Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим

Прием закончился около одиннадцати. Гости разъезжались. Князь попрощался с губернатором, со мной кивнул коротко.

— До завтра, капитан.

— До завтра, ваше сиятельство.

Я вышел из губернаторского дома, медленно пошел домой пешком. Ночь холодная, звездная. Сентябрь уже, скоро зима.

Шел по пустынным улицам, думал о завтрашнем разговоре. Главное говорить правду. Спокойно, с достоинством. Не оправдываться, не унижаться. Просто рассказать, как есть.

Дошел до дома, поднялся в комнату. Сел за стол, зажег лампу.

Достал из ящика стола пачку писем от Елизаветы. Все, что она писала за последнее время.

Разложил письма в хронологическом порядке. Перечитал несколько.

Вот это письмо, когда князь получил письмо от губернатора.

«Отец получил письмо от губернатора Тульской губернии. Это ваших рук дело? Отец читал, хмурился, потом задумался. Вечером сказал матушке: „Может быть, я ошибался“. Александр Дмитриевич, это надежда! Пишите мне!»

Другое в начале сентября, когда князь решил ехать в Тулу.

«Отец объявил, что едет в Тулу. Хочет лично увидеть ваши дела. Я просила взять меня с собой, но он отказал. Сказал: „Сначала я сам посмотрю. Потом решу“. Александр Дмитриевич, молюсь за вас! Пусть отец увидит, какой вы достойный человек!»

Последнее письмо неделю назад, перед отъездом князя.

«Отец уехал в Тулу вчера. Сказал, что вернется через неделю. Я осталась здесь, жду. Не сплю ночами, думаю о вас. Что решит отец? Даст ли согласие? Или… Не хочу об этом думать. Верю в вас, Александр Дмитриевич. Верю, что все будет хорошо. Ваша Елизавета».

Я сложил письма обратно в пачку, перевязал ленточкой, убрал в ящик.

Завтра узнаю решение князя.

Проснулся рано, еще до рассвета. Надел парадный вицмундир, вычистил сапоги до блеска. Позавтракал без аппетита, только чай и кусок хлеба.

Матрена Ивановна смотрела на меня с беспокойством.

— Александр Дмитриевич, вы куда так собрались, весь тревожный какой. Не уезжаете от нас?

— Нет, Матрена Ивановна. Просто важный разговор сегодня. Очень важный.

Она перекрестила меня.

— Дай Бог вам всего доброго!

Вышел из дома в девять часов. До гостиницы полчаса ходьбы. Шел медленно, собираясь с мыслями.

Утро выдалось ясным, прохладным. Небо голубое, солнце светит ярко, но не греет. Листья на деревьях пожелтели, кое-где облетели. Осень вступила в права.

Дошел до гостиницы без четверти десять. Лучшая гостиница в Туле, трехэтажное каменное здание на Киевской улице. Князь остановился здесь.

Вошел в вестибюль. Просторно, чисто, пахнет воском и табаком. У стойки стоял хозяин гостиницы, полный мужчина в жилете, с золотой цепочкой на животе.

— Доброе утро. Я к князю Долгорукову.

Хозяин посмотрел на меня, кивнул.

— Капитан Воронцов? Князь ожидает вас. Второй этаж, номер пять.

Поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Прошел по коридору, остановился у двери с цифрой «5». Постучал.

— Войдите!

Открыл дверь, вошел.

Просторный номер. Два окна выходят на улицу, паркетный пол покрыт толстым ковром. Мебель добротная, диван, кресла, письменный стол, шкаф. Князь стоял у окна, смотрел на улицу. Одет по-домашнему, шелковый халат поверх рубашки, мягкие туфли.

Услышав, что я вошел, князь обернулся. Лицо серьезное, строгое. Указал на кресло.

— Садитесь, капитан.

Я снял шляпу, сел в кресло. Князь подошел, сел напротив. Долго смотрел на меня молча, оценивающе.

Наконец заговорил. Голос ровный, без эмоций.

— Капитан Воронцов, я приехал в Тулу с определенной целью. Хотел лично убедиться, кто вы такой. Достойны ли вы руки моей дочери.

Я молчал, слушал.

— Несколько месяцев назад я получил письма. От людей, которые представились вашими сослуживцами, знакомыми. Они писали, что вы человек ненадежный. Что служба ваша в Севастополе была сомнительная, что вы причастны к хищениям казенного имущества. Что характер ваш скверный, что вы склонны к авантюрам, к обману.

