— Ты действительно хочешь, чтобы я применил силу? В полную мощь? — это был голос Айза, низкий и опасный, но в нём слышалось скорее раздражённое недоумение, чем ярость. — Настолько твоя жизнь тебе не дорога?
— Не сойду с места! — тут же парировал знакомый голос Келена, и в нём дрожали и страх, и непоколебимое упрямство. — Не пущу!
Я почти сбежала вниз, заглянув в разрушенный проход. Картина, которая мне открылась, была настолько нелепой, что на миг вытеснила всю боль. Келен стоял посередине прохода, широко раскинув руки, как человек, пытающийся остановить поток лавины. Его лицо было перепачкано сажей, одежда порвана, но он впивался ногами в пол, словно врос. А перед ним, в двух шагах, стоял Айз. Верховный правитель, только что почти разгромивший армию, явно пытался сдержать себя, чтобы просто не отшвырнуть эту рыжую преграду в сторону — что, без сомнения, мог сделать одним движением. Но он не делал. Он стоял, его брови были грозно сведены, но в глазах читалось что-то вроде… растерянного уважения к этой немыслимой наглости.
— Рыжик… — выдохнула я, и оба тут же повернули ко мне головы.
Келен обернулся — на его лице расцвело облегчение. Айз, увидев меня целой и невредимой, тут же остановил взгляд на револьвере в моей руке. Препятствие в виде Келена больше не имело значения: Айз шагнул вперёд, а Келен, поняв, что его миссия выполнена, поспешно отскочил в сторону. В одно мгновение Айз оказался рядом со мной.
— Ты… — он начал, его глаза быстро сканировали меня, ища новые раны, а взгляд задержался на следах слёз на моих щеках. Он обхватил моё лицо одной ладонью, большой палец осторожно стёр влагу с кожи. — Зачем ты бросилась в горящее здание? А если бы пострадала? И ещё сговорилась с этим… — он бросил недовольный взгляд на Солнышко, который теперь старался выглядеть как можно более невинно, прислонившись к колонне.
Мне не хотелось ничего говорить. Слова казались ненужными, грубыми. Я была просто безмерно рада, что всё кончено. Что весь ужас остался позади. И в ответ на его тревогу я просто поднялась на носочки и коснулась его губ своими. Затыкая ему рот поцелуем, в котором была и благодарность, и просьба о тишине, и ответ «всё в порядке».
Он на миг замер, а затем ответил — нежно, обхватив меня руками и прижав так близко, что я почувствовал тепло его тела.
— Почему в твоих руках оружие? — прервал он поцелуй, отстранившись всего на несколько сантиметров. Огонь переживания в его глазах не угас, лишь приобрёл новый оттенок — подозрительности, смешанной с заботой.
— Раньше тебя это не волновало, — напомнила я ему те времена, когда я была новобранцем, а он — неприступным командиром.
Уголок его рта дрогнул.
— Кажется, наши отношения с того момента заметно… продвинулись вперёд, — парировал он, и в его низком голосе зазвучала тёплая нота, которая заставляла сердце биться чаще.
— Ты так думаешь? — прошептала я, обнимая его крепче, чувствуя, как его руки отвечают тем же.
Он наклонился так близко, что его губы почти касались моего уха.
— Я думаю, что готов прямо сейчас, среди этих руин, провести ритуал предков. Не для власти, а чтобы скрепить наши души в присутствии солнца, которое ты вернула. Чтобы никто не сомневался, что ты под моей защитой. Моя жена. Моя правительница. И пусть весь мир будет это знать.
Я в шоке посмотрела на него. Серьёзно? Прямо сейчас? Среди этого ада и разрухи, он говорит такие слова?
— Нет, — воспротивилась я. — Не здесь. Я не хочу, чтобы этот момент был таким. Ты весь в крови, я — в слезах и в этой… чужой, императорской тряпке. Это неправильно.
Он засмеялся — негромко, почти беззвучно. Но это был настоящий смех. Он не смеялся надо мной. Он смеялся, кажется, над самой ситуацией, над абсурдностью моих возражений.
— Разве это так важно? — он мягко заправил прядь моих волос за ухо. — Я вижу лишь тебя. Всё остальное — просто фон.
В его глазах светилась такая нежность, что у меня перехватило дыхание. На мгновение мир вокруг словно перестал существовать.
