— Айз, — тихо позвала я его. Его ладонь на мгновение ответила резким сжатием. — Ты можешь забрать моего брата из клана Клейптон? Мне не нравится, что твоя невеста имеет над ним власть. Я хочу, чтобы он был ближе ко мне.
Пока он был таким… тихим, почти податливым, я надеялась получить согласие. Ведь его настроение менялось, как ветер в горном ущелье: только что было спокойно и ясно, а в следующий миг могла обрушиться ледяная буря. Нужно было ловить момент.
— Я отправлю за ним кого-нибудь, — сказал он после короткой паузы. — Но я тебя уверяю, его безопасности ничего не угрожало. Я отправил его в Клейптон, потому что там одна из самых лёгких работ. В Ардении каждый, от мала до велика, должен быть на своём месте и вносить вклад в общее выживание. Таков незыблемый закон: бездействие здесь недопустимо. Но если ты хочешь видеть его рядом… что ж. Он может работать здесь, в Вирсане. Под присмотром.
Вот так просто? Согласился? Это было больше чем удивление — это была лёгкая, почти головокружительная победа.
— Ты так часто упоминаешь слово «невеста», — внезапно произнёс он, и его голос стал изучающим. — Словно оно тебя задевает.
Этот неожиданный поворот вызвал во мне вспышку злости. Он что, пытался задеть меня?
— Мне нет абсолютно никакого дела до твоих отношений с другими, — выпалила я, и мои слова прозвучали острее, чем я планировала. — И уж тем более я буду в восторге, если ты наконец переключишь своё… внимание на кого-то вроде Ирмы.
— Ты действительно этого желаешь, моя Æl’vyri?
Я открыла рот, чтобы бросить резкое «да», но дыхание вдруг перехватило где-то в горле. Да, я этого хочу. Я должна этого хотеть. Но слова застряли, обожжённые странным привкусом лжи, которую я собиралась сказать самой себе.
— У меня есть имя, — выдохнула я, и голос прозвучал сдавленно. — Не нужно давать мне клички. Я не твой домашний питомец.
Он тихо рассмеялся — низко, будто я сказала что‑то невероятно забавное.
Мы вышли за пределы Вирсана и оказались на широком открытом пространстве, которое можно было бы назвать городом, если бы не каменный свод над головой. Помещение освещал не факел, а огромный шар холодного синего света, парящий под потолком. Его сияние оказалось настолько ярким и непривычным после полумрака коридоров, что я невольно прикрыла глаза свободной рукой.
Где‑то вдалеке, извиваясь между каменными строениями, разливалась странная ритмичная музыка. Биение низких барабанов отдавалось вибрацией в подошвах туфель.
— Буду называть тебя так, как посчитаю нужным, — произнёс он.
27. Всё иначе
Я насупилась, в голове роясь в поисках столь же дурацкого прозвища для него в ответ. Но мысли прервало странное ощущение. Моя ладонь, всё ещё лежащая в его, вдруг стала источником прохладной, шелковистой тьмы. Она вырвалась из-под моего контроля сама собой, тонкой струйкой обвивая не только мою, но и его кожу. Она ласкала его пальцы, словно ждала этого момента, чтобы прильнуть, слиться. Я даже не подозревала, что она так умеет.
Я вырвала руку из его хватки, будто обожглась, прежде чем он успел что-то почувствовать. Хотя, судя по внезапно замершему выражению его лица, он уже ощутил этот мимолётный, интимный контакт.
— Это Ихлион, — сказал он, не комментируя случившееся, но в его гладах мелькнуло что-то быстрое и непонятное. — Столица у подножия Вирсана. Главный узел, где кланы обмениваются тем, что производят. Но я привёл тебя сюда не ради рынка. Есть одно место, которое я хочу тебе показать.
— Что это за музыка? — спросила я. Звуки , казалось, исходили из самого сердца города, заполняя собой всё пространство.
Он едва заметно улыбнулся, глядя куда-то вдаль, к сияющему под куполом синему шару.
— Сегодня необычный день, — сказал он просто, не вдаваясь в подробности. — Один из немногих в году, когда простой народ забывает о разногласиях и просто позволяет себе расслабиться.
