Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович

Она весело подмигнула мне, и беспокойство отпустило окончательно. Как все же хорошо, когда можно доверять!

На следующий день я навестила сына… В помещение, где находился Игорь, моего мужа привели одновременно со мной. И мы, подойдя к ванне (почему-то на цыпочках), молча смотрели, как наш мальчик лежит там, среди живых мерцающих искр, особенно густо облепивших голову, и безмятежно улыбается во сне… Лицо его неуловимо изменилось — приобрело какую-то взрослость, что ли… На щеках прекрасный здоровый румянец, светлая челка прилипла ко лбу, веки чуть подрагивают — наверное, ему снится что-то хорошее… Худенькая фигурка, острые коленки, длинные пальцы с изгрызенными ногтями… Вон, на запястье, уже начавший белеть шрам — это он поранился во время очередного приступа, когда разбил стеклянную полку. Родинка на плече, точно звездочка… Он был похож на ангела — такой голенький, светлый, такой невинный, в ореоле светящихся точек, выглядевших будто нимб… Игореша мой, солнышко! Самый прекрасный мальчик на свете! Как же я тебя люблю!

Губы мои шевелились, слезы текли по щекам. Нежность к сыну, счастье, что он исцеляется, разрывали сердце сладостной болью. И, замерев, глядела и глядела я на своего мальчика, не в силах оторваться.

В это время присутствующая здесь же Лилия что-то говорила, но я плохо улавливала смысл. Кажется, отчитывалась о ходе лечения — я лишь поняла, что все идет успешно. И только в какой-то момент я осознала, что муж стоит рядом, почти прикасаясь ко мне рукавом. Я быстро взглянула на супруга — и меня поразило, какое у него было лицо. Почти неузнаваемое. Нет, дело не в том, что он помолодел или гладко побрился, или вдруг сгладились его резкие, точно рубленые, черты. Нет — на его лице тоже была нежность. И любовь. И сопереживание. И счастье. И глаза его блестели от слез — я видела это явственно. И губы его тоже двигались. «Игорь… Игорь… сынок…», — без труда прочитала я.

И тогда он взглянул на меня. «Прости…» — говорил его взгляд. «Все хорошо…» — безмолвно ответила я, и теплая волна, возникшая внутри, повлекла меня к нему.

Как все произошло? Я не помню. Помню лишь, что почувствовала вдруг его объятия — теплые, крепкие, надежные. Я сжала его руку — и так мы стояли, прильнув друг к другу, и он гладил меня по плечам, а я прижималась к нему все крепче. Нам не нужны были слова — лучше тысяч слов говорили эти объятия. Все плохое сгинуло и растаяло как дурной сон. Все встало на свои места. Словно развеялось злое колдовство, и вернулись в нашу семью любовь и нежность, забота и участие. А главное, что спали чары с прекрасного юного принца, и когда он проснется окончательно, то все бесконечное сияющее Мироздание раскроется пред ним и поманит сокровищами, доступными лишь тому, у кого чистый и могучий разум…

Часть 124

Часть 124

20 марта 2000 года, 13:05 мск, город Грозный, аэродром Северный

Подготовка к внезапному необъявленному визиту будущего президента велась всю неделю. То есть в истинную суть всей этой лихорадочной суеты был посвящен только генерал Трошев, но он героически молчал, понимая меру своей личной ответственности. Все остальные, в том числе глубоко законспирированные агенты западных разведок и отчасти боевиков, могли лишь догадываться о причинах такой бурной деятельности и гадать на кофейной гуще.

Кстати, Серегин, просмотрев спецификацию на оборудование, которое планировалось закупить в мире императора Алексея Николаевича и поставить Объединенной Группировке Федеральных Сил на Северном Кавказе, поморщился и распорядился дополнить ее комплектами связи и управления войсками, вплоть до ротного уровня того же происхождения. И Алексей Николаевич не подвел: не моргнув глазом, поставил на спецификации свою визу, и та обрела силу закона, и все завертелось в темпе «это надо было еще вчера». Изделия армейского назначения (новые, исправные, но не первой свежести) поставили с резервных складов Военного Ведомства (чтобы заменить их оборудованием самых современных моделей, разработанных с использование галактических технологий), а на гражданскую технику оформили императорский заказ, который там исполняется поставщиками вне очереди. То, что армейское оборудование для связи и управления войсками было не самым современным, Специального Исполнительного Агента ничуть не обеспокоило и даже не смутило: Основной Поток до таких высот технической мысли своим ходом дошкандыбает не ранее середины двадцать первого века.

