— А как же Келен? — тут же спросила я, осознав, что совсем не продумала план отступления. Хорошо, что Тэйн всё продумал за меня — в душе вспыхнула искренняя благодарность.
— Не переживай, — спокойно ответил он. — Я уже всё устроил. Вы встретитесь с ним позже. Сейчас сосредоточься на главном.
Я тихо взяла его под руку, ощутив под тканью напряжённые мышцы.
— Спасибо, что помогаешь нам. Хоть для тебя это и непросто.
Он на миг замер, затем мы двинулись дальше. Стражи с пустыми лицами проходили мимо, а я еле сдерживала улыбку — вера в успех никогда ещё не была столь крепкой.
Тэйн внезапно остановил меня, прижав к холодной стене за поворотом.
— За этим углом — дверь в хранилище. Ждать осталось минуты три. Ты точно готова? — Его глаза беспокойно бегали. — Ещё не поздно передумать.
— Я готова! Мне ведь нужно лишь успеть проскользнуть, пока дверь открыта? — уточнила я, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. Разум кричал, что я совершаю нечто необратимое: нарушаю закон Империи, становлюсь настоящим врагом.
— Да. — Тэйн усмехнулся, но взгляд оставался пустым. — Жаль, что ты не можешь проходить сквозь стены. Это бы сильно облегчило задачу.
— Я могу лишь стать невидимой. — пожала плечами я.
Мимо, не замедляя шага, прошли двое стражников.
— Это они. Пора, — коротко бросил Тэйн, слегка подтолкнув меня в их сторону.
Я замерла на секунду. Желудок сжался от напряжения, казалось, меня сейчас вывернет. Не думая, я обняла его. Его тело под плотной тканью формы напряглось. Он не ответил на объятие, не отстранился — просто замер.
— Спасибо, что поверил мне, — прошептала я ему в грудь. Эти слова были искренними — последними перед прыжком в неизвестность.
Отпустив его, я отступила на шаг и закрыла глаза. Страх, благодарность, решимость — всё смешалось в один клубок. Тьма отозвалась мгновенно, охотно, будто ждала этого. Она обволокла меня, поглотила свет, приглушила звуки. Я стала призраком в каменном подземелье дворца.
Сквозь дымку теней я взглянула на Тэйна. Он стоял неподвижно, его силуэт растворялся в полумраке коридора. Я развернулась и направилась к тем дверям, о которых он говорил.
В голове чётко держался образ: Кернос. Небольшой заострённый осколок на тонкой металлической цепочке, как на статуе в Бездне. У меня есть уйма времени чтобы найти его.
Я замерла у края поворота. Впереди, у массивной двери с золотым тиснением, два стража передавали друг другу ключи, перебрасываясь скупыми фразами.
Щелчок замка. Звяканье металла. Дверь распахнулась, выпустив волну тёплого света. Я двинулась, сливаясь с дрожащими тенями от светильников, и шагнула внутрь следом за ними.
Помещение оказалось огромным. Высокие потолки тонули в полумраке. Вдоль стен стояли тяжёлые дубовые шкафы, доверху забитые свитками и древними книгами. На полках поблёскивали кубки, лежали украшения, сверкали драгоценности — целая история Империи, собранная в одной комнате. По коже пробежали мурашки.
Двое стражников направились к массивному столу в центре зала, где лежали толстый фолиант и печать странной формы. Они погрузились в работу, начав что‑то записывать.
Я, невидимая, скользила взглядом по полкам, от шкафа к шкафу, вглядываясь в каждый мелкий камень, ища тот самый, единственный.
И тут мой взгляд зацепился.
На отдельном пьедестале из тёмного дерева, под высоким стеклянным колпаком, лежал камень. Он притягивал внимание, будто говоря: «Посмотри на меня, я особенный». Небольшой, заострённый, на тонкой металлической цепочке. Острая, неровная форма напоминала осколок.
Он был передо мной.
Мысль пронеслась гулким эхом: «Протяни руку — и он твой». Всё, ради чего мы шли на это безумие, всё, что могло остановить войну, лежало в метре от меня.
Я с трудом дождалась, пока стражники, закончив проверку, звякнули ключами и вышли, захлопнув тяжёлую дверь. Ладони вспотели; я вытерла их о новую форму.
Шагнув к пьедесталу, я двигалась медленно, словно боясь, что лазеры заметят меня, что меня схватят. Но всё было спокойно. Я протянула руку, на несколько секунд зависнув на месте, и оглянулась через плечо, опасаясь, что меня поймают.
