Чужие степи - часть одиннадцатая (СИ) - Ветров Клим

И мы проверили.

Тоннель расширился, вышел в огромный зал с высоким потолком, теряющимся в темноте. Посередине тянулась широкая галерея, явно искусственная. Металлический пол, ребристый, не скользящий, хотя и покрытый всё той же слизью. Вдоль стен — кабели в руку толщиной, свисающие с потолка.

Шесть силуэтов выступили из темноты бесшумно, как призраки. Они были похожи на Твареныша — и одновременно отличались от него. Та же форма тела, тот же чёрно-багровый хитин, те же длинные конечности с мощными когтями. Но головы у них были другими — более вытянутыми, лишёнными глаз, с гладкой, блестящей поверхностью, напоминающей шлем. От этого они походили на классического «Чужого» из старых фильмов — существа, ориентирующиеся на звук, на вибрацию, на что-то ещё, недоступное человеку.

— Всем стоять, — тихо сказал я.

Мужики замерли. Олег медленно поднял автомат, но я жестом остановил его.

— Не стрелять.

Твари окружили нас полукругом, перекрывая проход. Они двигались синхронно, без единого лишнего движения.

Я сделал шаг вперёд. Поднял руку, сосредоточился, мысленно приказал им остановиться и пропустить нас.

Твари замерли. Я почувствовал, что они слышат меня, даже понимают. Но они не стали подчиняться.

— Что им надо? — дрожащим от напряжения голосом спросил Олег.

Я не ответил, потому что в этот момент появился новый звук. Низкий, вибрирующий.

Твари дернулись, расступились, образовав широкий коридор. Движение так же было безупречно синхронным, словно их дёрнули за невидимые нити.

Из подсвеченного голубоватым фосфоресцирующим светом стен мрака, медленно вышел Твареныш.

Я хоть и ждал его, но всё равно удивился. За то время что мы не виделись, он хорошенько подрос, став значительно больше. Но несмотря на массу, — а в нём уже было как минимум пара тонн, ступал он беззвучно, аккуратно выбирая куда поставить лапы с длинными, кривыми когтями. Хвост его плавно ходил из стороны в сторону. Движения его были медленны, скупы, словно он только проснулся и еще не расходился.

Я услышал, как за моей спиной дядя Саша нервно вздохнул, закашлялся, а Олег прошептал:

— Это ж надо… гляди, какой стал…

Твари по бокам замерли, как изваяния. Их безглазые головы обратились к Тваренышу, на нас не обращая никакого внимания. Хотя я отчетливо понимал что они и так всё видят. Если конечно этот термин можно применить к тем, у кого нет глаз.

В затылке закололо, зашебуршилось. Так было всегда при его появлении, я привык.

Телепатический посыл был принят, и слова привычно возникли прямо в моём сознании. Вот только голос его в этот раз изменился. Раньше он звучал обычно, безлико, без эмоций. Теперь же от него буквально несло холодом и презрением.

«Администратор». — прошелестело в голове.

Он и раньше не называл меня по имени, обращаясь обезличено, просто «ты». Но теперь словно ярлык приклеил, говорящий о том что для него я часть того, что грозило уничтожить его род.

Я молчал, глядя в жёлтые глаза.

И тогда он послал образ.

Маленький, израненный Твареныш лежал на земле. Тяжело дыша, почти незаметно, он смотрел на меня, точнее на револьвер направленный ему в голову.

Я хорошо помнил тот момент. Как хотел тогда пристрелить эту тварь. Подумал что он вырастет, и станет таким же как все, природа возьмет своё. Стрелять не стал из-за Ани, она вмешалась и буквально вытолкала меня за дверь.

Образ погас. Жёлтые глаза смотрели не мигая.

«Ты жив только из-за неё. Уходи».

Твари чуть качнулись вперёд — готовые выполнить намечающийся приказ. Я чувствовал, как напряглись мои спутники за спиной.

— Я помню, — сказал я вслух. — Помню это, и прошу прощения.

Он не двигался.

— Тогда я не знал, не понимал, кто ты. Думал обычная… тварь. И я ошибался. Прости меня за это.

Молчание затянулось. С ответом, а точнее с решением, Твареныш не торопился. Я слышал только гул где-то в глубине, да хриплое дыхание своих спутников.

— Ты прав, — не дождавшись, продолжил я. — Я администратор, но не по своей воле — так сложилось. Мне это ярмо вообще не нужно. Так вышло.

