Но, конечно же, и приказчик, и сторож, отвечавший за охрану оборудования, поняли, что в новостях речь шла обо мне, так что первая половина встречи прошла в вопросах о моём самочувствии.
— Господа! — произнесла я твёрдо и громко, всячески растеряв терпение. Да и стоять на одном месте мне было чертовски больно из-за ноги. — Давайте перейдём к делу. Хотелось бы сегодня успеть побольше, я и так пропустила два дня.
Мужчины, не сговариваясь, посмотрели на меня как на душевнобольную. Я пожала плечами и отмахнулась.
Зато мы, наконец, вошли в просторное, чистое и сухое помещение. Внутри пахло машинным маслом, железом, свежим лаком и чернилами.
— Это литограф-пресс, — отчитался приказчик, сверяясь со своими записями и показывая на массивную машину с чугунной рамой, рычагом и плоской плитой.
С его помощью мы будем печатать иллюстрации и обложки.
Дальше мы подошли к ручному станку, который будет использоваться для печати чего-то малоформатного: визитки, листовки, купоны, которые я собиралась внедрить, и прочих мелочей. В России их именовали «американками» или «бостонками» — по месту изобретения.
Затем я осмотрела стеллажи с выдвижными ящиками, в которых были аккуратно уложены литеры (буквы) и пробелы для набора текста. Всё было организовано так, что и придраться не к чему: буквы шли в алфавитном порядке, в отдельных отсеках, внизу лежали линейки-рамки и инструменты набора.
В небольшой кладовой хранились кипы чистой бумаги. Я принюхалась: воздух был сухим, влажность не ощущалась. Хорошо. Значит, листы не пострадают.
Вдоль стен под окнами шли столы для наборщиков, чтобы получить как можно больше дневного света, а в самом углу притаилась моя гордость, на которую ушло немало средств. Настоящая скоропечатная машина. Основное её преимущество заключалось, как легко догадаться, в производительности.
Если ручным станком в час можно было сделать не больше ста оттисков, то скоропечатная машина, даже самая простая и дешёвая, как у меня, позволяла сделать около семьсот!
Я была уверена, что инвестиция со временем окупит себя. Вообще, в мои самые смелые планы входило, что однажды в типографии будет печататься не только мой журнал, но и другие газеты и журналы. Так что дорогой станок я называла инвестицией.
Хорошо, конечно, что в университете нам преподавали историю типографского дела. Иначе ни за что на свете я бы не разобралась во всех этих тонкостях и премудростях. А сколько каталогов было просмотрено, когда я выбирала оборудование!
Правда, я до сих пор не была уверена, что разобралась полностью...
— Что же, — я удовлетворённо кивнула и огляделась ещё раз. — Кажется, всё готово и всё исправно.
Приказчик, с которого сошло семь потов, пока я придирчиво ходила и осматривали валики, ручки, прессы, зажимы, подшипники и прочее, выдохнул, не скрывая облегчения.
Надо сказать Александре, чтобы выделила ему премию. Всё подготовил и организовал действительно идеально.
Теперь наступила моя очередь: подыскивать персонал, проводить собеседования. Я решила, что сама поработаю редактором журнала. Материалы для первого и второго выпуска у меня уже в принципе были. В виде набросков, которые нужно соединить и структурно изложить, но с этим я справлюсь.
Настроение было преотличным. Даже несмотря на недавний страх, которого я натерпелась. Казалось, теперь ничто не сможет меня остановить. Быть может, раньше я каким-то шестым чувством ощущала незримое присутствие Бориса в своей жизни. Ведь порой думала, что за мной следят или слишком пристально смотрят. Теперь это чувство исчезло, и я словно огромный булыжник скинула с плеч. Хотелось летать, жаль, нога сильно ограничивала эту возможность.
Вот и сегодня я невероятно устала стоять, и пришлось отменить все планы и отправиться домой. Посещение типографии меня изрядно вымотало.
И всё было хорошо в моих планах, кроме одной мелочи. Борис, может, и исчез из моей жизни.
Но в лице Лилианы я приобрела нового врага.
Глава 60
Князь Урусов
Когда сестра спустилась в гостиную и увидела меня, то застыла в дверях и даже слегка приоткрыла рот, словно и не дворянка вовсе.