Я сидел с каменным лицом. Значит, писали конкретные серьезные обвинения.

Князь продолжал:

— Эти письма были анонимными. Но написаны грамотно, со знанием дела. Приводились факты, даты, имена. Я усомнился. Решил прервать ухаживания до выяснения обстоятельств.

Он встал, подошел к столу, взял несколько листов бумаги.

— Вот эти письма. Хотите прочитать?

Протянул мне. Я взял, начал читать.

Первое письмо. Почерк аккуратный, канцелярский.

«Ваше сиятельство! Считаю своим долгом предупредить вас о капитане Воронцове, который сватается к вашей дочери. Служил с ним в Севастополе во время осады. Воронцов занимался строительством укреплений, имел доступ к казенным материалам. Ходили слухи, что он присваивал часть материалов, продавал на сторону. Проверки не проводилось, так как шла война, было не до того. Но многие офицеры относились к нему с подозрением. Человек он хитрый, скрытный. Предупреждаю вас как дворянина, будьте осторожны».

Второе письмо. Почерк другой, более размашистый.

«Князь Долгоруков! Узнал, что капитан Воронцов сватается к вашей дочери. Спешу предостеречь. Знаю Воронцова еще по Инженерному училищу. Учился плохо, экзамены сдавал с трудом. Характер лживый, завистливый. После училища службу нес кое-как. В Севастополе оказался случайно, по протекции. Толку от него не было. После войны сбежал в провинцию, видимо, от каких-то неприятностей. Не советую связывать с ним судьбу вашей дочери».

Третье письмо, короче остальных.

«Ваше сиятельство, капитан Воронцов авантюрист. В Туле называет себя инженером, но дела его сомнительны. Обманывает купцов, выдает чужие изобретения за свои. Скоро обман раскроется, и он окажется в тюрьме или сбежит. Не позорьте ваше имя связью с таким человеком».

Я дочитал, отложил письма на стол. Клевета. Чистая, наглая клевета.

Посмотрел на князя. Тот сидел, наблюдал за моей реакцией.

— Ваше сиятельство, это ложь. Все, что здесь написано ложь от начала до конца.

Князь кивнул.

— Я уже понял это. Но тогда, когда получил эти письма, я не знал. Не знал вас. Не видел ваших дел. Потому усомнился.

Он взял письма, сложил, убрал в ящик стола.

— Потом получил ваше письмо с объяснениями. Получил отзывы от Баранова, Крылова, Баташева. Это меня заставило задуматься. Местные люди хвалят вас, а анонимные письма чернят. Кому верить?

Князь встал, снова подошел к окну.

— Потом получил письмо от губернатора Горчакова. Официальный документ, на гербовой бумаге, за печатью. Губернатор писал, что вы инженер талантливый, надежный, приносите большую пользу губернии. Это серьезный аргумент. Губернатор высокопоставленное лицо, его мнение весомо.

Он повернулся ко мне.

— Но я все еще сомневался. Решил приехать сюда лично. Увидеть своими глазами.

Князь вернулся к креслу, сел.

— Вчера я увидел. Водопровод в больнице работает отлично, врач хвалит вашу работу. Паровые машины на фабриках производят огромное впечатление, купцы довольны. Улучшенные насосы для пожарной части, брандмайор в восторге. Везде я слышал только одно, что Воронцов честный, надежный, мастер своего дела.

Он посмотрел мне в глаза.

— Капитан, скажите мне прямо. Кто писал эти письма? Кто вас так ненавидит?

Я вздохнул.

— Ваше сиятельство, у меня есть недоброжелатели. Точно назвать их не могу, но подозреваю.

— Говорите.

— Здесь, в Туле, есть люди, которым мой успех не нравится. Молодой Николай Долгоруков, дальний родственник вашего рода, служит в городской управе. Завидует мне. Дружит с неким Зубковым, чиновником. Оба относятся ко мне враждебно.

Князь нахмурился.

— Николай Долгоруков? Из нашего рода?

— Да, ваше сиятельство. Дальний родственник, насколько я понял.

Князь покачал головой.

— Знаю его. Молодой, амбициозный, но бестолковый. Отец его давно просил меня устроить сына на службу в Петербург, но я отказал, нет способностей. Видимо, обиделся. И теперь вредит вам, чтобы досадить мне. Кстати, он тоже писал мне о вас, высказывал мнение, что такой брак нам невыгоден.