— Но если ты хочешь цветов и чистых одежд… — он продолжил, и в уголке его рта сыграла та самая опасная, знакомая усмешка, — я смогу подождать ещё немного.
70. Его, мои чувства
Мохнатая грива монстра, на котором мы мчались, была удивительно мягкой на ощупь. Длинный, чёрный мех щекотал мои пальцы, и я не могла удержаться, чтобы не запустить в них руку. Монстр лишь издал низкое, похожее на мурлыканье ворчание — кажется, он был только «за».
Мы проезжали сквозь лес, направляясь к серым хребтам, к месту первого прорыва Бездны. Мы могли спуститься в подземелье прямо из дворца, но я выбрала этот путь — под солнцем, под ветром, по живой земле. Серила и Келен остались во дворце, чтобы разбирать завалы и контролировать ситуацию. В наше отсутствие бунта быть не должно. Хотя в глубине души я надеялась, что в этот раз люди окажутся мудрее и мы действительно сможем всех объединить.
Айз обнимал меня со спины, вжимая моё тело в своё горячее, твёрдое, всё ещё напряжённое от недавней битвы. Я была укутана его широкой, тёмной накидкой, пахнущей им.
— Ты знаешь, что я должна буду сделать, когда мы спустимся? — откинувшись головой на его грудь, спросила я, глядя на мелькающие верхушки деревьев. — Может, арденцы уже смогли выбраться, раз туман пал?
— Нет, — он усмехнулся где-то у меня над ухом, и его дыхание щекотало кожу. — Ты лишь восстановила баланс, ведь в тебе есть кровь одного из Даминор.
— То есть… не будь я в положении, камень бы не сработал? — тут же уточнила я, нащупывая связь.
Айз задумался на мгновение, слегка сбавив темп чудовища, чтобы моя голова не подпрыгивала на каждом ухабе.
— Я не уверен. Никто раньше подобного не делал — не поглощал Кернос. Но мы с тобой связаны, возможно, ты смогла бы и так, — ответил он, но в его голосе прозвучала лёгкая неуверенность, что было для него редкостью.
Я повернулась к нему настолько, насколько позволяло седло. Его глаза в скупом свете, пробивавшемся сквозь листву, были хитрыми и тёплыми.
— Что значит «связаны»? — не понимала я.
— Фактически мы уже являемся мужем и женой, — невозмутимо заявил он. — Мы прошли ритуал обмена кровью. По нашим законам этого достаточно.
— Что? — я чуть не подпрыгнула. — Твоя сестра говорила об этом ритуале, подозревая, что ребёнок не твой. Мы ведь ничего такого не проходили! Я ничего не понимаю.
Он обнял меня крепче, не давая вывернуться.
— Я давал тебе свою кровь. Свою энергию. Чтобы залечить твои раны, — объяснил он, как что-то само собой разумеющееся.
— Но ты мою не пил! — возразила я, чувствуя, как ситуация ускользает из-под контроля.
— Во время нашей близости, — его голос стал низким, обволакивающим, — ты прикусила губу. А я, будучи… поглощён тобой, мог думать только о том, какая ты тугая, горячая и как божественно пахнешь. — Мои щеки вспыхнули. — Я слизал ту каплю крови с твоих губ. По-моему, это было самое искреннее и лучшее заключение брака за всю историю наших народов.
Я смутилась ещё сильнее. Каждый раз, когда он говорит такие откровенные вещи, что-то глубоко внутри отзывается тёплым, смутным чувством. Но само смущение никуда не уходило. Возможно, если бы мы провели больше времени вместе, мне удалось бы с ним справиться.
— Тогда есть ли смысл в ритуале предков, если мы уже…? — тут же резонно заметила я, пытаясь вернуть разговор в более безопасное русло.
Он усмехнулся, и я почувствовала, как вибрирует его грудь у моей спины.
— Пусть тот момент и был настоящим, и многие, узнав про ребёнка, поймут, что новый обряд — не более чем формальность, — согласился он. — Но я хочу этого. Я хочу увидеть тебя в платье цвета ночи. Хочу провести тебя под сенью древних камней и торжественно заявить на тебя права — не шёпотом в тени пещеры, а во всеуслышание.
Показать им не просто мою жену, а первую за всю историю нашего народа равную правительницу. Ты это заслужила.