— Ваня? — она прижала руки к груди, затем принялась бездумно поправлять блузу, разглаживать манжеты, убирать за ухо несуществующие пряди волос.
Выучка маменьки.
— Признаться, я подумала, горничная перепутала, когда доложила о вас, — произнесла она дрожащим голосом. Затем взяла себя в руки и подошла ближе, неловко замерла, не решаясь ни обнять, ни поцеловать.
Её взгляд настойчиво скользил по моему лицу, задерживаясь на синяках. На пятый день начали уже подживать.
— Вы никогда не бывали у нас в гостях, — Анна, мимолётно прикрыв глаза, окончательно пришла в себя. — Прошу, присаживайтесь. Я велю подать чай.
— Я ненадолго, — сказал я резче, чем намеревался.
Губы у Анны дрогнули, но она всё же позвонила в колокольчик и велела появившейся в дверях горничной подать чай.
Я устроился в кресле, с любопытством оглядываясь. Скудная обстановка гостиной говорила о финансовом положении сестры лучше всяких слов.
— Что-то случилось? — Анна села на самый край дивана и выпрямилась, сложив ладони на коленях. Пальцы она сцепила в замок и безбожно выкручивала.
Нервничала.
Неужто я так её пугал?..
— Я читала в газетах о том, что произошло... Хотела навестить, но потом вспомнила, что вы не любите незваных гостей. Я отправила записку... — Анна пожевала губы.
— В газетах не было моей фамилии.
Уж я об этом позаботился.
— Несложно было угадать вас в « присяжном поверенном У.», — она улыбнулась, и улыбка чрезвычайно украсила её одутловатое лицо, обрамленное тёмно-русыми волосами, уложенными в простую косу.
— Я приехал, чтобы передать это, — я протянул сестре папку, которую всё это время держал в руках. — Хм… это специальный счёт, который я открыл на имя твоих детей. Кирилл рассказал, что хочет стать присяжным поверенным. Отправь его в гимназию или оплати преподавателей. Пусть мальчик учится. Ты моя сестра, потому доступ к деньгам имеешь только ты. Не Мишель.
Кажется, когда прозвучало имя мужа, Анна вздрогнула. Недоверчиво она взяла папку и раскрыла её, пробежалась взглядом на удостоверяющем свидетельстве. Когда подняла на меня взгляд, в глазах стояли слёзы. Одна сорвалась с ресниц и упала прямо на документ.
Я поморщился и с трудом сдержал раздражение.
— Но... — Анна моргнула. — Мы справляемся... сейчас. Мишель... он устроился на службу, благодаря вашей рекомендации. Ходит исправно, его хвалят, — на её губах появилась робкая улыбка. — Вы и так очень много для нас сделали, брат.
— Это не для вас. Это для детей, — сухо сказал я. — Бери, Анна. Не отказывайся... Прошу, — добавил совсем тихо.
Брови сестры взлетели на лоб, а затем она проницательно прищурилась, и я вспомнил, что до того, как родители выдали ее замуж, желая видеть баронессой Штейн, она числилась у преподавателей на хорошем счету и не только у тех, что учили этикету и скрипки. Но муженёк-мот и рождение детей, безденежье, а также давление нашей матери превратили Анну в забитую женщину.
Я тоже приложил к этому руку.
— Что-то случилось? — она скорее сказала, чем спросила, всё же удивив меня своей проницательностью. — Вы уезжаете в длительное путешествие? Долго не появитесь в Москве? Или... — Анна испуганно ахнула. — Вы же не больны, нет?
— Нет, я вполне здоров, — поспешно ответил я, желая пресечь любые причитания. — А что до твоего вопроса... Да, случилось. Я намерен порвать с Лилианой. Могут быть последствия. Неприятные для всех нас.
Несколько мгновений Анна смотрела на меня, словно видела впервые в жизни, а затем её лицо озарила довольная улыбка.
— Наконец-то, — выдохнула она с выражением абсолютного счастья. — Наконец-то, брат!
Теперь пришёл мой черёд озадаченно смотреть на сестру. Вот уж никогда бы не подумал.
