— Давно пора было избавиться от этой гадюки. Она отравила жизнь Павлика и чуть было не отправила твою!
— Я думал, ты была сходна во мнении с матерью.
— Нет, — Анна гневно сверкнула глаза, вдруг показав совсем другую себя. — Мне никогда не нравилась графиня Вяземская, и я счастлива, что ты намерен расторгнуть с ней помолвку, брат.
Папку сестра всё же взяла. Поблагодарила и вновь всплакнула, а на прощание совершенно неожиданно обняла за плечи и поцеловала в щеку. Ещё и пожелала удачи...
Чудные дела творятся.
Дом встретил привычной тишиной и порядком, и впервые за очень долгое время я ощутил какой-то странный укол в груди. Словно чего-то недоставало?.. Вспомнил, как шумно было у Веры на завтраке, когда за стол сели её новая помощница, больше напоминавшая строгую гимназистку, и Субботин.
Я любил тишину и покой, мне нравилось, когда никто не дёргал меня, не звал, ни о чём не просил… А теперь вдруг заскучал. И тишина нравилась уже не так сильно.
В кабинете ждали бумаги: документы на ещё один счёт, для матери. Что бы ни случилось дальше, на её средствах наш разрыв с Лилианой никак не отразится. В конце концов, она моя мать и княгиня Урусова, пусть и вдовствующая. Я глава семьи, обязан о ней позаботиться. Даже если разразится скандал, и моя репутация будет загублена, мать я обеспечил до конца её дней.
А встретившись сегодня с Анной, почувствовал странное спокойствие. Раздал долги, так сказать.
Может, и не напрасно я так долго спал и закрыва на всё глаза. Лилиана совершенно перестала меня опасаться. И почти не пряталась. Даже ломбард посещала, не таясь. И ещё одно место... Совсем недавно я приставил к ней слежку. А уже столько успел узнать.
Против воли на ум пришёл совсем другой отчёт. Сегодня Вера почти весь день провела в купеческом товариществе, а затем ездила в министерство. А накануне — в типографию. Когда за завтраком её помощница обронила в разговоре, что должна подыскать для неё экипаж и кучера, я понял, что это мой шанс. Познакомил Александру с нужным человеком и теперь знал, чем занималась любимая женщина.
Я был слишком занят, утрясая дела, чтобы её навещать. Хотел со всем покончить как можно быстрее: открыть отдельные счета матери и племянникам, переписать завещание, порвать с Лилианой. Все дела из списка, кроме последнего, были выполнены. Наступила пора браться и за него. Я спел ещё и потому, что невеста странно затаилась. Я ждал неминуемого скандала, когда газеты опубликовали заметки о случившемся с Верой. Ведь Лилиана не могла не узнать нас, пусть фамилии и были сокращены до одной буквы.
Но невеста молчала. И её молчание пугало. Пусть за ней и следили по моему приказу, я не мог залезть ей в голову, чтобы прочитать мысли. А увлечения невесты, которые открылись мне совсем недавно, говорили, что она очень и очень больна.
Чтобы поставить точку, я пригласил Лилиану на обед. Конечно же, не в Стрельну, которая теперь хранила воспоминания лишь о Вере. В безликий и вульгарный Яръ. Впрочем, ей он всегда нравился.
Надеялся, что общественное место убережёт от скандала. Не хотелось успокаивать взбешённую женщину.
А то, что Лилиана будет в ярости, я знал наверняка.
На другой день в Яръ я приехал раньше назначенного времени и невесту дожидался уже за столом. Она не вошла, вплыла в просторное помещение, гордо прошествовала ко мне, сверкая украшениями в свете новомодных электрических ламп.
Я встал, но не поднёс её руку в перчатке к губам. Вместо этого усадил в ближайшее к себе кресло. Лилиана прищурилась, но ничего не сказала. Только улыбнулась своей акульей улыбкой.
— Какой приятный сюрприз, — пропела он сладким голосом. — Жених вспомнил о бедной невесте.
Я намеренно подвёл её к соседнему креслу. Не хотел, чтобы мы говорили через стол, чтобы нас могли подслушать.
— Я разрываю нашу помолвку, — сказал, глядя в её глаза.
Неестественно большие зрачки стали ещё больше, заполнив собой почти всю радужку. Её глаза влажно блестели, она постоянно облизывала пухлые губы.
