Хозяин теней 8 (СИ) - Демина Карина

Тик-так.

Здесь часов нет, но я их слышу. И не только я. Слышнёв тоже представил, и вспышка света, непроизвольная, как понимаю, заставила меня поморщиться.

— Прошу прощения, — в его голосе зазвенел металл. — Я не имел желания причинить вред. Сейчас…

Он медленно выдохнул и судорожно сжал кулак.

— Возьмите, — Михаил Иванович, до того сидевший так тихо, что я, признаться, почти забыл о его существовании, протянул новые чётки, а старые аккуратно снял с запястья, чтобы убрать в махонькую коробку. — Вот так и появляются новые артефакты. Эти чётки теперь способны изгнать тьму.

Ну да.

Верю. Прям ощущаю эффект в действии. И с трудом удерживаюсь, чтобы не прислониться к стене. Чесаться о стену в присутствии стольких важных особ — как-то совсем уж неприлично. Даже для меня.

— Алексей Михайлович, если есть такой договор с тёмными родами, то и со светлыми он существует, так? Возможно, пытаются сломать не одну границу…

И тогда свет и тьма снова столкнутся.

Я не знаю, какой в этом смысл, потому что с точки зрения нормального человека это тянет на планомерную организацию апокалипсиса. А тот, кто затеял эту возню, всё же нормален. В том смысле, что в его действиях прослеживается логика.

И смысл должен быть.

Должен.

Ну не верю я в тех, кто просто желает уничтожить мир из прихоти.

— Понимаю, — Слышнев с готовностью обмотал вокруг запясться новую нить, и снова давление света стало меньше. Орлов пригладил руками взъерошенные пряди, из которых выбивались огненные ниточки. А Димка сунул пальцы под ворот и вытащил знакомый уже череп, который сжал в руке. — И да, договор есть. Но не с дюжиной отдельных семей. С одной, которая оказалась способна принять и удержать в крови дар силы.

Романовы.

Снова Романовы. Куда ни плюнь, всюду Романовы.

— То есть, по сути они залог?

— Да.

— И что будет, если…

Говорить вслух не хочется, потому что с точки зрения здешнего мира это почти святататство. Вон, Карп Евстратович брови сдвинул. Орлов даже приподнялся. Но Алексей Михайлович голову склонил и сказал:

— Логика ваша мне понятно. Но вы, Савелий, не понимаете некоторых особенностей, в частности тех, что касаются стихий. У них имеются определённые, так сказать, побочные… свойства. Дмитрий, сколько у вашего отца детей?

— Только я. Но у меня есть дядя, а у него — Герман. И у Германа ещё младший брат. И…

— И у вашего отца имеется свой дядя, но меж тем весь род Шуваловых не так и велик? Сколько в нём мужчин? Дюжина?

— Полторы, — Димка нервно потрепал Зевса по загривку. — Наша сила нас ограничивает. Поэтому отец и не слишком радовался, что я родился таким вот… одарённым. Чем больше силы, тем сложнее найти ту, которая её выдерживает. И сможет выносить дитя.

Он даже заёрзал, будто желая сдвинуться подальше, убраться от взглядов. Неловкая тема, которую обычно, если и обсуждают, то не в такой компании. Димка всё же продолжил:

— Женщина без дара не сумеет. А вот тёмных одарённых немного. Сильных целителей больше, но… кто отдаст за некроманта сильного целителя? На такую невесту желающие сами собой найдутся.

И поэтому Одоецкую не отпустят.

И плевать им будет на репутацию, слухи… на всё плевать.

— Именно, — Алексей Михайлович посмотрел на доску, на которой почти не осталось места. — Ваш род, Савелий, тоже никогда не отличался плодовитостью. И даже когда Громовы находились в полной силе своей, их редко бывало больше, чем Шуваловых. Два-три ребенка в семье и всё. Тьма дурно сказывается на женской способности, и каждая новая беременность даётся сложнее.

Татьяна побелела, кажется, сделав собственные выводы. Николя протянул ей руку, коснулся пальцев, успокаивая.

— Не стоит переживать. Когда тьма отмечает женщину, это… это иное, — Слышнёв всё-таки встал. — Вам не о чем переживать, история знает союзы, подобные вашему. Но дети в данном случае, скорее унаследуют силу отца.

Она выдохнула.

Она была не против. Да и я тоже.