Твареныш молчал.

— Я здесь не для того, чтобы причинить тебе или твоим сородичам вред. — продолжал я.

«Мне известно зачем ты здесь. Уходи»

— Раз известно, помоги. Если ничего не сделать, погибнут все. И люди, и ты, и твой род. И Аня — тоже погибнет. Ковчег не остановится, пока не сотрёт всё, что считает угрозой. А он считает угрозой всех.

Прежде чем заговорить, Твареныш снова долго молчал. Мне даже показалось что он принимает решения не в одиночку, а словно обсуждая с кем-то. Я будто слышал некий фон, отдаленно напоминающий гул далеких голов.

«Я понимаю что ты хочешь спасти свою семью, своих людей. Но зачем тебе остальные миры? В чём твой интерес?» — наконец заговорил он.

— Ни в чём. Если бы был выбор между теми кто мне дорог и всей остальной вселенной — я бы выбрал своих. Но выбора нет. Не сегодня, так завтра ковчег уничтожит всё. Он сумасшедшая, сломанная машина. А ключа к починке, кроме тебя, не существует. Так что единственный способ спасти своих — это спасти всех.

Жёлтые глаза чуть прищурились — если такое слово применимо к существу у которого нет век. Потом он шагнул ближе, сделав всего один плавный шаг. Его огромная голова оказалась так близко надо мной, что я почувствовал жар от его дыхания, а уж от запаха вообще чуть не задохнулся.

Хорошо что он тут же отступил, я облегченно выдохнул, и в этот момент почувствовал что в моей правой руке что-то появилось. На ладони лежал осколок зеленого стекла, полупрозрачный, с неровными краями.

— Что это? — спросил я.

«То, что ты искал».

Я посмотрел на него.

'Это нейронный ключ. В нём — контр-код. Он сможет перезаписать директивы ковчега.

Не веря в свою удачу, я сжал осколок в кулаке, ощущая что он пульсирует словно живой.

«Ключ одноразовый. Он сработает только при прямом контакте с центральным процессором в рубке. Ты должен сделать это сам».

— Я понял.

Твареныш развернулся, собираясь уходить обратно во тьму. Но замер в полуобороте.

«Есть ещё кое-что».

Я напрягся.

«Твой сын».

Сердце пропустило удар. Я не говорил ему про сына. Ни словом, ни мыслью. Откуда?..

«Ковчег пытался перезаписать его.»

— В смысле? Как?

«Как перезаписал других».

Перед моими глазами вспыхнула новая картинка. Дед из болотного мира. Ротмистр. Молодой. Потом ещё лица, многие знакомые, а в конце Леонид.

«Они окончательно умерли, — прозвучало в сознании. — Ковчег восстановил их тела, их сознания. Но это не они. Теперь это отражения прошлой жизни, спроецированные на ситуацию. Память машины».

Образы погасли.

«Твой сын был на грани. Ковчег уже начал перезапись. Но я остановил это».

— Спасибо… Но почему… почему он не просыпается?

«Время ещё не пришло».

Твареныш развернулся, и так же тяжело ступая, ушёл обратно во тьму

За ним ушли остальные.

Глава 25

Обратно мы двигались так же через галерею, потом по тоннелю. Мелкие твари замечали нас издали, и испуганно, а может и уважительно, жались к стенам. Они хоть и выглядели неприятно, а некоторые даже страшно, но я их не боялся. Прошлый бы я, — без новой «прошивки», давно бы уже с инфарктом слег, ибо до чертиков не люблю всех этих членистоногих. Фобия у меня на них, причем с детства. Но тут ничего, спокойно пережил. Ощущая даже что-то вроде видового превосходства. Вот кто на самом деле был страшен, так это «Чужие». Но они, слава богу, как ушли вместе с хозяином, так и всё, больше не появлялись.

Топая по слизи, я возглавлял процессию. Дядя Саша шагал чуть позади справа, Олег слева, Борисов с Денисом замыкали. Поначалу все молчали, переваривали.

Потом дядя Саша кашлянул, прочищая горло от вездесущей взвеси.

— Я его сначала не признал, — сказал он негромко. — Думал, всё, кранты. А потом присмотрелся, — свои. Только вымахал, гад такой, и держится теперь, как… — он замялся, подбирая слово, — как директор завода. Ей-богу.