Мы неспешно подошли к низкому, сложенному из грубого камня зданию, у стен которого были привязаны к стойлам те самые животные. Они стояли на шести тонких ногах, а на их спинах покоились большие, мягкие на вид седла из плотной ткани. Существо ближе всего ко мне повернуло голову, и из дырок на его бледной, безволосой морде вырвался хриплый, сопящий выдох.
— Шеломы. Один из немногих способов передвижения здесь, — пояснил Айз, заметив, как я разглядываю тварь.
Оно снова причмокнуло, жуя что-то, и обдало меня запахом трав. Мужчина, кормивший существ, услышав голос Айза, выпрямился и низко поклонился. На нём был старый, промасленный костюм на лямках, который он тут же попытался привести в порядок. Густая, седая борода почти полностью скрывала его лицо, а волосы были собраны в небрежный хвост. Он выглядел древним, как сама скала.
Не удержавшись, я протянула руку, намереваясь осторожно коснуться гладкой кожи шелома.
— Понравился? — вопрос Айза прозвучал прямо у меня за ухом, и я дёрнула руку назад.
— Вовсе нет, — буркнула я, отступая на шаг. — Он уродлив. Как он вообще может кому-то нравиться?
Существо шумно выдохнуло, будто обидевшись.
— Внешность — обманчива, Энни, — сказал Айз. — За ней часто скрывается куда больше, чем ты ожидаешь. — Он протянул руку и провёл ладонью по лысой голове шелома. Тот в ответ издал низкое, довольное урчание, похожее на кошачье мурлыканье. Выглядело это неожиданно… мило. — Я возьму этого на сегодня. Сколько с меня, Хайрен?
Хозяин лавки сложил руки на груди и склонил голову:
— Не обижайте старика, господин. Пусть это будет моим скромным подарком.
Айз молча достал из складок плаща несколько тёмных, отполированных монет и положил их на стоящий рядом стол, заваленный странными инструментами.
— Купи что‑нибудь Лире, — произнёс он, развязывая поводья выбранного шелома. — Поговаривали, ей нездоровится.
Мужчина лишь устало вздохнул, но монеты взял.
—Да, возраст берёт своё, как никак ей в этом году исполнилось сто семьдесят лет, — грустно ответил старик.
Я поперхнулась собственной слюной.
—Сколько? — тут же выпалила я, уверенная, что ослышалась.
— Сто семьдесят, милая, — повторил мужчина. — Да, знаю, не так уж и много, но последние роды отняли у неё слишком много сил.
Айз коротко попрощался со стариком, и мы отошли подальше, пока он что-то крепил на седле шелома. Я стояла, пытаясь осмыслить эту цифру. Сто семьдесят лет. Мы были настолько разными, что это казалось пропастью.
—Женщины здесь живут меньше мужчин, — тихо, будто про себя, добавил Айз, не оборачиваясь, проверяя крепление. — Отдают часть своей жизненной силы на формирование новой.
— А сколько тогда живут ваши мужчины? — в полном шоке спросила я. Мне казалось несправедливым само это неравенство.
— Думаешь, сколько мне лет? — он обернулся, и в его глазах мелькнул редкий, почти игривый огонёк.
Я пристально осмотрела его лицо. Чистая, гладкая кожа без морщин, ясные серо-зелёные глаза, полные сил.
— Не больше тридцати, — уверенно выдала я.
— Пятьдесят шесть, — ответил он просто, и его улыбка стала шире от моего ошеломлённого выражения.
— Да ты старик! — в ужасе выдохнула я, пытаясь осознать эту разницу в возрасте.
— Мы взрослеем намного медленнее людей, — он усмехнулся моей реакции, и в его глазах плескалось веселье. — Так что по нашим меркам я ещё очень даже молод.
Он взял меня под локоть. Я дёрнулась, но он лишь указал на шелома:
— Помогу тебе забраться.
Я снова взглянула на огромное шестиногое существо. Ехать на нём было страшно, но не менее любопытно.
Айз легко подхватил меня под бёдра и приподнял. Я ловко перекинула ногу и оказалась в глубоком мягком седле. Оно было широким, но явно рассчитанным на одного арденца.
На мне было платье с широкой юбкой. Но сейчас, в седле, она лишь мешала: ткань сбилась, обвила ноги. Каждое движение лишь усугубляло неловкость — юбка то и дело задиралась, открывая больше, чем хотелось бы. Я попыталась одернуть её, но в тесном пространстве седла это оказалось почти невозможно.
