Корсаков (СИ) - Кощеев Владимир

Стоило нам подойти к лифту, как из первой палаты выскочил новый сотрудник Тайной канцелярии. На этот раз я сумел разглядеть его знаки различия, халат на нём болтался только для галочки.

— Господа, подождите, — повысив голос, позвал нас он. — Вы должны расписаться в отчёте.

Метёлкин взглянул на него обречённо, но промолчал. Хотя по взгляду целителя и так было ясно, куда бы он хотел послать контрразведчика с его бумажками. Но перечить всё же не стал, раздувать конфликт на ровном месте было глупо. Без подписей нас не отпустят, и не ставить их у нас всё одно не получится.

Получив наши автографы, следователь улыбнулся и, отпустив нас, скрылся в очередной палате. Учитывая, что пациенты должны были начать приходить в себя, не удивлюсь, если он опросы проводит.

— Идёмте, Иван Владимирович, — позвал меня куратор, и мы вместе вошли в лифт.

Денёк выдался долгим, сил у нас обоих не было толком, так что до машины мы добирались в полном молчании. А пока ехали в корпус, Метёлкин и вовсе подремать успел. Я же чувствовал, что не смогу отключиться.

Конечно, с опытом эта проблема меня покинет. Научусь отключаться по своему желанию в любой позе и в любом месте. Однако сейчас усталость была, а спать она не позволяла. Ну хоть Всеволод Серафимович выспался. Во всяком случае, стоило водителю сообщить, что мы прибыли, как Метёлкин открыл глаза и стал двигаться куда живее прежнего.

С отчётом в корпусе тоже никаких задержек не случилось. Мы вместе с куратором официально окончили рабочий день, и теперь я мог любоваться на забавный распорядок минувшего дня.

Иванов Иван Иванович, Сидоров Иван Петрович, Петров Сидор Иванович и так далее. Конечно, ни одного настоящего имени в бумажках не было отмечено, но методика подбора имён и фамилий вызывала улыбку.

Что было удивительно, так это выходной у меня завтра. Впрочем, Ларионов наверняка прекрасно знал, сколько у нас было пациентов, и потому не собирался сжигать только начавшего обучение целителя. Всеволоду Серафимовичу завтра, например, предстояло явиться на службу.

— Иван Владимирович, — обратился ко мне Метёлкин, когда мы отошли от стойки, — вы сегодня отлично поработали. Хвалю, заслуженно. Но не зазнавайтесь и не думайте, что всегда будет так просто. Этих — понятно, нам подготовили, прооперировали, оборудованием снабдили. Но такое удобство и комфорт будут далеко не всегда. Потому тренируйте контроль даже на выходных. И помните, что это — ваше главное оружие.

— Рад стараться, Всеволод Серафимович, — ответил я, прежде чем пожать протянутую руку.

Куратор скрылся в коридорах корпуса, а я направился на выход. Нет, конечно, можно было никуда из госпиталя Боткина не уезжать, а дождаться матушку и вместе с ней возвращаться домой. Однако сдать отчёт — правильно, и нарушать порядок на ровном месте, чтобы заслужить себе славу маменькиного сынка, было бы неразумно.

Я только несколько дней на службе, зачем мне такое впечатление производить?

Снаружи уже ждал автомобиль с гербом Корсаковых. Я увидел сидящую на заднем сидении матушку, когда водитель открыл мне дверь. Улыбнувшись, я залез в салон.

— Добрый вечер, — поздоровался я, устраиваясь на сидении, и тут же получил тёплые объятия в ответ.

— Здравствуй, сынок, — прошептала Анастасия Александровна, после чего чмокнула меня в щёку. — Такой ты у меня уже большой вырос. Горжусь тобой.

Я обхватил её руками и прижал к себе, вдыхая знакомый с детства аромат. Само собой накатило ощущение дома и безопасности. Может быть, я и старался быть взрослым, учился заново всему, что умел. Однако матушка всё равно оставалась для меня матушкой, и никак иначе.

Автомобиль тем временем выехала с парковки и двинулся по дороге. Несмотря на то что мы находились практически в самом центре Москвы, машин было не так уж и много. Хотя свободных мест для парковки и не было, а народ гулял по улицам. Лето всё-таки, люди пользуются тёплыми деньками, чтобы не терять времени зря.

