Хозяин теней 8 (СИ) - Демина Карина

— Всё хорошо, — откликнулся Димка. — История просто такая. Неприятная для рода. Эта книга хранилась в старом поместье. Её изучали… сперва сын того первого Шувалова. Точнее тогда ещё мы носили имя Пелевских. Потом и его сын… и так повторялось из поколения в поколение. Род и вправду был небольшим. Однажды и вовсе едва не оборвался. Уже потом Пелевские и стали Шуваловыми. Но даже мне пришлось учить тот язык, и Герману, и всем. Пусть самой книги больше нет, но мы должны его знать.

Судя по выражению Димкиного лица, знания были не из тех, которые давались легко. А я ещё на латынь жаловался.

— Сперва всё было и неплохо, но потом как-то разладилось. Дела рода год от года шли хуже и хуже. Мы ж некроманты. А их не любят. В Европе вот Святой Престол целые рода начали вырезать… у нас тоже Синод поговаривал, что некромантия — занятие проклятое. Но оказалось, что без нашей помощи они не справляются. Однако всё одно ограничений было много. И тем заниматься нельзя, и этим тоже. Торговать напрямую нам долго запрещали, только через представителей Синода и можно было, которые вроде как снимали с наших товаров тёмные проклятья.

И заодно брали за свои услуги немалую цену. Что напрочь делало торговлю занятием невыгодным.

— В общем, земель становилось меньше и меньше. Былые заслуги забывались. Репутация оставалась. При дворе нас видеть не желали, точнее опасались… и тогда тот мой прапрадед решил, что можно поправить дела выгодным браком. Нашёл младшему сыну невесту. И одарённую целительницу, и богатую. Дочь купца. Миллионщика. Тот тоже рад был. В ту пору купцам не позволено было ни землю покупать, ни людьми владеть, а вот если дочь в дворянство перейдёт, то можно через неё или ещё как по-родственному устроить. Потому и приданое положил, и о делах совместных речь шла. А потом…

Потом, конечно, всё как в сказке.

Невесту молодой некромант навещал, как оно положено, подарки дарил и во дворе терема под ручку выгуливал, потому что за пределами двора — это уже неприлично. Ну и гуляли не вдвоём, а со свитой из мамок, нянек и девиц-приживалок, среди которых некромант и заметил одну. Дальше любовь-морковь.

И чувство долга в противовес.

Папенькино непонимание, ведь всё уже договорено, и купец не поймёт, ежели вдруг его кровиночке предпочтут какую-то там дальнюю родственницу, взятую в дом из милости. Да и сама девица не впечатляла. Дар едва-едва теплится, а за душой помимо красивых глаз — две подушки и кроткий нрав. Не совсем то приданое, которым дела поправить можно. А поскольку времена были не чета нынешним, то батюшка входить в положение не стал. Кулаком по столу бахнул, нахмурился сурово и велел не дурить.

Закончилась эта вся бодяга побегом из дому.

Влюблённый юноша выкрал из терема избранницу… нет, что я говорил! Значит, это не цыганская кровь Шуваловых попортила, а они давно уже своеобразно к браку относились. Тут цыгане скорее просто в тему пришлись. Главное, что парочка, чувствуя, что понимания у старших они не найдут, срочно отбыла на Кавказ. Где-то по пути и поженились.

Ну а книгу молодой тогда ещё не Шувалов прихватил, чтобы почитать на досуге. Точнее, чтобы получить через неё силу, стать великим некромантом и основать свой собственный род. Тогда бы он, начитавшись вдосталь, конечно, книгу бы вернул.

Честно намеревался.

Но закончилось всё не слишком хорошо. Кавказ всегда был неспокоен. И одинокий парень с красивой девицей — это прямо вызов. Даже если некромант.

И некроманта при желании убить можно.

— Его нашли. Тело обгрызли волки, но кровь не обманешь. Это был он. И убили его подло, из засады. Что стало с девушкой — не известно. А книга пропала. Её искали. И девушку тоже. Хорошо искали. Наши люди и награду назначали, и…

— Не нашли? — тихо спросила Татьяна.

— Нашли селение, в котором не осталось живых. Никого… и не из-за прорыва. Он сумел одарить своих убийц на прощанье. А они принесли проклятье домой. Но книга пропала.

