, ненастоящий вид.

— Ну, — буркнул я вместо приветствий.

В любезностях я не рассыпался, потому что прекрасно понимал: ничего хорошего от такого визита ждать не стоит. Я уже догадался, кто это.

Кудрявый достал удостоверение, показал и проговорил:

— Старший оперуполномоченный Марюхин. Управление собственной безопасности.

«Ага, — подумал я. — ОСБшники из Главка. Вот и пришли».

В голове тут же всплыли слова Степаныча о том, что начальник ОСБ мной интересовался, и тот момент вспомнился, когда за мной шёл хвост. А теперь они, значит, наконец решили выйти на контакт напрямую. Я стоял и молчал, ожидая, что будет дальше.

— Вам необходимо проехать с нами для дачи показаний, — сказал Марюхин.

— Каких показаний? — спросил я.

— Там вам всё объяснят. В кабинете.

— Так здесь и объясняйте, — ответил я.

Он слегка поморщился.

— Послушайте, Фомин, вы обязаны явиться в ОСБ по запросу, по повестке.

— Ну так выписывайте повестку, — сказал я. — Приеду в свободное от службы время.

ОСБшников я не любил. Их основной задачей было ловить и топить нашего брата, и у них тоже своя палочная система: поймал мента — молодец, не поймал — минус палка и втык от начальства.

— Егор, — проговорила Иби, — их двое. Это странно…

— Вижу, не слепой, — ответил я мысленно. — И да, мне тоже это кажется странным. Ещё как кажется.

Для вручения повестки и вежливого приглашения на разговор, конечно, и одного такого персонажа хватило бы. Я стоял спокойно, но внутри всё уже выстраивалось в цепочку.

— Обычно, если нужно выдернуть сотрудника и опросить в кабинете ОСБ, — продолжил я про себя, — то просто звонят начальству. Начальство отправляет сотрудника. А тут они приехали сами. Причём сразу вдвоём.

— Это похоже на задержание, — сказала Иби.

— Да, — согласился я. — Очень даже похоже.

— Мы поговорили с вашим начальником, — сказал кудрявый, кивнув в сторону Пиявцева. — Он распорядился, чтобы вы проехали с нами.

— А-а, — заулыбался я. — Ну если начальник сказал, тогда сразу бы так и говорили. Чего молчали-то, ребятки?

Я хлопнул обоих по плечам. Они вздрогнули, напряглись, как по команде.

— Ну что, пошли? — сказал я. — Только можно я в сортир заскочу? Быстро. И переодеться надо. Я же с физухи.

Я оттопырил футболку, чтобы показать, как взмок.

— Мы с вами, — сухо сказал кудрявый.

Второй, чернявый, всё это время молчал, только зыркал на меня недобро, будто прикидывал, с какой стороны удобнее брать.

— Ну, со мной так со мной, — пожал я плечами. — В толчок будете заходить?

Я открыл дверь туалета и пригласительно махнул рукой. Они поморщились, переглянулись и остались на месте, синхронно покачав головами. Шутку не оценили.

— Ладно, — сказал я и зашёл внутрь.

Дверь закрыл, провернул замок изнутри.

— Егор, — тихо сказала Иби, — если тебя сейчас задержат… или, не дай бог, арестуют, у нас будут связаны руки. Мы ничего не сможем сделать. Ничего не доказать.

— Ты права, — ответил я. — Но у меня уже есть план. Знать бы ещё, в чём меня обвиняют и в чём подозревают. Хотя ладно. Главное сейчас — сделать ноги. А там разберёмся.

В туалете было квадратное окошко, и я его распахнул. Второй этаж, невысоко, но, как и во всех ведомственных зданиях по новым правилам, даже окна выше первого были закрыты решётками. На решётке висел навесной замок.

— Мы в ловушке, — тихо прошептала Иби.

— Спокойно, — сказал я.

Окно было низко, а моя растяжка позволяла работать ногой. Я размахнулся и врезал по решётке.

Бам!

Ещё раз. Бам!

Железо загудело, но не поддалось. Чёрт, громко. Решётка крепкая, замок тоже, пусть и ржавый. Зато крепления… крепления были сделаны кое-как. Решётку просто наспех прикрутили к бетону.

Я бил снова и снова. Бам! Бам!

Грохот стоял такой, будто началась война. Надо было работать быстрее. Замок колотился о решётку, решётка билась о бетон, нога лупила по железу, отдача шла по всему телу.

За дверью туалета послышался шум.

— Фомин, что происходит? Откройте! — донеслось снаружи.

Бух-бух-бух! Они начали долбить в дверь. А я продолжал долбить в решётку.

До ОСБшников дошло, что я пытаюсь уйти. Удары по двери стали злее и жёстче. Хлипкая дверь под их напором захрустела, треснула, начала сдавать, и времени у меня уже не оставалось.