— Спасибо, мам, — проговорил я. — Про мой день ты уже, судя по всему, знаешь. Как твой прошёл?

Глава рода Корсаковых чуть отстранилась и небрежно отмахнулась.

— Несколько операций, ничего сложного, — ответила она. — Ты, кстати, помнишь, что нас приглашали семьи твоих одноклассников?

— Было дело, — подтвердил я. — Но вроде как траур, никто приёмов проводить не станет.

Матушка склонила голову.

— Мы созвонились, — начала объяснять она. — Договорились встретиться сразу всем в одно время и в одном месте. Граф Никитин взялся организовать небольшую встречу. Не праздник и не посиделки. Так, деловая встреча нескольких родов. Естественно, твои бывшие одноклассники, которых ты спас, тоже будут присутствовать.

— Что, и даже Ростовых позвали? — не стал скрывать своего удивления я.

Матушка усмехнулась.

— А что, понравилась тебе всё-таки Маргарита Ивановна? — со смешком уточнила она. — Конечно, Ростовы тоже будут присутствовать. Мы будем обсуждать случившееся, всё же вопрос касается каждого рода. Даже Калашниковы заявятся, хотя Александр Николаевич не появится — он уже отбыл на учёбу.

— Ну, хоть у кого-то всё хорошо складывается, — прокомментировал я. — И когда эта встреча?

— Завтра у нас будет день, чтобы привести себя в порядок после недели службы, а вечером уже и на встречу поедем, — ответила матушка. — Так что если у тебя были планы, их придётся отложить.

Тонкий намёк на общение с Дарьей Михайловной я прекрасно понял и скрывать ничего не планировал. Вот только что рассказывать-то? С наследницей престола мы после того раза так больше и не встречались, её друзья тоже не горели желанием со мной общаться. А потому в моей жизни как будто ничего не поменялось.

Разве что Ростова, с которой мы встретились на приёме Лопухиных. Но вряд ли Маргарита Ивановна станет творить какие-то глупости. Мы вполне неплохо побеседовали у Василия Алексеевича.

— Хорошо, значит, я буду готов, — склонил голову я.

Несмотря на опасения, заснуть вчера удалось безо всяких проблем. Может быть, я привыкаю к подобной нагрузке? Хотелось бы в это верить.

Объём моих сил не менялся, да и было бы странно, если бы это происходило так просто. Однако мой контроль рос не по дням, а по часам. И это радовало, ведь прогресс был куда заметнее, чем за все те годы, когда я тренировался самостоятельно.

Утром я проснулся сам и чувствовал себя полным сил. Потратив немного времени на разминку, привёл себя в порядок, прежде чем спуститься на завтрак. Ни матушки, ни сестры за столом не обнаружилось, однако прислуга подала овсянку с бананом и орехами, а к ней кофе с тостами. Так что мне было чем заняться.

— Её высокородие передала, что они с Екатериной Владимировной сегодня будут отсутствовать до обеда, — сообщила служанка, наливая мне кофе. — А также напомнила, что вечером вас ждут у графа Никитина.

— Спасибо, — кивнул я, прежде чем приступить к еде.

Каша была просто прекрасна, особенно с учётом того, что вчера я так ничего и не съел. Так что большая порция исчезала с тарелки со скоростью света. И лишь когда от тостов остались крошки на блюдце, я почувствовал, что заморил червячка.

— Не желаете ли добавки?

— Да, пожалуй, — кивнул я.

Учитывая нагрузку, которая постепенно уничтожает все запасы организма, требовалось восстанавливаться полноценно. И питание — один из краеугольных камней. Толстых целителей не бывает, по крайней мере, если они практикуют. Так что поправиться мне не грозило. Однако желудок у меня не растягивается, как у профессиональных толстяков, и запихать в него больше, чем возможно, было бы трудно.

Но вторую порцию каши я с удовольствием употребил, уже никуда не торопясь и наслаждаясь каждой ложкой. Ароматный крепкий кофе в довесок был выше всяких похвал, так что можно было заявить, что день начался прекрасно.

— Было очень вкусно, — объявил я, положив использованную салфетку. — Мои благодарности поварам.

— Обязательно передадим, ваше благородие, — с доброй улыбкой ответила служанка.