Тогда.

А потом нашлась?

Или нашёл кто-то другой, просто прочесть написанное тьмой не сумел?

— Отцу эту историю его отец рассказал. Всем Шуваловым рассказывают. В назидание. И он упоминал, что там, в той деревне, ощущался её след. И что ни одно проклятье, даже смертное, не легло бы так, как это. И что там по сей день не то, что не живёт никто, даже трава не растёт. Вот… и что с того времени больше она Пелевским-Шуваловым не показывалась. До недавнего времени.

Димка коснулся черного птичьего черепа, и Слышнев поморщился.

— А могла она книгу забрать? — спросил я.

— Могла. Наверное… тогда понятно, почему мы её не почувствовали, хотя должны были бы.

Забрать у Пелевских-Шуваловых, прогневивших богиню, которая, может, и сверхсущество, а влюблённым посочувствовала, и отдать папеньке?

Вот за какие заслуги, а?

— С того времени и силы наши стали убывать, да и в целом… года не прошло, как от всего рода один человек остался, — сказал Димка. — Он и женился на Шуваловой. Ну и как-то так…

Так.

И этак.

А на доску-то что писать?

Впрочем, Татьяна красивым почерком вывела: «Книга мёртвых».

— Если это она… — Димка посмотрел на доску и голову склонил. А следом за ним, подражая хозяину, склонил и Зевс. И клянусь, выглядели они почти близнецами. — Тогда надо сказать отцу. Есть способны отыскать её.

Сказал и улыбнулся.

Нехорошо так. Прям я даже сразу понял, почему некромантов не любят. Жуткие они. Даже когда вежливые.

Глава 28

Глава 28

Как окончательно установлено, землетрясением в Сицилии разрушено 24 города и множество сел и деревень. Все населенные раньше местности по берегам Мессинского пролива морские волны совершенно смыли с поверхности земли. По последним официальным данным, всего погибло до 200 000 человек. В спасении и оказании помощи жертвам катастрофы принимают участие 36 итальянских русских и английских военных судна. Опасность прорывов сохраняется. [1]

Известия.

Доска заполнялась словами. Наверное, человеку постороннему всё это показалось бы сущей белибердой.

Целители.

И Гильдия. К ней вопросов много, но на доске для них не остаётся места. Да и вслух проговариваем лишь основное: запретные артефакты, родовые целители и клятвы, которые они как-то вот умудряются обойти.

Эликсир с его номерами. И те, кто его потребляет.

Срывы. Гибель.

Стела.

Революционеры и бандиты. Они ненавидят друг друга, не замечая, до чего похожи. И методами работы, и идеями о своей избранности, которая ставит их над другими людьми. Кодексами, пусть даже один зовётся воровским законом, а другой — пафосно, катехизисом революционера.

Охота на одарённых.

И вода, которая то ли живая, то ли мёртвая. Белая и чёрная. Черная и белая.

Химеры.

Освоение мира.

И снова тень Профессора над всем этим хаосом.

Гибель ангелов. И перо.

Перо, которое было…

— Стоп, — я скользнул взглядом по списку и потёр виски. — Мы ошиблись. Я ошибся. Перо было не из запасников Синода. То, которым пытались добить наш род. То перо было добыто не так давно. Его выдрали из мёртвого ангела.

Я поморщился, потому что голова раскалывалась, то ли от усталости, то ли от избытка информации, которую я искренне пытался состыковать вместе. Мозги же притомились перебирать кусочки этого паззла.

— Разве такое возможно? — Орлов и тот слегка притомился, уже не ёрзает, но доску изучает внимательно. Думать нечего, что в доме Орловых появится своя, такая же.

И у Демидовых.

И у Шуваловых. Но пускай. Глядишь, старшие и увидят в этом хаосе что-то, нам недоступное.

— Возможно. Мне тот, другой… Светозарный показал. Не смотри, Никит. Я сам не знаю, это… противоположная Море сущность или кто-то из тех, кто рядом с… престолом. Выражусь так, потому что слов, извините, не подберу. Он явился в поместье именно потому, что услышал или учуял это перо. И потому как его человек… то есть не человек, это уже и близко не люди, был убит. Мне показали как.