— А вот Свет — дело иное. Свет в определенной концентрации благотворно сказывается на здоровье человека. Карп Евстратович?

— Да я чувствую себя помолодевшим. И теперь точно готов вернуться…

— После обследования, — прервал его Николай Степанович. — Когда я буду уверен, что вы не упадёте за воротами госпиталя.

— Так вот, одним из побочных эффектов является повышенное, так сказать, чадородие. В настоящее время род Романовых насчитывает триста двадцать семь человек обоего полу. Женщин в семье рождается традиционно меньше, тоже особенность крови, таким образом…

Он коснулся доски, но мел брать не стал.

— Даже если погибнут Государь и оба наследника… — Слышнев поморщился, до того не понравилась ему эта мысль.

— Трон не останется пустым, а граница выдержит? — завершил я.

— Именно. И нет, уничтожить всех непросто. Издревле младшие Романовы получали под свою руку города, дабы силой своей очистить их от тварей. А во времена былые, как вы заметили, твари в наш мир проникали куда более серьезные, чем сейчас. Но и сейчас кровь, конечно, разбавилась, но не настолько. Ветви, близкие к основной, — палец скользнул по краю доски, точно Слышнев собирался нарисовать что-то, но то ли места не хватило бы, то ли по иным каким соображениям, но рисунок не появился. — Ритуал, о котором вам поведал Михаил Иванович, помогает силе пробудится в крови. Раскрыться в полной мере. Да, старшей ветви перенести его легче, но и среди младших, полагаю, найдутся те, кто сумеет принять и удержать в себе свет. И нет, в последние годы среди Романовых не случалось странных смертей.

— Среди всех? — уточнил я.

— То есть?

— Ну… — я поёрзал, потому что придётся наступить на очередной мозоль. — Просто… как бы…

Почему-то вдруг вспомнился мёртвый ангел. Ярко так. Его ведь призвали. Кто? Как? И почему он откликнулся на призыв?

— Тот, кто это затеял, он не обошёл бы такой важный фактор стороной. Он изучал бы. И если, допустим, не брать законных детей… то остаются те, кто Романов по сути, но не по имени.

И опять тишина.

Ну вот что они как дети малые. Можно подумать, что если Романов, так сразу святой. Точнее технически, если брать наличие светлой силы в организме, он и святой, но я ж вижу, что здешние святые очень далеки от привычного мне канона.

— Синод следит за любым, в ком есть благословенная кровь, — мягко произнёс Михаил Иванович.

Орлов закашлялся, и Яр заботливо постучал ему по спине.

— С-серьёзно?

— Кстати, юноша, надеюсь, вы осознаёте, что не всем из услышанного можно делиться?

— Осознаю, — кивнул Орлов. — И клятву дать готов.

— Это хорошо. А говорят ещё, что у нас молодёжь безответственная… но да, жизнь сложна. И всякое в ней случается. Люди — это человеки, сколь бы сильны и благословлены они ни были.

Михаил Иванович сцепил руки и голову склонил, будто в молитве.

— А потому природа порой берет своё. Но поверьте, дети сии — это скорее богатство, которое укрепляет мир силой и светом. Они, и не зная о происхождении своём, получают образование. И занимают место в жизни…

— В Синоде?

— И в Синоде. Кровь, даже спящая, часто поворачивает душу к служению.

Ну да, а ненавязчивая опека извне направляет эту душу служить в правильном месте. Верю, что обходится без прямого принуждения, ибо дар — дело такое. Но вот чтобы совсем свобода воли…

Хотя у кого она есть, эта свобода воли?

— И никто из них не пропадал? — уточнил я.

— Вы переоцениваете мои возможности, Савелий, — Михаил Иванович сцепил руки. — Я знаю лишь о том, что такие дети есть… точнее не дети. То есть, дети, но разного уже возраста. Однако где они живут, в каких семьях воспитываются. Сколько их вообще… Знаю, что настоятель храма на Соловках — крови Романовых, но не от основного древа. И есть другие настоятели, обычно, монастырей закрытых, но крайне важных для Церкви. А ещё знаю, что порой дамы благородного и не очень происхождения вдруг проникаются желанием посетить одну крайне уединённую обитель. Женскую, мало кому известную. Уж простите, называть её я не стану, это к делу не относится. Главное, иные так проникаются духом, царящим там, что проводят в молитвах и очищении месяцы…