От его слов в горле встал ком, а на глаза навернулись слёзы. Я прослезилась, крепче обняв его за бок, чувствуя, как он дрожит под моей рукой.
— Конечно, я бы не оставила тебя, солнышко. Меня заперли в такой же каменной коробке, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Он слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо, но я всё ещё крепко держала его, боясь, что его ноги подкосятся. Он выглядел ужасно — не просто избитым, а опустошённым, будто из него выкачали всю жизненную силу.
— Что… что произошло? — еле шевеля запекшимися губами, пробормотал Келен. — Я слышал грохот, крики. Стены дрожали, сыпалась пыль…
Я потянула его за собой, и он, покачиваясь, поплёлся следом, опираясь на моё плечо. Я была безумно рада, что эта часть темниц уцелела, что своды не рухнули, похоронив его заживо.
— Пойдём, расскажу по дороге. Нужно найти кое-кого, — пояснила я, подбирая слова.
Мы прошли несколько шагов в напряжённой тишине. Я собралась с духом.
— Лукан мёртв, — выдохнула я прямо, без предисловий.
Келен замер, и его тяжесть на мгновение стала слишком ощутимой.
— Что? — он пробурчал, не веря ушам.
— Айз убил его, — подтвердила я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки от осознания произошедшего. — Он защищал меня... Все произошло так быстро. А сейчас он наверху, почти в одиночку сражается с войском Лукана...
— Ты… ты не пострадала? И что это за фиолетовый шар? — Келен моргнул, медленно, будто через силу. Он провёл ладонью по лицу, смазывая грязь и кровь. — У меня, кажется, лёгкое сотрясение…
Меня удивило и тронуло то, что он вообще никак не отреагировал на весть о смерти императора. Его первой и единственной мыслью было моё состояние. Лёгкий, сбивчивый смешок вырвался у меня против воли.
— Шар… это Кернос. Я стащила его у императора и не знала, куда спрятать. Поэтому просто проглотила.
Солнышко снова повернул ко мне избитое лицо. На нём не было осуждения — только открытое, безоговорочное восхищение.
— Ты знаешь, что ты абсолютно сумасшедшая? — он фыркнул, и это был первый по-настоящему живой звук с его губ с тех пор, как я его освободила.
— Не будь я сумасшедшей, давно бы померла, — парировала я, помогая ему обойти груду обломков.
— И то верно, — ответил он, цепляясь за стену. — Ладно, сумасшедшая. Кого мы ищем, пока твой демон разбирается с императорской гвардией наверху?
— Сестру Айза, — коротко ответила я, сверяясь с направлением. — Её зовут Серила.
66. Достаточно!
Было слишком тихо. Зловеще тихо. Я не могла вспомнить, в какой именно камере держали Серилу, и приходилось заглядывать в каждую зарешеченную ячейку. В некоторых лежали почти бездыханные тела. На меня не обращали внимания, словно этим людям уже было всё равно, и они лишь ждали часа, когда святая богиня заберёт их измученные души.
— Так много клеток, — прошептал Келен и его голос прозвучал оглушительно громко. А сверху, сквозь толщу камня, доносились всё более сильные звуки битвы — грохот, крики, вибрация. Казалось, она происходит прямо над нами. От этого сердце сжималось в комок страха — не за себя, а за Айза. Мне отчаянно хотелось сделать хоть что-то, помочь ему.
И тогда, среди всех потухших взглядов, я замерла у одной камеры. Девушка, поджав острые колени, сидела сгорбившись на грязном матрасе и тихо пела. Её девичий, чистый голос резал сердце без ножа:
«Луна ушла, оставив след из слёз,
И ветер стонет в черноте небес.
О, Богиня‑мать, протяни ладонь,
Укрой от боли, забери в свой сон.»
— Серила, — тихо позвала я её и лихорадочно принялась перебирать ключи.
Она резко подняла голову, и в её огромных глазах отразился чистый, немой шок.
— Ты… ты вернулась за мной? — её голос дрогнул и надломился на этих словах.
— Да. И я отведу тебя к твоему брату.
Серила подскочила, используя последние запасы энергии.
— Айз здесь? Я же говорила! Этот упрямец найдёт тебя! Но почему он не с тобой? Он должен защищать тебя, глупый… — она выдохнула, и в её глазах вспыхнул огонь. — Тогда это буду делать я.
