Хозяин теней 8 (СИ) - Демина Карина

Соглашусь.

Одолжить будущему государю — это весьма прозорливо. И неплохое вложение, если так-то.

— А Профессор тогда что? — Орлов всё-таки вскочил и, описав круг по комнате, остановился у доски. — Извините… он десятилетия потратил, чтобы… что? Посадить кого-то на трон? А сам тогда? Какой в этом смысл⁈

— Обыкновенный, молодой человек, — Слышнев улыбнулся снисходительно. — Тот, кто сидит на троне, и тот, кто правит, — это далеко не всегда один и тот же человек.

Осталось найти этого самого.

Правильного.

— Кроме того, не следует упускать элемента наличия у нашего Профессора некой собственно идеи, связанной, как я понимаю, с обустройством мира и общества. Эхо её мне слышится в рассуждениях и в действиях его учеников. Возвышение науки и человека от неё, — Слышнёв прошёлся вдоль стены. — Передача власти не по праву рождения, но по разуму или разумности. Возвышение через личные способности… это весьма заманчиво. И заставляет думать, что сам Профессор изначально не имел власти. Даже больше, его умственные способности, возможно, недооценивались…

— Как способности отца? — Татьяна посмотрела на Николая. — Или Роберта? Как он выразился? Клуб вторых? Правильно? Тех, кто в тени и обречён там оставаться…

— Именно. Вы меня верно поняли. Более того, думаю, он бывал в Европе и не раз. Даже больше, он весьма неплохо осведомлён о происходящем там. Его проекты, интересы, а главное — сама структура. Мы называли этого человека Профессором, тогда как сами его ученики именуют иначе. Гранд-мастер. Мастера, Подмастерья и ученики… — Слышнев положил руку на стену. — Извините, у вас тут смертью тянет.

— Морг рядом, — откликнулся Николя.

— Печальное место. Госпиталя собирают скорбь и боль.

Свет проникал в стену, пропитывая каменную кладку. И сидеть становилось сложновато.

— В Европе одно время стало популярно движение так называемых Вольных Каменщиков, тайной организации, не то, чтобы прямо противопоставлявшей себя Святому Престолу, скорее уж занимавшей позицию, что земные дела надобно творить руками человеческими.

Божью божье, кесарю кесарево? Или как там было.

— Само собой, на понимание они не рассчитывали. И потому орден изначально затевался как тайный… кстати, не он один. Но идеи Каменщиков неожиданно пришлись по нраву весьма большому кругу людей. Причём людей образованных. Да и что плохого в идеях братской любви и помощи? И кому может помешать поиск истины?

— Зависит от того, кто и какими средствами её искать будет, — пробормотал Демидов. — Извините.

— Сталкивались?

— Да не то, чтобы… у меня дед в своё время в Европе побывал. Рассказывал… ну, про каменщиков. Что вроде красиво всё, рассказывают про эту вот любовь и помощь. А ритуалы тайные в подвалах проводят. Знаки всякие. Свечи ждут. Прям, как дьяволопоклонники… ну, вряд ли оно так.

— Ритуалы — лишь часть общего действа. Это скорее внешнее, чтобы произвести впечатление. На самом деле философия каменщиков подразумевает наличие глубокой веры. И объяснения этой веры, на чём и начинаются противоречия со Святым Престолом. Начинались. Ныне им удалось достигнуть некоего соглашения и даже молчаливого одобрения. Полагаю, так Престолу легче их контролировать. Но я не о том. От тех каменщиков наши философы взяли сам принцип устройства. Ученики, которые по сути являются кандидатами. Подмастерья. И мастера.

Похоже. В самом деле похоже.

— Правда, у каменщиков нет степени выше Мастера. Возможно, изначально, он и настаивал на равенстве. Хотя вероятнее всё одно своих учеников на уровне Подмастерьев, но со временем по мере разрастания организации вынужден был поднять их статус.

— А чтобы не быть первым среди равных взял титул Гранд-Мастера, — откликнулся Карп Евстратович. — И на западный манер. Хотя логичнее было бы назваться Великим…

Подводят детали.

Всегда подводят именно детали.