Одновременно инженеры из серых эйджел перенастроили резервные каналы орбитальной сканирующей сети так, чтобы та могла коммуницировать с данным типом оборудования, после чего на местности имели место два последствия. Во-первых, российские армейские части, а также подразделения ФСБ и МВД «прозрели», начав получать информацию об обстановке и переговорах противника напрямую с вывешенных Серегиным имперских сканирующих сателлитов. Во-вторых, боевики перестали слышать в эфире настоящие переговоры «федералов»: не додумались тут еще даже в самых общих чертах до цифровых каналов связи, а то, что передавалось через обычные для этого мира радиостанции, на самом деле было чистейшей дезой, итальянской пастой в остром томатном соусе, повешенной на мохнатые уши.

Было и третье последствие, но чисто психологическое, так что о нем стоит сказать особо. Конечно, в войсках знали или догадывались, что у Российской Федерации за пределами этого мира завелся могущественный союзник, и известно о нем лишь то, что он уже неоднократно наносил боевикам сокрушительные удары, приводившие к полному истреблению противника. Более-менее достоверной информацией владели солдаты и офицеры сто четвертого парашютно-десантного полка прославленной семьдесят шестой Псковской десантной дивизии, ставшие участниками и очевидцами боя за высоту семьсот семьдесят шесть, а потом обследовавшие место ночного побоища, да разведчики, прочесывавшие местность в окрестностях села Комсомольское. И там, и там впечатлений от увиденного было выше головы, и эти сведения, обрастая по пути домыслами и вымыслами, широко расползлись вширь как предельно достоверная информация, и даже достигли противоположной стороны, отчего наиболее нестойкие завибрировали и стали оглядываться по сторонам. Однако на данный момент вовсе не это являлось хоть сколь-нибудь важным, так как условия для массовой инверсии тех, кому стоило это делать, еще не сложились.

Самым интересным был тот момент, когда товарищи офицеры в пунктах временной дислокации и на боевых позициях начали распаковывать поступившие в их подразделения кофры из серо-зеленого жесткого вспененного пластика (армейское оборудование) и яркие коробки из мелованного картона (изделия гражданского назначения), в которых, впрочем, оказалась похожая упаковка, только не столь массивная. А внутри этой тары находилось то, о чем российские военнослужащие, вплоть до генеральского уровня и мечтать не могли. И не только российские. На двухтысячный год в Основном Потоке чего-то подобного даже близко не было вообще ни у кого. Да уж, визит Деда-Мороза и путешествие в пещеру Али-Бабы в одном экономичном флаконе.

Ротный комплект оборудования состоял из тактического раухера (именно так, а не «компьютера»), почти невесомых раций размером с тонкую пачку дамских сигарет, широкоформатного плоского и очень легкого экрана, на упаковке названного «домашним кинотеатром». И все это подключалось через коммутатор каналов связи с выходом на спутник, которому не нужна параболическая антенна трехметрового диаметра. Ему вообще ничего не требуется, кроме подключения питания и нажатия на клавишу включения, после чего на небольшом табло появится надпись «спутниковая сеть обнаружена» — и все, можно работать. Коммутатор сам найдет все совместимое оборудование, что есть поблизости, и армейское и гражданское, после чего установит связи между устройствами и подключит входящие-исходящие каналы. С одной стороны, это связь с командованием и вышедшими в поиск разведгруппами, с другой, возможность просмотра всех спутниковыхроссийских телеканалов и телефонная связь с любым номером* в пределах России. В полевых условиях все изделия запитывались от полевого реактора холодного термоядерного синтеза мощностью сто киловатт, выдающего привычные каждому русскому человеку двести двадцать вольт на пятьдесят герц. И инструкции ко всему этому великолепию, а также обозначения на самих изделиях и программный интерфейс, были исполнены на чистом русском языке, а не на английском или, к примеру, на японском. Все техника такая дружелюбная к начинающему пользователю, что только не улыбается, не машет хвостиком и не спрашивает: «Чего изволите, барин?».