Её серое платье висело лохмотьями, больше напоминая клочки ткани, чем одежду. Она переминалась с ноги на ногу, пока я, наконец, не нашла нужный ключ.
— А кто этот парень? — спросила она, повернув голову и изучающе, с лёгким подозрением, оглядев Келена.
— Это мой друг. Келен, — ответила я, и ключ наконец с щелчком провернулся в замке. Дверь со скрипом отворилась. — Слушай, а должны ли мы… освободить остальных?
Серила, уже выскользнувшая из камеры, на мгновение задумалась. Её взгляд скользнул по другим темницам.
— Мы не можем быть уверены, кто они и чем именно опасны, — размышляла она. — И… мне так не терпится увидеть брата. Давай оставим это ему на суд. Он решит. А сейчас… пожалуйста, просто веди меня к нему.
Я оглядела Серилу с ног до головы и сжав ладони рассказала ей о том, что сейчас происходит на поверхности.
— Мне кажется, мы только помешаем. Не пойми неправильно, я не на стороне императорской гвардии, но… что мы вообще можем сделать? — Келен остановил меня, крепко схватив за руку, когда мы уже направились в сторону лестници, ведущей наверх.
Я обернулась, глядя ему прямо в глаза, чувствуя, как внутри горит решимость.
— Мы попробуем остановить кровопролитие. Солдат можно убить, Келен, а можно — убедить не умирать. Айз не станет с ними разговаривать. Он пришёл забирать своё огнём и сталью. Но я — человек. Может быть, они послушают голос разума. — Я выдохнула и положила руку ему на плечо: — Я не прощу себя, если даже не попытаюсь. Это единственное, чем я могу быть сейчас по-настоящему полезна. Айз сказал, что мы равны… значит, я имею право на свой голос.
Серила, стоявшая чуть поодаль, кивнула. Её хрупкая фигура казалась невероятно собранной.
— Если всё пойдёт не так, я буду защищать тебя, как и говорила. Не смотри, что я хилая с виду, — её губы тронула гордая, почти дерзкая улыбка. — Я тоже наследница, как и Айз. И во мне пылает сила наших предков. — В подтверждение её глаза вспыхнули ярким серебристым светом.
Я посмотрела на них — на избитого, но верного друга и на хрупкую, но полную скрытой мощи девушку. Они были моей опорой, моим маленьким отрядом в самом сердце хаоса.
— Тогда за дело! — воинственно, с надеждой почти закричала я.
И мы понеслись вперёд, навстречу свету, грохоту и неопределённости, оставив за спиной тишину темницы и безмолвные взгляды тех, кому мы пока не могли помочь.
Я не заметила, как мы поднялись по разрушенной лестнице. Оказавшись наверху, я подняла голову: стены были разрушены, часть потолка обвалилась, открывая куски туманного неба. Зал был пуст — битва переместилась наружу.
Серила встала рядом со мной, её дыхание стало частым и поверхностным. Мы молча оглядели ужасающую картину. Мертвые стражники лежали повсюду — не просто убитые, а разорванные, с изуродованными лицами и телами. Пол был скользким от крови. Война показала своё настоящее лицо — не героическое, а грязное, жестокое. Вот на что были способны монстры Айза…
И как бы я ни ненавидела Тэйна, мысль увидеть его тело среди этого месива вызывала дрожь и ужас. Я не хотела этого. Не хотела, чтобы он стал частью этого кошмара.
— Тебе плохо? — тихо спросил Келен, внимательно глядя на моё, должно быть, шокированное и побледневшее лицо.
Я лишь качнула головой, не в силах выговорить ни слова, и медленно направилась к высоким входным дверям. Они были не просто открыты — их вырвало с петель, и массивные дубовые створки лежали, словно щепки. Стены вокруг были заляпаны тёмными брызгами. Здесь стоял едкий дым, и я прикрыла нос и рот краем накидки, стараясь не вдыхать его глубоко. Где-то горело — дерево, ткани, а под этим запахом витало что-то куда более отвратительное — сладковатый, приторный смрад горелого мяса. От него скрутило желудок.
А снаружи, сквозь грохот, доносились яростные крики:
