Хозяин теней 8 (СИ) - Демина Карина

Это уже не тайна. Видели все и ступени в горе, и те колонны.

— Тот мир старый, — я заглянул в опустевшую кружку, подумав, что за всеми этими разговорами очень уж хочется жрать. — Думаю, что гораздо старше нашего. И в нём есть следы существования иных цивилизаций.

— И человекообразные существа, — поддержал меня Николя.

— И они тоже. Не знаю, может, прежние обитатели одичали, а может, та цивилизация погибла, а это уже возникает новая. Главное, что и от старой кое-что осталось. Те же колонны, чаши…

И жижа, что в этих чашах собиралась, но не хранилась долго. Энергетический концентрат? Откуда он взялся? Или это тоже тень старого мира? Остатки системы, построенной не сотни, но тысячи, если не десятки тысяч лет тому? Для чего?

Для кого?

Отец с его разумом учёного не прошёл бы мимо такой загадки. Это дед или вот остальные, они принимали как данность, что колонны, что источник, что жижу, которая позволяет силе расти. Развалины? Да, есть. Но толку от них? Правильно, никакого. Как и опасности. Значит, можно не обращать внимания. Мышление практичное, тут не до романтики.

А вот отец…

— Не знаю, случайно или ещё как… — я устал говорить, а люди, собравшиеся в подвале, устали слушать. Орлов вот подался вперед, опёрся локтем на стол, а подбородком в ладонь. Демидов отвернулся, прикрывая рот рукой, не способный справиться с зевотой. Один Шувалов, как железный, сидит да наглаживает умертвие. А то не сводит красных глаз со Слышнева, явно не доверяя этому странному нечеловеку. — Может, сперва это было любопытство, а потом переродилось в нечто большее. Например, в попытку составить карту мира, если уж его планировали осваивать. Или в поиск сокровищ, или в ещё что. Но однажды он нашёл эту треклятую книгу…

— Или создал её, — Николя закашлялся. — Извините… это нервное. Я просто вот подумал… бумага хранится плохо. Манускрипты, которым не одна сотня лет, зачастую повреждены и так, что прочесть их крайне сложно. Шкуры — лучше, но ещё лучше — камень или глина. И книга… она небольшая. То есть, я так думаю, потому что её получилось унести и спрятать. Почему тогда ваш отец отыскал только её? Других не было? Истлели? А эта единственная сохранилась? Или, возможно, он искал развалины. Храмы, библиотеки… не знаю, другие какие-то здания? Сооружения? Возможно, то, частью чего являлись колонны. Он взялся раскапывать, расчищать. Нашёл письмена. В Египте многие гробницы изнутри украшены рисунками. А есть и фрески, и резьба по камню. Она сохранилась бы лучше книги.

— Но вынести её из храма было бы сложно.

Ну да, со стеной вместе.

— Именно. А вот перерисовать — да, почему бы и нет. В блокнот. Или на отдельные листы, которые потом сшивались бы… и тогда кое-что связывается.

У меня вот ничего не связывается. И не только у меня, потому что Орлов вон плечами пожал и поглядел на Яра, а потом на Шувалова, который покачал головой, мол, тоже не очень понимает.

— Смотрите. Если его заинтересовала чаша и жидкость, которая появляется в ней, то логично было бы предположить, что он начал изучение самой системы. Того, откуда жидкость берется, постамента, на котором чаша стоит…

— Дед бы не позволил копать, — Тимоха произнёс это с абсолютной уверенностью. — И проследил бы, чтобы запрет не нарушали.

— Именно. Там бы не позволил, но если чуть дальше? Дальше ведь были развалины тоже.

— Были, — Тимоха согласился. — Но там… то ли обвал произошёл, то ли провал. Там копать сложно. Один человек точно бы не справился. А чужаков в поместье не было. Не пустили бы…

— Чаша могла быть и не одна, — до меня всё-таки дошло, туго и со скрипом, усталость сказывалась. — Допустим, отец хотел бы понять, как оно работает, но спорить с дедом не решился. Если тот и смотрел на некоторые эксперименты сквозь пальцы, то раскопок в этом месте не допустил бы точно. Это если не храм, то почти. Верно? Залог родовой силы.

