Секунды тянулись в вечность. Тэйн стоял неподвижно, но по его щеке, размывая следы крови, медленно скатилась одна-единственная, чистая слеза.
— Чёрт… — вырвалось у него шёпотом, хриплым, сдавленным. Словно это признание вырвало у него кусок души.
И внезапно сам дворец пошатнулся. Не метафорически — физически. Глухой, сокрушительный удар, будто в основание здания врезался гигантский молот. Стены вздрогнули, с потолка посыпалась мелкая каменная крошка и пыль. По мраморным плитам и позолоченным стенам побежали глубокие, чёрные трещины с треском разрываемой ткани.
Всё вокруг изменилось в секунду. Стражники рванулись к императору, сомкнув щиты, словно пытаясь оградить его от невидимой угрозы. Лязг доспехов, сбивчивые команды, топот — хаос накрыл тронный зал.
Тэйн зажмурил глаза, судорожно выдохнул. Рука с револьвером медленно опустилась, но пальцы не разомкнулись.
— Кажется, ей благоволит сама святая богиня, — в ужасе произнёс император.
Он стремительно спустился с трона. Лицо его было бледным, в глазах — не притворный, а подлинный страх.
— Поднимайся, девчонка! — он бросил это сквозь зубы, резко подхватив меня под локоть и вцепившись в него так, что стало больно. Казалось, он уже знал — что‑то необратимое запущено, и я была единственной ниточкой, за которую можно было ухватиться.
Я поднялась на дрожащих ногах. В ушах гудело — от шока, от адреналина, от подавленной истерики. Стражники в защитных шлемах уже сомкнули строй, обнажив оружие, но за высокими витражными окнами царила мёртвая тишина. Удар пришёл не извне. Он зародился здесь, в самом сердце дворца.
И где‑то в глубине, будто из самых недр земли, донёсся протяжный, низкий гул. Он прокатился по костям, заставив мурашки побежать по коже.
Император рванул головой к ближайшему капитану стражников:
— Найдите источник! Немедленно!
Но я уже знала. Они ошибались. Они купились на ложную победу, а он — Айз — просто обвёл их вокруг пальца. А теперь… теперь он по‑настоящему пришёл. И от этого осознания, от дикого смешения ужаса и облегчения, по моему лицу расползлась безумная, непроизвольная улыбка. Я только что стояла на краю гибели, а теперь… всё перевернулось.
Император с силой дёрнул меня за собой, одновременно выхватив из складок мантии короткий, изящный кинжал с тёмным лезвием. Он приставил его остриё к моей шее, а его взгляд приказал молчать и не двигаться. Он делал из меня щит. Живой щит.
Но страх уже сменился чем‑то другим. Чем‑то почти ликующим.
— Он пришёл за мной, — мой голос прозвучал звонко, почти радостно, перекрывая нарастающий гул. — И вам всем пора начать молиться. Святой богине! Всем забытым богам! Всем, кого только вспомните. Молитесь, чтобы он оказался милосерднее, чем вы.
61. Словно сама смерть
— Он лишь отсрочил твою гибель. И свою. Не радуйся раньше времени, — прошипел император, сильнее вдавливая лезвие в кожу на моей шее. Острая, точечная боль пронзила сознание.
Мы медленно, пятясь, двигались к дальней стене. Четверть стражников осталась с нами, образовав живой щит, остальные разбежались по коридорам, выполняя приказ. Резкий, оглушительный звон сигнала тревоги разорвал воздух. Со всех сторон, из скрытых проходов, хлынули тяжёлые шаги. Их было так много. Я пыталась сообразить, как можно вырваться, но его хватка была железной, а нож не дрогнул ни на миллиметр.
— Защищайте императора! — крикнул один из капитанов, и строй сомкнулся ещё плотнее.
Вторая волна удара заставила нас всех пошатнуться. На этот раз дрожал не только воздух — колебался сам каменный пол под ногами, как живой. Трещины на стенах расширились, из них посыпалась штукатурка.
— Покажись, ублюдок! — император выкрикнул это в пустоту, но в его голосе уже не было прежней уверенности, только сдавленная ярость.
Впереди, в первой шеренге стражников, я разглядела макушку Тэйна. Он стоял твёрдо, револьвер в его руке лежал уверенно, профессионально — совсем не так, как тогда, когда он целился мне в голову.
И тогда пол под троном не выдержал.
