Кружевная история попаданки (СИ) - Семина Дия

Если нас засунули в такой ящик, то происходит нечто совершенно неординарное.

— Да, только не пугайте меня, пожалуйста, — шепчу дрожащим голосом, и пока с трудом осознаю происходящее.

Он меня обнял и позволил облокотиться на себя, чтобы ноги не уставали. Три часа, какой ужас, но хватит ли нам воздуха?

Досмотр начался с пристрастием. То и дело где-то слышался шум, постукивание, окрики, свист.

— Они каждый винтик осматривают, если меня поймают, то пристрелят по дороге из порта, — простонал Феликс. А я прижалась к его широкой груди, и слушаю взволнованное биение сердца. Если он боится, то я от страха и усталости, кажется, скоро потеряю рассудок.

Стоим замурованные больше часа, иногда немного меняем позы, но в «гробу» особо не пошевелишься.

Настала очередь кают-компании.

Послышался стук открывшейся двери и шаги, кажется, что сейчас в «элитном клубе» четыре или пять человек.

Мы зажмурились от ужаса, не знаю, как барон, но я точно. Уже есть хочется, как бы в животе не заурчало.

Вдруг вспомнился ужасный момент из фильма «Семнадцать мгновений весны», как несчастная Катерина с младенцами пряталась в люке канализации. Как я её сейчас понимаю, и за тонкой перегородкой тоже немецкая, раздражающая речь, прям как пенопластом по стеклу.

Какой-то слишком злой полицай «лает» на нашего капитана. Феликс всё понимает, а я нет. Но неожиданно подключился переводчик, наверное, чтобы до капитана дошла вся суть того, в чём нас всех подозревают.

— У нас есть неоспоримые доказательства, что Феликс Вельго, преступник, вор, убийца, скрывается на вашем корабле. И вы, возможно, не знаете обо всех его жестоких преступлениях. Поверьте, выдав его, вы спасёте и себя, и команду от изнурительных досмотров. На этого человека заведено пять дел, три из которых Тайной полицией. На него охотятся три европейские разведки.

— Боже мой! Вы обрисовали какого-то монстра, он просился на корабль, и мы даже оказали ему медицинскую помощь, не зная о его делах, кто-то избил барона в порту, но увы, он ушёл, сказал, что мы слишком для него медленные. Ищите этого преступника в городе, ушёл вчера вечером. Сожалею!

Спокойствию Анатолия Семёновича, можно позавидовать! А нам нет. Особенно мне, неужели этот барон, что обнимает меня сейчас, на самом деле монстр, убийца и грабитель? Но я почему-то в его объятиях чувствую себя в большей безопасности, чем, наверное, себя ощущает наш капитан. Не сдали бы у команды нервы…

— Ещё раз повторяю, этот человек, невероятно опасен! Вы скрываете на борту преступника. И раз упорствуете, я прикажу ещё раз обыскать корабль, и, если найду, этого человека, или следы его пребывания здесь, арестую ваше судно на неопределённый срок, мои люди останутся на корабле, а вы и вздохнуть не сможете.

От этих слов мои ноги сделались ватными. Воздуха катастрофически не хватает, щели слишком маленькие…

Какие-то переговоры на немецком и новый вопль начальника досмотровой команды: «Обыскать всё, ничего не щадить!»

Боже, они стоят в шаге от нас…

Удар кулаком в нашу стену…

Моё сердце замерло, в ушах звон, и я не могу вдохнуть, это паническая атака. Объятия Феликса вдруг стали крепче, он наклонился, насколько позволило наше тесное укрытие, и мои пересохшие губы накрыл самый трепетный, жаркий поцелуй, и я ответила.

Шум обыска нарастает, а мы целуемся, как подростки, понимая, что это вообще может быть наш последний поцелуй в жизни. В этот момент кто-то открыл шкаф со спиртным, между нами и полицаями тонюсенькая стеночка и зеркало…

Глава 9

Взаперти

Кажется, что приказ был о досмотре, но не о грабеже и вандализме.

Дзинь!

И бутылка со спиртным разлетелась на мелкие осколки, сразу почувствовали запах крепкого виски!

Внезапно немецкие голоса, перекричал уверенный и невероятно злой Олег Борисович.