И как я мог прежде не замечать.
Списывал всё на экзальтированность. На истеричный характер.
Но не замечать я мог легко. Я же всячески её избегал, виделся раз в месяц, если не реже.
— Ты сошёл с ума, князь? — бросила Лилиана хриплым голосом. — Я тебя уничтожу.
— Нет, дорогая моя, — я спокойно качнул головой. — Это я тебя уничтожу, если ты не согласишься.
Глава 61
Князь Урусов
— Я всё знаю.
Лилиана надменно вскинула изящную, идеально очерченную бровь. Пухлые, вишнёвые губы приоткрылись, показав белые ровные зубки, когда она вызывающе усмехнулась.
— Ты закладываешь у ростовщика вещи, а затем едешь... — я склонился к невесте и прошептал название и адрес злачного местечка прямо в идеальное ушко с крошечной родинкой. — Два раза в неделю, Лилиана. Я консультировался с докторами. Ты больна. У тебя выработалась привычка и зависимость... от этого.
Я проглотил слово, которое хотел сказать, когда увидел, что к нам направлялся официант. Он расставил напитки: Лилиана, желая позлить, заказала шипучку, но теперь даже не притрагивалась к своему бокалу, прожигая меня полным ненависти взглядом.
— Ты следил за мной? — выдохнула она ошеломлённо.
— Не тебе одной это дозволено, — я равнодушно пожал плечами.
— Ты не следил за мной два года. Тебе было плевать, где я, что я... с кем я, — прибавила мстительно, а я брезгливо поморщился.
Прищурившись, Лилиана пытливо меня рассматривала.
— Тебе было всё равно. Тебе и сейчас всё равно. За мной ты следил из-за другой женщины, — с горечью произнесла она, словно говорила с собой. — Из-за своей купчихи.
Её изящный нос скривился, вокруг него поползли некрасивые складки.
Я не стал ни оправдываться, ни опровергать её слова.
— Я дам тебе хорошие отступные. Сумма будет достаточной, чтобы ближайшие несколько лет ты могла безбедно жить. Если избавишься от своей... привычки. Мы разместим в газете объявление о прекращении помолвки. И больше никогда друг о друге не услышим.
Лилиана вскинула голову, стрельнув по мне яростным взглядом.
— Не надейся, — прорычала она, с трудом держа себя в руках. — Даже не надейся, что сможешь так легко от меня избавиться, — и, вскинув дрожащий подбородок, залпом опрокинула в себя бокал шипучки.
Её раскрасневшиеся щёки пылали румянцем, на нахмуренном лбу выступила испарина. Лилиана нашла взглядом официанта и подозвала его вульгарным взмахом руки, сквозь зубы велела принести ещё шипучки.
— Да не бокал, а всю бутылку! — припечатала.
Бедный юноша с испугом поймал мой взгляд. Помедлив, я кивнул. Шипучка сейчас — меньшая из проблем.
— Али ты забыл, князь, что я о тебе знаю? Не сомневайся, я не дрогну и расскажу. Обо всём, — графиня нервно подула на лоб и принялась постукивать длинными ноготками по скатерти.
— Ты не поняла? — я непритворно удивился. — Я знаю, чем ты балуешься, Лилиана. На что тратишь деньги, которые получаешь от ростовщиков, продавая им за бесценок фамильное серебро, ложки, сервизы.
Впервые за разговор она нахмурилась, красивые брови сошлись на переносице, отражая работу мысли.
— Тебе никто не поверит. Я расскажу о твоей пагубной привычке, и это перечеркнёт все твои слова. И ты уже не сможешь изображать в глазах общества обманутую невинность. Ты будешь той, кем, в общем-то, являешься. Прожжённой бабёнкой, не погнушавшейся ничем на своём пути. И на твои шашни с террористами, — понизив голос, процедил я, не отпуская её взгляда, — посмотрят иначе.
Резко втянув воздух, Лилиана откинулась на спинку стула, словно желала отодвинуться от меня как можно дальше.
Я был не против. Спокойно расправил на бёдрах салфетку и разлил для нас чай, который давно остыл. За столом было тихо, слышалось только прерывистое, недовольное дыхание Лилианы. Кажется, она начала осознавать, что я не шучу. И теперь в этой игре козырей больше у меня.