— Именно. Возможно, даже они сами предложили, в знак уважения к учителю… или что-то в подобном роде. Но главное, тех каменщиков у нас нет. И организация, пусть уже не такая тайная, у нас мало кому известна. А лет тридцать-сорок тому она и вправду была весьма закрытой. Каменщики… как бы это выразиться… проявляли немалую избирательность. Они не пригласили бы к себе, даже в гости, что практиковалось, человека, которого по той или иной причине сочли бы недостаточно просвещённым. И здесь речь сразу обо всём. Важно не происхождение, но в первую очередь ум. Способности. Умение видеть мир под новым непривычным большинству углом. Речь. Рассуждения. Живость мысли… и желание этот мир изменить к лучшему.

Вот… вот прям как для нашего Профессора. И ведь теория красивая.

— Думаете, он…

— Думаю, во время своих поездок ему выпал случай познакомиться с кем-то из вольных каменщиков. И произвести на этого человека впечатление. Такое, что нашему Профессору рассказали об организации в общих чертах. И о том, что разум человеческий — есть огонь нового мира, прогресса. Эта идея нашла отклик в его душе. К сожалению, у нас всегда было сложно и с прогрессом, и с отношением к науке и людям учёным. Увы, традиционно в нашем обществе почитают силу.

Слышнев убрал руку и от света на стене осталось пятно.

— Вернувшись, Профессор пожелал создать и у нас такое общество. Допускаю, что сперва он не имел задумок глобальных, скорее надеялся повторить тот опыт. Или найти единомышленников.

И нашёл, чтоб его.

— А уже дальше… любую самую светлую и чистую идею можно извратить, — Карп Евстратович потёр пальцы, на которых остались белесые следы. — И постепенно запросы росли, желания менялись… и вот у нас заговор.

— Потенциальный, — поправил его Алексей Михайлович. — Реально доказать наличие заговора затруднительно.

— То есть, нам нужен кто-то из тех, кто регулярно бывает при дворе, кто знаком с государем и не только… — Орлов спешно загибал пальцы. — Кто уже немолод, но ещё не стар, потому что старика не стали бы слушать и вообще… кто ездил в Европу.

— Я бы сказал, регулярно наведывался. И возможно, сейчас тоже время от времени покидает страну, хотя вряд ли. Лица, приближённые ко двору, должны оставаться на своих местах. Таковы правила игры. Но вот переписку он вести должен бы… он ведь человек науки, а наука европейская, надо признать, пока впереди нашей. Ещё он явно связан с целителями, раз речь идёт о вашем наставнике, Николай Степанович. Имеет представление о сложных процессах, проистекающих в организмах, отсюда его исследования теней и сам проект по скрещиванию их с людьми. То есть занимается науками естественными, а не экономикой и лингвистикой…

Целитель.

Вот зуб даю, что он целитель. Естественней некуда.

— И имеет усадьбу в черте города. С павлинами, — добавил Орлов.

— Ну, относительно усадьбы я бы не был так уверен… — Слышнев перешёл к другой стене. — Усадьбу можно и снять. Многие так и делают, порой даже годами снимают. И отсутствие гербовой символики эту теорию подтверждает. Что до павлинов, то одно время они вошли в моду. Буквально в каждом дворе их заводили. Потом птицы перемерли, ибо в большинстве своём не имели должного ухода. Но да, усадьбы с аллеями и павлинами мы проверяем. Верно?

Карп Евстратович кивнул.

— Мне скорее интересно иное… — сказано это было с расстановкой. И Алексей Михайлович замолчал, явно обдумывая какую-то свою мысль. — Человек, который совершал подобное, не может остаться прежним. Даже если сам он никого и никогда не убивал, но вот…

И снова пауза.

— Он знал, что делают его ученики. И их ученики. И способствовал тому. Для суда при хорошем адвокате это не стало бы веским аргументом. Но… я не суд. У той силы, которая избрала меня, свои правила. И свой закон. И я бы почуял человека, столь… изменившегося.

— Но вы не почуяли?

— Нет.

— И что это значит? — Орлов снова подпрыгнул. — Он прячется?

— Высший свет — это не то место, где можно от кого-либо спрятаться. Вот, к слову, в последнее время все обсуждают возможную помолвку наследника Орловых и некой девицы, которая ничем-то особым не выделяется…