Новый каменный век. Том IV (СИ) - Белин Лев

— Надо говорить, пройдись со мной, — попросила она, коснувшись его рукава.

— Я пойду тогда к Аке, — кивнул я Шанду.

— Да, — кивнул он.

И я оставил их позади, не желая встревать в то, что меня не касается. Да и можно позже попытаться повлиять на неё через него. Если она желает охотиться, я мог бы помочь ей с этим. Но в данный момент у меня достаточно дел, чтобы акцентировать своё внимание на ней.

— Нет, сначала к Ветру, — напомнил я себе. — Да и покормить его пора.

Уже наступило то время, когда мне пришлось постепенно отделять волчонка от других и больше проводить с ним времени. Даже в моё отсутствие я попросил Зифа не брать его на руки, оправдал это духами насколько мог. Ветер уже стал более-менее крупненьким, примерно как крупный щенок овчарки. Да и в этом возрасте они начинают проявлять агрессию к чужим запахам. А с тем, как часто я бываю с ним, скоро мой запах станет чужим. Потому я даже заменил часть своих шкур, соорудив из старых новую лежанку, что постоянно будет напоминать ему обо мне.

А неандерталец всё так же сидел на бревне, устеленном шкурой, глядел насуплено из-под кустистых бровей и «разговаривал» с камнями. И этот разговор обычно слышался издали, раздавался по всей стоянке. С момента перехода на этот луг он уже успел обзавестись новым плато, усыпанным осколками камней, — соорудить новую границу владений. Но сегодня вместо привычного и громкого «тук-тук» слышался тихий «шух-шух».

Когда я обошёл грузную фигуру сгорбившегося мужчины, он даже не обратил на меня внимания. Он весь был там. С камнем. Общался, договаривался, пытался совладать. Губы то и дело что-то шептали, стараясь донести мысль слоистому зеленовато-чёрному камню. А крупные пальцы с редкой нежностью касались граней, проводили по плоскости.

«Я знал, что ему понравится, — ухмыльнулся я, заглядывая под навес к Ветру, сооружённый тут же, куда редко кто решится зайти. — Как он закончит, можно начинать пробовать… если я его сделаю и освою, у меня будет весомое преимущество перед местными. Главное, чтобы Вака не понял, чего стоит выгнутая палка и шнур между краями».

— Ну, как ты, малыш? — погладил я Ветра по голове.

— Тьфу-тьфу! — поприветствовал он меня, ткнув влажным носом в ладонь.

— Пора пообедать? — улыбнулся я. — Пойдём.

Я защёлкал языком, отодвинувшись от лежанки. Серые ушки дёрнулись, и голубые глазки внимательно пригляделись к источнику звука. Он встал на лапки и неуклюже, шатаясь, перевалился через лежанку. Я отодвинулся чуть дальше, вновь щёлкнул языком. Он попытался побежать, споткнулся о камень и распластался. Но тут же встал и неуклюже поплёлся за мной.

— И что же мне делать с ней? — думал я, проходя мимо козы, мирно пощипывающей траву, и козлёнка, что скакал вокруг.

С того времени, когда она только оказалась на стоянке, её отношение к происходящему сильно изменилось. Уже не требовалось перевязывать ей рот по ночам, так как она осознала, что не стоит привлекать хищников, что-то и дело рыщут в ночи. Да и в целом стала спокойней — травы в избытке, опасностей нет. Правда, к рукам она так и не привыкла полностью, то и дело норовя заехать мне копытом в самые чувствительные места.

А так как Ветру уже всё меньше требовалось молоко, а мой уход близился — нужно было решить, как поступать с Белкой и Зорькой. Забирать с собой? Переход и так будет не простым. А оставлять… я как-то уже привык к ним.

— Бе-мее! — затрубила Зорька, когда я приблизился. Он скаканул ко мне, махнул головой, но не угрожающе, а играючи. Я хлопнул ладошкой по лбу. Тот махнул, я отпрыгнул.

В отличие от своей матери, он не проявлял такого неприятия человека. Всё же в таком возрасте привыкаешь быстро к иной обстановке. А незнакомый с опасностями внешнего мира, как и с опасностью человека, — жизни за пределами стоянки для него уже не было.

— И с тобой тоже, — выдохнул я.