С оглушительным рёвом каменные плиты, позолота — всё это рухнуло вниз, унося с собой символ власти. Трон исчез в облаке пыли и обломков. Оттуда, из чёрной дыры, донёсся низкий, животный рык, от которого кровь стыла в жилах.
Я замерла с открытым ртом. Снизу, с тех самых этажей, где находилась моя камера и камера Серилы, донеслись крики — не команды, а крики ужаса и боли. Что-то рвало их на части. Святая богиня, пусть Серила выживет. Айз ведь не знает, что она там…
Из разлома, сквозь клубы пыли, показались лапы — тонкие, перепончатые, с острыми, загнутыми когтями. Они вцепились в край. Затем показалась лысая, чёрная голова. Без глазниц, только два горящих красных угля в пустоте. И пасть — огромная, усеянная рядами игловидных зубов.
За первой тварью полезли другие. Их руки, такие же тонкие и цепкие, хватались за камень, и скоро край разлома кишел этими существами. Зрелище было настолько противоестественным, жутким, что на секунду даже император застыл. Его дыхание за моей спиной участилось, стало прерывистым.
— Уничтожьте этих тварей! — его голос наконец сорвался на командный крик, полный паники. — Зовите все резервы! Всем сюда! Немедленно!
Выстрелы, звонкие и глухие, смешались с хрустом ломающихся доспехов и отчаянными криками. Стены забрызгало чёрной кровью тварей и ярко-красной человеческой. Монстры двигались яростно. Их тонкие, казалось бы, хрупкие лапы с лёгкостью вспарывали стальные пластины, как бумагу. Когти впивались в плоть и разрывали её. Никакой пощады. Казалось, твари неуязвимы: пули лишь высекали искры из их чешуйчатой брони, не причиняя вреда.
Когда император осознал это, его хватка на мне превратилась в мёртвую хватку отчаяния. Он рванул меня за плечи, используя как щит, и начал быстро отступать вдоль стены, пятясь к одному из боковых выходов из зала.
— Держите их! Не дайте прорваться! — кричал император. — Ждите подмогу!
Но я почти не слышала его. Мой взгляд был прикован к тому самому разлому в полу. Рёв, доносящийся снизу, становился всё громче, весомее. Это было не просто рычание — это был звук самой земли, рвущейся на части.
И когда новая, сокрушительная волна удара прокатилась по дворцу, сотрясая стены и заставляя камни стонать, из облака пыли и обломков в проёме показалась новая голова.
Не лысая.
Она была покрыта грубой, чёрной шерстью, массивная, чудовищная. Из нижней челюсти торчали пара выгнутых желтоватых клыков — длиной с добрый короткий меч. Рык, который она издала, вибрировал в груди, заставлял зубы лязгать, а кровь стынуть в жилах. Это было не просто чудовище. Это было нечто древнее, яростное, смертоносное. Два горящих красных глаза смотрели из тьмы — будто сама бездна заглянула в душу.
А верхом на монстре сидел он.
В чёрной форме, усыпанной серебряными узорами. Корона твёрдо держалась на голове, а глаза горели нестерпимой ненавистью. Айз всматривался в толпу, искал кого‑то — но клубы пыли и хаос битвы скрывали меня от его взгляда.
Затем он поднял меч.
И ринулся в гущу сражения.
Сумасшедший…
Я не могла отвести глаз. Его грация, то, как он держался верхом на этом монстре, как рассекал толпу стражников одним взмахом меча — он выглядел как сама смерть, пришедшая покарать тех, кто посмел покуситься на мою жизнь.
Из глаз брызнули слёзы — слёзы неверия, восторга, страха.
— Только пикни — и я вскрою твою глотку, — прошипел император, прижимая кинжал крепче. Тёплая струйка крови побежала по шее, ниже — к ложбинке груди.
Он резко дёрнул меня за плечо, уводя всё дальше от Айза, от надежды, от спасения. Мы скользили вдоль стены, мимо обваливающихся колонн. Всё вокруг было разрушено — стены с выбоинами, в потолке зияли сквозные дыры, через которые лился тусклый свет и сыпалась пыль. В дырах клубился непроглядный туман.Мы двинулись ниже, вглубь подземелья. И начали спускаться по узкой, крутой лестнице. Я боялась оступиться. Тёмные стены сжимались вокруг, редкие лампочки были разбиты, и мы пробирались почти на ощупь.
