Мой взгляд упал на его накидку. Там, где складки расходились, мелькнул слабый отсвет — глубокое сияние, переливающееся фиолетовым светом. Кернос. Он висел у него под накидкой, на тонкой цепочке.
Мы внезапно остановились в абсолютной темноте. Где-то впереди, в лабиринте туннелей, скрежетали когти по камню, и что-то ужасное и быстрое цокало зубами. Я боялась не только императора. Я боялась, что нас найдёт одна из тех тварей и разорвёт на части.
Император приложил ладонь к стене чуть выше моей головы. Послышался тихий щелчок, затем шипение скрытого механизма, и в стене бесшумно отъехала секция, открывая проход в ещё более глубокую тьму.
В тот миг, когда император толкал меня в тёмный проём, его внимание на долю секунды отвлеклось — то ли на грохот снаружи, то ли на непроглядную тьму впереди. Рука с кинжалом едва заметно ослабила хватку.
Это был мой единственный шанс.
Я резко развернулась в его железной хватке. Лезвие скользнуло по коже, оставив лёгкую царапину. В тот же момент я неловко оступилась на неровном камне, будто по‑настоящему споткнулась. Инстинктивно ухватилась за край императорской накидки — движение вышло естественным, почти непроизвольным.
Ладонь скользнула по плотной ткани и случайно зацепила что-то под ней. Тонкий металлический звук — цепочка отстегнулась. Камень начал падать, но я молниеносно подхватила его второй рукой и сжала в кулаке. Всё заняло долю секунды.
— Простите, — пробормотала я, выпрямляясь. — Такая неуклюжая…
Голос звучал робко, виновато. Он был слишком занят — слишком взвинчен, слишком поглощён мыслью о надвигающейся угрозе, чтобы заметить мелкую неурядицу.
Император лишь раздражённо фыркнул, даже не присмотревшись толком.
— Смотри под ноги, — резко бросил он, толкая меня вперёд.
Дверь шумно закрылась, отрезав нас от внешнего мира. Мои ладони вспотели — я сомкнула их до боли, сжимая камень, чтобы он не светился в темноте, не выдал то, что я только что совершила.
Камень оказался намного меньше, чем выглядел снаружи — размером с одну фалангу моего пальца.
Я ломала голову, куда его спрятать. Кандалы сковывали каждое движение. Любая складка одежды была на виду, и если он зажжёт свет, малейший бугорок под тонкой тканью меня выдаст.
И внезапно в голове вспыхнул лишь один, безумный вопрос:
«Что случится с человеком, если он проглотит столь могущественный камень?»
62. Я жертва
Император нервно шагал по небольшой каменной комнате, рыскал по стенам в темноте, будто искал что-то или кого-то. Наконец он схватил масляную лампу, чиркнул огнивом, и жёлтое, дрожащее пламя озарило мрачное помещение. Он поставил лампу на грубый деревянный стол. Это было небольшое каменное помещение без окон, заваленное коробками и шкафами с множеством книг.
— Не думала, что столь славный и великий император будет спасаться бегством, словно трус, — я сжала камень в руке, чувствуя его гладкую поверхность, и бросила эти слова ему вслед.
Он резко обернулся. Свет от лампы падал на него снизу, делая лицо грозным — глубокие тени подчёркивали морщины, глаза горели в темноте. Его борода торчала в разные стороны.
— Что ты знаешь, девчонка? — его голос был низким, но в нём вибрировала ярость. — Я жду подкрепления. Кто, как не я, поднимет Империю из руин, что натворил этот подземный выродок?!
— Но он сейчас там, — я не отводила взгляда, — сражается наравне со своей армией. Вот он — истинный правитель.
— Ты всё ещё жива, — он прошипел, сжимая кулаки. — И чтобы так продолжалось и дальше — закрой свой рот.
Я тихо усмехнулась, и звук был сухим, безрадостным.
— Вы не убьёте меня. Я вам нужна. Чтобы прикрыться мной, когда Айз ворвётся в это ваше жалкое убежище.
Он что‑то искал в книжном шкафу, занимавшем всю стену, швыряя книги на пол. Нервничал. Знал: я права, и его великий дворец медленно разрушается.
Наконец он нашёл старый свиток, подошёл с ним к лампе и развернул на деревянном столе. Долго изучал, хмуря брови, водя пальцем по выцветшим строкам.
Я прислонилась к стене, не сводя с него глаз.