Но думать об этом сейчас ещё не было надобности. В крайнем случае, я оставлю стае «живую консерву». Рисковать ради козы, даже если я к ней привык, у меня не было ни единого желания. Путешествие и так обещало быть трудным и полным опасностей, такие усложнения были ни к чему.

Я забрал мешок с молоком из ямки, заменявшей холодильник, и отправился обратно к лежанке. Ветер то и дело пытался убежать куда-то не туда, но я настойчиво щёлкал языком до первого замечания. Физическое наказание я не применял сразу. Старался использовать все знания, полученные от Лены в этой области.

При первой ошибке или неподчинении я просто внимательно смотрел на него, немного показав зубы и стараясь телом выказать напряжение. Это всё служило сигналом: «ты что-то делаешь не так». Если волчонок не понимал, следовал мягкий тычок в бок или морду — эдакое второе предупреждение. Я посчитал важным повышать уровень «важности» по мере непослушания. На третьем я называл его имя низким, подобием рыка голосом. Если уж и тогда не следовало понимание и подчинение — я, ухватив за загривок, прижимал волчонка к земле. Это был, как мне известно, самый распространённый тип «наказания» в волчьем логове. И держать так нужно было до той поры, пока он не перестанет сопротивляться и «признает поражение». И только когда не действует всё это, имеет место покусывание, очень лёгкое — за ногу или ухо.

— Ветее-ер… — приручал я, замерев и глядя на щенка. Тот замер в ответ, смотря на меня. Затем я щёлкнул ещё раз, и он направился в нужную сторону. — Молодец, — сказал я расслабленно.

Терпения требовалось много. Но спешка чревата потерей контроля или даже авторитета. А вернуть его куда сложнее, нежели потерять. Поэтому я старался сразу всё делать верно.

«Такими темпами через несколько недель можно начинать серьёзно заниматься командами, — думал я, останавливаясь у навеса с лежанкой и доставая камень-ступку и миску для волчонка. — Думаю, охота в паре с волком, да даже просто подчинение волка может стать весьма эффективным фактором влияния в племени Белого Волка. У древа мне это может очень пригодиться. Но не стоит забывать, что умелый шаман и такое может интерпретировать не в мою пользу». Но главное, я осознавал, что простор для данных интерпретаций всё же довольно мал. Да я и сам смогу неплохо так «заинтерпретировать».

Пока Ветер боролся со своей лежанкой, точа молочные клыки, я готовил ему обед. В отличие от прошлой версии, теперь его рацион пополнился мясом в большем объёме. Но я не забывал, что желудочная кислота в таком возрасте у щенков ещё недостаточно сильная, потому без молока и измельчения мяса не обходилось.

Отработанными уже движениями я вырезал грудку у одной из добытых птиц, что остались как часть моей добычи. Затем перетёр в ступе, добавил молоко и немного жира — получился кашеобразный мясной коктейль, подобный тому, что волчица делает волчонку.

— Кушай, — улыбнулся я и подвинул миску. Сразу загородил жердями выход из-под навеса, чтобы не убежал, пока меня не будет. А то Зиф как-то сильно увлёкся.

И теперь я наконец мог уделить время и мастеру-каменщику.

— Получается? — присел я рядом в тот момент, когда Зиф смачивал плиту песчаника перед собой.

— Да, — буркнул он не глядя. — Камень точится. Твёрдый, но мягкий, — многозначительно рецензировал он.

А я следил глазами, как клинообразный кусок змеевика двигается с шорохом по плите песчаника, смоченного водой и осыпанного песком. Дело это было совсем не быстрое, но результат виднелся. Одна сторона камня уже была очень гладкой, ровной. При том, что ещё несколько дней назад это был весьма грубо оббитый кусок камня, лишь формой напоминавший топор.

«Но получается! И Зиф за минуты понял, что от него требуется. Вот оно, что значит — мастер, — думал я, смотря, как массивные руки сжимают заготовку. — Думаю, дальше всё пойдёт ещё быстрее. С первичной оббивкой он справился вообще без труда, рука-то уже поставлена. Даже при том, что змеевик куда твёрже привычных камней. Да и выручает его слоистая структура, главное — знать, куда бить». И Зиф знал, как никто другой. «Может, ещё успею попробовать пиление ниткой с абразивом?» — подумал я, но решил откинуть идею. — Нет, пусть пока этому обучится.