— Да, — произнёс Тимоха. — Эта… вода, она помогала. И тени росли быстрее, и мы становились крепче. Даже Варфоломей, он… пил воду, пусть и не имел тени. И некоторые другие ближники, из тех, что кровью давно с Громовыми связаны. Для обычных людей вода была опасна, а вот для тех, кто с нами, то наоборот, полезна. У кого-то даже дар открывался…

И значит, место важное и ценное. Так что никто не позволил бы папеньке посмотреть, как оно работает.

— Ему пришлось найти что-то другое, возможно, похожее.

— Как?

Хороший вопрос. С одной стороны, в том мире папенька чувствовал себя свободно. С другой… с другой в тамошних степях можно вечно бродить. Мы вот на родничок наткнулись, но я сомневаюсь, что сумею вывести к нему в другой раз, даже если окажусь где-то неподалёку.

— Возможно, — в голове прочно сидела одна мысль. — Она показала.

Потому что кому, как не хозяйке того мира знать, где находятся эти вот роднички.

— Она — это… — Орлов запнулся от тычка в бок и поглядел на Демидова с укоризной. — Да хватит в меня тыкать! Спросить уже нельзя!

— Она говорила про отца. Что возлагала на него надежды… и значит, как минимум, они встречались.

И дядька в разговоре, который запомнила Тьма, тоже упомянул о её благословении. Да и она как-то обмолвилась.

Вспоминай, Громов.

Всё вспоминай.

Закрывай глаза.

Встречи, разговоры. Надо же, казалось, никогда не забуду, как же, с божеством беседа. Впечатлений до конца жизни, но вот уже и они подёрнулись туманом. Но я зацепил.

Вытащил.

И понял.

— Нет, — слово моё прозвучало жёстко. — Книга — это другое… совсем… или часть. Мора сказала, что когда-то поделилась с людьми кровью и силой, но тело человеческое было слабо.

Нужное воспоминание вытягивалось неохотно.

— Поэтому её сила воплотилась в разные предметы, в том числе в книгу.

— Книгу Мёртвых, — произнёс Димка Шувалов очень и очень тихо. — Извините. Если так, то это, кажется, наша книга. Когда-то была наша. Её украли. Давно… точнее… там такая история. Глупая. О любви… и ещё о том, почему Шуваловы больше не женятся по расчёту.

— Офигеть, — выдал Орлов и потянулся.

Карп Евстратович сел на место, тоже покосился на пустую чашку, ложечку свою подвинул поближе и этак, безнадёжно почти произнёс:

— Излагайте, юноша… самое время поговорить о любви. Если, конечно, это не тайна.

— Да нет, — Шувалов смутился, не привык он к такому вниманию. И поёжился. — Когда-то… давно, очень давно, больше двухсот лет тому в роду, тогда ещё не Шуваловых, хранилась Книга Мёртвых. Это… это действительно книга.

Ну да, какая неожиданность.

— Листы её сделаны из человечьей кожи, которая пропитана кровью тварей и силой тёмного мира. И её тоже. Моры. Она дала прапрадеду знания, как поднимать мертвецов и как их упокаивать. Как забирать из мира тьму и как её наслать. Вот… ну и другие тоже. Разные.

Правильно, я бы тоже не стал вдаваться в подробности.

Тимоха кивнул, явно соглашаясь.

— Но написана она была языком, которого не существовало. В нашем мире. Прапрадед знал много языков, но он не использовал их. Побоялся, что даже если использовать самый редкий, то книгу всё одно прочтут. То есть, если случится, что она попадёт в другие руки, то кто-то сможет взять и прочесть. А те знания… они не для всех.

Тоже разумно.

— И тогда ему дали язык другого мира… вот. Но в книге ничего не было про воду. Жижу то есть. И про развалины не было. Там только наши знания. То есть которые про некромантов. Понимаете?

Все кивнули, показывая, что понимают.

— И потом её дописывали. И на том языке. И на нашем, уже когда род вошёл в силу. На латыни порой. Сопоставляли разные методы. И так-то всякое… отдельные листы у нас сохранились. Выписки тоже. И даже полные копии. Их сделали лет триста тому, на всякий случай. Хотя, конечно, это другое. Это просто информация, а силы в ней нет.

Зато есть знания.

А знания — та ещё сила, как показывает практика.

Клыкастая пасть приоткрылась и, ухватив Димку за пальцы, очень аккуратно сдавила. Костистый хвост хлопнул по полу и Зевс заурчал.