Осторожно сняв стеклянный колпак, я поставила его рядом. Камень лежал на бархатной подложке тёмно‑синего цвета. Он выглядел совершенно обычным, напоминая тот, что дал мне Келен.
Я протянула руку. Пальцы коснулись поверхности — холодной, острой, древней и хрупкой. Я сжала ладонь, чтобы поднять его…
… и он рассыпался.
Не с треском, а с тихим, жалким хрустом, словно сухой песок или старая штукатурка. Серый порошок просочился сквозь пальцы, пачкая ладонь и бархат, оседая мельчайшей пылью на влажных ладонях.
«Этого просто не может быть! Нет!» — пронеслось у меня в голове. В тот же миг тьма втянулась обратно под кожу, сделав меня видимой. Я ощутила ту же тишину внутри, что и при соприкосновении с камнем, блокирующим тьму.
Всё вокруг замигало, завыло и закричало, оповещая о воришке — обо мне. Я оступилась и попятилась. Моя тьма была заблокирована — использовать её не получалось. В этот момент металлические двери с грохотом распахнулись.
В помещение вошёл император, за ним — несколько стражников и… Тэйн. Император мягко аплодировал. На его лице играла улыбка, глаза горели.
— Я не мог поверить своим глазам, когда она растворилась в воздухе, — произнёс он, обращаясь к Тэйну. — Ты был прав. Она особенная. Я не видел ничего подобного ранее. Шоу, устроенное тобой, поистине завораживает. — Он тихо рассмеялся.
Я отшатнулась, зацепилась за что‑то и ударилась о стол, на котором ещё недавно лежал лжеКернос. Несколько книг упали на пол, пронзённые лучами лазера.
Я уставилась на Тэйна. Он прошёл к углу хранилища. Его лицо было жёстким, но в глазах, только в глазах, плавала мука — тяжёлая, настоящая. Словно он смотрел на что‑то умирающее и сам не мог пошевелиться.
Я не верила. Он же сам… Он поддержал нас. Он помогал. Почему…
— В кандалы её, — голос императора разрубил тишину. Стражи двинулись ко мне. — Девочка, ты серьёзно рассчитывала, что Кернос лежит в грёбаном хранилище, как простая безделушка?
Грубые руки схватили меня. Я сопротивлялась, но мне ударили под колени, заставив упасть. Ненависть и горечь — вот что я ощущала. И предательство… Он мог просто не соглашаться, но не так. Это словно больше не был Тэйн.
Император усмехнулся коротко и беззвучно, наблюдая, как мои руки заломили за спиной и застегнули кандалы. Затем он откинул край своей расшитой золотом накидки. Под ней, на тонкой серебряной цепочке, висел камень. Настоящий.
Он был чёрным — глубоким, как ночное небо, и переливался изнутри мягким, живым свечением: фиолетовым и бирюзовым. Ошибиться было невозможно. Если бы я хоть раз увидела этот камень, то никогда бы ни с чем не спутала.
Я тряхнула волосами, чтобы открыть лицо, и задрала голову до боли в шее, с ненавистью скользнув взглядом по замершей фигуре Тэйна.
— Она — наш ключ к полному истреблению этой прогнившей Империи, ваше Величество, — улыбнулся Тэйн. Но улыбка не коснулась его глаз.
56. Я приму тебя в свои объятия
Холодно. Сыро. Воздух в камере был густым, пропитанным запахом плесени, стоячей воды и моего собственного отчаяния, наверное. Император приказал снять с меня форму, сказав, что я «недостойна носить знак его службы». Взамен выдали какую-то грубую тряпку — тонкую, пропускающую любой сквозняк. Она не грела, только натирала кожу.
Меня заточили в подземелье дворца. Кандалы на запястьях больше не натирали кожу, их сняли. И что хуже всего — внутри по-прежнему была пустота. Я пыталась дотянуться до тьмы, до любого отголоска силы, но там была только глухая, непробиваемая стена. Они что-то сделали. Каким-то образом заблокировали её.
Дрожь шла изнутри — мелкая, неконтролируемая, переходящая в истерические судороги, которые я пыталась заглушить, кусая губы до крови. Когда Тэйн решил предать нас? В какой именно момент его помощь превратилась в ловушку? И где сейчас Келен? Его тоже бросили в такую же дыру? Или с ним поступили… иначе?
