Не успела я осмотреться, как Айз уже запрыгнул позади меня. Его тело плотно прижалось к моей спине. Я инстинктивно попыталась отодвинуться вперёд, но седло оказалось вогнутым — от этого движения я лишь глубже в него провалилась, невольно прижимаясь к нему. Щёки мгновенно вспыхнули огнём.
Он дёрнул за поводья, и шелом тронулся с места. Его походка была необычайно плавной, почти бесшумной. Я почти не ощущала шагов — скорее, лёгкое, ритмичное покачивание. Мы словно плыли по каменным плитам.
Неуверенно я коснулась ладонью бока существа. Его кожа, блестящая и гладкая на вид, оказалась на удивление приятной и сухой на ощупь, тёплой и живой.
Мы не скакали, как на лошади, — шелом двигался неторопливо, но эта неторопливость была полна достоинства и грации.
Когда мы выехали на центральную площадь, я замерла. Десятки мужчин с белоснежными косами, подвязанными за спинами, стояли в кругу и били в огромные барабаны ладонями. Гулкий, сокрушающий ритм отдавался в самой груди. Музыка была примитивной и в то же время невероятно мощной.
Наша поза бы неприличной и неправильной… я сидела, втиснутая между его бёдер, его грудь была моей опорой.
Арденцы, замечая своего Верховного правителя, склонялись в низких, почтительных поклонах. Среди грохота барабанов раздавались отдельные возгласы: «Добрых лет здравия!», «Многая лета!».
Я невольно обернулась через плечо, чтобы взглянуть на его лицо.
—Они любят тебя, — отчего-то вырвалось у меня.
Я чувствовала эту энергию от толпы. Их взгляды, устремлённые на него, были полны не страха, а тёплой, почти благоговейной преданности. Это было странно. Он — монстр. Он создаёт таких же монстров. Почему же они смотрят на него так? Или они и вправду такие же, как он, и видят в этом не уродство, а силу?
Следом за первым смельчаком к шелому стали подходить другие. Женщина преподнесла небольшой, тщательно завёрнутый свёрток. Старик протянул небольшую фигурку. Каждый, кто подходил, желал ему здоровья, мудрости и долгих лет. Их лица светились искренней радостью. Эта картина не укладывалась в голове.
— Этот праздник… как-то связан с тобой? — наконец спросила я, не в силах больше молчать.
Он наклонился чуть ближе, и его губы почти коснулись моего уха.
— Сегодня день моего рождения, — тихо сказал он.
Я замолчала. Всё встало на свои места: барабаны, подарки, эти многозначительные взгляды. Он был не просто их правителем — он был символом их выживания, центром их мира.
Теперь я поняла: они отмечали не просто праздник. Это было торжество в честь ещё одного года существования их народа, ещё одного года, который их лидер провёл с ними в этой каменной клетке.
Внезапно моя прежняя ненависть к нему столкнулась с этим сложным, чужим миром. Внутри стало неуютно и пусто.
28. Слишком близко
Поздравлять своего главного врага с днём рождения казалось диким и неуместным. Поэтому я просто молчала, наблюдая, как арденцы, взявшись за руки, начали замысловатый, весёлый танец. Он напоминал хоровод, но с резкими поворотами, притоптыванием и короткими перебежками.
Айз резко остановил шелома и легко спрыгнул наземь. Я осталась сидеть в седле, возвышаясь над ним. Он снова протянул руку, приглашая спуститься.
— Нет, — тут же воспротивилась я, озираясь на плотный круг танцующих. — Здесь слишком людно. И я не чувствую себя в безопасности.
Айз лишь наклонил голову набок, и его белые волосы колыхнулись от этого движения. Честно говоря, если отбросить всю ненависть… он был чертовски красив. Слишком красив для того, кем он был.
— Откажешь в одном танце тому, у кого сегодня такой день? — спросил он, и в его голосе прозвучала не привычная властность, а странная, почти просящая грусть. Вокруг уже многие начали поглядывать на протянутую руку своего господина. Разве он не понимал, как это выглядит? Он показывал слабость, уязвимость. Разве так должен вести себя правитель?
— Перестань, — прошептала я, чувствуя, как щёки горят. — Это глупо, Айз.