— Я протестую! Вы не досмотр устраиваете, а погром. Думали, что мы стерпим ваше издевательства? Нет! Я предвидел ваши пакостные попытки насолить Российской империи, хотя бы в нашем лице. Мы не можем вам сопротивляться, но вот консул!

Всё стихло!

Мы снова перестали дышать, теперь уже от любопытства. Неужели, на этих мародёров нашлась какая-то управа?

Действительно, нашлась.

— Я граф Бестужев, консул по делам наших сограждан, и веду дела этого корабля. Привёз выездные документы с проверки и что вижу? Погром? Может быть, и на меня руку поднимете? Давайте устроим государственный скандал, потом войну, чего же мелочиться, вам лишь бы повод.

— Мы ищем опасного преступника! — огрызнулся немец.

— Дайте бумаги! В чём его обвиняют?

— Это государственная тайна, — неприятный голос переводчика, как эхо повторил выкрики командира, но на картавом русском.

— Нет, это не государственная тайна, я прекрасно знаю, кто вы, Отто фон Рютте, вы никакого отношения к команде досмотра не имеете, вы самый настоящий шпион Тайной полиции, и у таких, как вы, ордеров на арест не бывает. Вот разрешительная бумага, пусть подпишет настоящий начальник пограничной службы, не вы! И на выход. Вы ничего не найдёте. Человека по имени Феликс Вельго на этом корабле нет, по данным таможни он уехал несколько дней назад из Германии на поезде, а это оскорбительное поведение, вам не сойдёт, уж я постараюсь.

Далее следовала непереводимая ругань на немецком, хотелось заткнуть уши. Рютте изгнали с позором, кто-то подписал бумаги, и все вышли из кают-компании, а через несколько минут прибежал боцман и освободил нас из плена.

Если мы выйдем на волю поседевшими, то я не удивлюсь.

— В туалет…

Только и смогла прошептать, оказалось, что здесь есть весьма приличный элитный «гальюн». Беременность и долгое воздержание — понятия несовместимые.

Едва передвигая ноги, опираясь на руку боцмана, дошла до широкого кожаного дивана завалилась на него, потому что сил больше нет.

— Вас приказано не выпускать отсюда, пока не выйдем в море, через час вам принесём еду и чай, пришлю кого-нибудь убрать разбитое стекло, — боцман осмотрел каюту, тихо ругнулся и вышел, заперев за собой дверь.

Через несколько минут рядом улёгся Феликс, приобнял меня и, кажется, я уснула, или отключилась от избытка чувств, паники и удушья.

Проснулась в полумраке, от резкого звука, по привычке бояться, попыталась резко сесть, осмотреться, но куда там…

Голова закружилась, слабость приковала меня к дивану.

— Прости, разбудил тебя, но в любом случае надо поесть.

Из-за стола услышала знакомый голос барона.

— Ох, всё закончилось? Мы свободны?

— Так-то да, но не совсем. С корабля всех прогнали, урон от погрома считают, и консул составляет акт. А так как нас здесь как бы нет, то мы до выхода в море сидим. За «Авророй» будут следить до конца, увы, мы пока арестанты.

— Пусть хоть так. Зато живы.

Феликс помог мне встать. Поправить одежду, почему не горят лампы и так понятно. Штор в кают-компании нет, а с берега за нами очень внимательно наблюдают. Жаль, очень жаль, что вязать пока не смогу, подумалось, будто это самое важное сейчас.

— Скорее садись за стол, пока еда тёплая.

— Да, я голодная, — хотела сказать какой-нибудь эпитет, но воздержалась, с этим человеком каждое, слово, взгляд, манера поведения может сыграть против меня.

На еду накинулась, как голодная крестьянка, хотел барон подтверждений, что я простушка, я их ему предоставила.

— Люблю смотреть, как люди с жадностью едят, но не спеши, может дурнота подступить, а звать на помощь лекаря мы пока не можем.

Я мгновенно сбавила обороты работы ложкой, но продолжаю молчать. Про поцелуй даже не думаю, никакой романтики, это был единственный способ не выдать наше присутствие. И мне сейчас немного стыдно за малодушие, не выдержала в ответственный момент, скатилась в панику.