Вдруг он резко откинул накидку, порывисто провёл рукой по груди, пытаясь нащупать то, чего уже не было. Я напряглась всем телом.
Он резко обернулся в мою сторону.
— Ах ты!.. — выкрикнул он и рванулся ко мне. Времени на раздумья не осталось.
Под его шокированным взглядом я сунула камень в рот. Он оказался слегка солоноватым — от пота на моих ладонях. Быстро расслабила горло, набрала в рот как можно больше слюны и резко сглотнула.
На миг меня охватил ужас: камень горячеет в горле, кажется, вот‑вот застрянет — и я задохнусь. Но он скользнул дальше, провалился внутрь, разливая по телу тёплое, пульсирующее тепло.
И тогда я почувствовала прилив. Не просто силы — мощи, от которой зазвенели нервы, а в висках застучала кровь. Восторг рванулся наружу, едва не вырвавшись криком.
Он замер в двух шагах, его глаза расширились от чистого, немого неверия. Он видел. Он понимал, что только что произошло.
Я выпрямилась. Внутри разгоралось нечто новое — не тепло, а пламя. Чистое, ясное, всепоглощающее. Тело наполнялось лёгкостью, будто с меня сбросили свинцовые оковы. Мысли стали острыми, как лезвия. Звук его тяжёлого дыхания, запах пыли и масла от лампы, холод камня под босыми ногами — всё это обрушилось на меня с невероятной, почти болезненной отчётливостью. Словно до этого я жила в тумане, а сейчас его вдруг разорвали.
Его рука молнией метнулась вперёд, сжимая мои щёки так, что кости затрещали.
Он пытался разжать мне челюсти, сунуть пальцы в горло, вызвать рвоту. Но я лишь сжала зубы сильнее и впилась в его кожу до хруста. Он ахнул от боли и с размаху ударил меня по лицу.
Удар отправил меня на каменный пол. Боль пронзила щеку, но была тут же затоплена тем бушующим внутри потоком. Сила кипела в венах, рвалась наружу, требовала выхода — но эти кандалы… Они были барьером. Холод от них шёл не только в кожу, но и внутрь, глуша эту новую энергию, не давая ей прорваться. Я сжала закованные запястья, чувствуя, как сила бьётся о невидимую стену, как кровь пульсирует в пальцах, не в силах пробиться сквозь сдавленную плоть.
— Ты думаешь, что поступаешь благородно? — он схватил стул и с грохотом приставил его передо мной, садясь на него. — Он забил тебе голову красивыми сказками. Но единственное, чего он хочет, — это сжечь наш мир дотла. Уничтожить всех, кто дышит под этим солнцем. Ты этого не понимаешь? Их предки смотрели на нас, как на скот! Лоркан Соларис был героем, заточившим эту заразу под землю, где ей и место! А ты… ты предатель. Ты носишь в себе монстра, что вырастет и поглотит всё на своём пути.
Я поднялась на локтях. Ненависть в его глазах была такой отчётливой. Он пытался вбить в меня свой яд, заставить выбрать сторону. Но я не хотела ничьей стороны. Я хотела, чтобы это безумие закончилось.
— Это вы ослеплены, — мой голос прозвучал тихо, почти сквозь зубы. — Вы не видите ничего дальше границ своих владений. Пока монстры вырезают целые деревни, вы пируете на свежих фруктах и мясе. Ваша жизнь почти не изменилась. А если всё пойдёт не так, как сейчас? У меня был шанс всё остановить. Правитель Ардении… да, он безжалостен. Он презирает нас. Но он не глупец. Он бы принял договор. Ардения была готова принять его ещё тогда, когда Лоркан Соларис предал их, украв этот проклятый камень. Всё началось с него. И им же должно закончиться.
Он провёл рукой по своей щетинистой бороде, и на секунду в его глазах промелькнуло что-то похожее на раздумье. Но лишь на секунду. Затем он нахмурился, и лицо снова стало жёстким.
— Ты не просто перешла на сторону врага. Ты порочишь имя великого императора Солариса. — Его голос стал опаснее, в нём появились безумные нотки. — Он спас человечество. Дал нам столетия мира. И теперь моя очередь. Я стану тем, кто навсегда избавит мир от этой скверны. Поднимайся!
Он резко дёрнул за цепь кандалов, заставив меня спотыкнуться и встать. Металлические манжеты больно впились в кожу.