— Давай на сегодня забудем, кто мы есть, — сказал он тихо, но так, что я услышала сквозь шум барабанов. Его взгляд был открытым и настойчивым, словно он пытался донести до меня что‑то очень важное, то, что нельзя выразить словами. — Я хочу этой глупости, Æl’vyri. Хочу просто быть собой. Хоть на миг.
Что-то щемящее и тёплое сжало мне грудь. Я заставила себя сделать спокойный выдох, отгоняя тревогу. И, преодолевая внутреннее сопротивление, протянула ему руку, позволяя помочь мне спуститься.
Нас мгновенно затянуло в стремительный водоворот танца. Арденцы вокруг сияли от счастья, видя, что их правитель присоединился к веселью.
Сначала я чувствовала себя скованно и нелепо. Я никогда не умела танцевать — да и веселиться как-то не приходилось. Но ритм барабанов был неумолим, а движения хоровода — просты и заразны: три шага вперёд, резкий поворот, удар каблуком в такт.
Меня за руку схватила девушка с огромными, сияющими глазами. Она легко вела меня, смеясь, когда я путалась. И в какой-то момент я погрузилась в это полностью. На моём лице расцвела сама собой улыбка. Я позволила себе забыть, кто я здесь, что это за место и что вокруг — вовсе не люди.
Айз был на другом конце круга. Его обступили две другие девушки, держа за руки, но его взгляд не отрывался от меня.
— Вы прекрасно танцуете! — крикнула мне та самая девушка, склоняясь так, чтобы я услышала сквозь грохот. — Скажите, вы та самая? О которой все говорят?
Я заметила, что арденки были все как на подбор — высокие, стройные, грациозные. Я на их фоне чувствовала себя нескладным подростком.
— Какая «та самая»? — смущённо переспросила я, пытаясь не сбиться с ритма.
Внезапно хоровод сменил направление, крутанувшись в обратную сторону, и я едва не споткнулась.
— Ту, что выбрал в спутницы сам Верховный правитель! Человек! — выкрикнула она, и от неё пахло чем-то сладким и крепким, явно алкоголем. Но её беспечная энергия была такой заразительной, что я лишь слегка поморщилась.
Она говорила об этом так спокойно, будто я не была врагом их народа. Будто между нашими мирами не лилась кровь.
— Разве вы не ненавидите людей? — не удержалась я.
Она звонко рассмеялась, и её смех был таким искренним, что Айз снова перевёл на нас взгляд, не прекращая движений в танце.
— Как мы можем ненавидеть выбор самого Верховного правителя? — прокричала она в ответ, кружа меня под руку. — Если он видит в вас что-то ценное, значит, так и есть!
Я смутилась и не заметила, как ритм барабанов сменился на более плавный и мелодичный. К ним добавился звук странного, тоскливого инструмента, напоминающего волынку, но более глубокого и тягучего. Танцующие начали рассыпаться на пары. Я обернулась к своей спутнице, но она лишь лукаво подмигнула и мягко подтолкнула меня в центр площади — прямо туда, где стоял Айз.
Я сделала неуверенный шаг ему навстречу. Он сделал свой.
— Можно? — спросил он, протягивая руки.
Я лишь кивнула, потеряв дар речи.
Одна его рука уверенно легла мне на талию, а другая взяла мою ладонь. Он притянул меня ближе так решительно, что мои ноги на мгновение оторвались от земли. Я инстинктивно вцепилась пальцами в его плечи.
— Это Ларе'шин, — сказал он, его голос звучал прямо над ухом. — Танец для двоих. Он о поиске и нахождении. Раньше я и не замечал, какая ты… крохотная.
Он не отпускал меня, и мы закружились. Поначалу я пыталась угадывать шаги, глядя на другие пары, но Айз вёл меня так уверенно, что вскоре я просто позволила ему нести себя. Перед глазами мелькали пёстрые юбки арденок, они откидывали головы назад, и их волосы развевались белоснежными шлейфами. Не думая, я последовала их примеру, запрокинув голову и закрыв глаза, отдавшись музыке и движению.
А когда вернула голову в исходное положение, меня ждал его серебристый взгляд. Его глаза горели изнутри живым, холодным светом. И я снова, против воли, ощутила его. Не мысли, а эмоции — заворожённость, что-то мягкое и щекочущее нутро, и ещё жар в груди, который тут же передался и мне, разливаясь приятной теплотой. Я сжала его плечи пальцами сильнее, не в силах оторвать взгляд.
