Андрей проснулся, увидел его, усмехнулся:
— Где гулял, земляк? Всю ночь нет.
— В городе. Личные дела.
— Женщина?
— Не твоё дело.
— Понял, не лезу. Только осторожнее. Здесь опасно с местными связываться, могут подставить.
— Знаю. Справлюсь.
Лёг на койку, закрыл глаза. Устал не физически, а морально. Ночь с Фатимой вытащила эмоции которые держал под замком. Нежность, жалость, может что-то близкое к привязанности. Сейчас надо запереть обратно, вернуться в режим солдата, машины, профессионала.
Через два дня новая операция. Снова кровь, снова смерть, снова приказы. Фатима останется в памяти как приятный эпизод, тёплое воспоминание, не больше. Место для привязанностей в жизни легионера нет. Есть только служба, товарищи, война.
Приказ есть приказ. Даже если приказ — забыть женщину которая любила тебя единственную ночь.
Даже если внутри что-то протестует, болит, сопротивляется.
Солдат не слушает внутренний голос. Солдат делает что должен.
Всегда. Без исключений. Без жалости к себе.
Потому что жалость — слабость. А слабость на войне — смерть.
Разведка подтвердила информацию через неделю после того, как Шрам добыл её в притоне Киддаля. Горы Адрар-де-Ифорас, в ста шестидесяти километрах северо-восточнее Гао, система пещер естественных и расширенных, укрепление боевиков. Спутник засёк активность, тепловизор показал скопление людей — около ста человек, может больше. Склады оружия, боеприпасов, продовольствия. Командный пункт региональный, откуда координируются атаки на французские конвои и малийские города.
Массон собрал совещание в субботу, карта гор на столе, офицеры вокруг. Полковник ткнул пальцем в красный круг:
— Приоритетная цель. Уничтожить это гнездо — сломать хребет «Ансар Дин» в регионе, лишить их базы, запасов, командования. Задача сложная: горы труднодоступные, пещеры защищённые, противник укоренился. Штурм в лоб — большие потери. Нужна хитрость, знание местности, проводники. Нашли троих туарегов, согласились вести за деньги. Говорят, знают тайные тропы, знают где входы в пещеры, сколько их. Верить им полностью нельзя, но выбора нет. Операция через три дня, выдвижение ночью, подход к рассвету, штурм утром. Две роты — сто пятьдесят легионеров, вертолётная поддержка, артиллерия мобильная. Вопросы?
Леруа спросил:
— Тактика штурма? Пещеры узкие, защищать легко, наступать трудно.
— Выкуривание, — ответил Моро, капитан разведки. — Классическая тактика против пещерных укреплений. Блокируем выходы, запускаем дым внутрь, может слезоточивый газ, заставляем выйти. Кто выходит — расстреливаем или берём. Кто остаётся — задыхается или штурмуем вглубь. Плюс гранаты, огнемёты если нужно. Жестоко, но эффективно.
— Огнемёты есть?
— Два, старые, но рабочие. Возьмём.
Шрам слушал молча. Бой в пещерах — специфика особая. Узкие проходы, темнота, эхо, рикошеты опасные. Граната в замкнутом пространстве убивает не только врагов, но и своих, если близко. Огнемёт выжигает воздух, можно задохнуться. Дым слепит обе стороны. Высокий риск, но альтернативы нет — оставить боевиков в горах значит продолжение атак, новые жертвы.
Подготовка заняла три дня. Выдали экипировку специальную: фонарики мощные, противогазы обязательно, верёвки, карабины для спуска если нужно. Патроны увеличенный запас — по десять магазинов на бойца, пещеры глотают боеприпасы, расход огромный. Гранаты — только осколочные, фугасные слишком опасны в замкнутом пространстве. Ножи, сапёрные лопатки, аптечки усиленные. Воды по три литра — горы жаркие, обезвоживание смертельное.
Проводники прибыли во вторник. Трое туарегов — старший Мохаммед лет пятидесяти, жилистый, лицо изрезанное морщинами, глаза жёлтые от малярии. Младшие Ибрагим и Юсуф, оба за тридцать, крепкие, молчаливые. Одеты традиционно — тагельмусты синие, покрывающие головы и лица, робы свободные, сандалии кожаные. Вооружены старыми винтовками, ножами длинными, кривыми.
Моро их допросил через переводчика, проверил знания. Мохаммед рисовал карты на песке — тропы, входы в пещеры, расположение камер. Рассказывал что туареги использовали эти пещеры веками, для укрытия от врагов, для хранения воды, для захоронений. Боевики пришли год назад, выгнали местных, заняли. Мохаммед потерял племянника — убили боевики за отказ присоединиться. Поэтому согласился вести французов, за деньги и за месть.
Верить ему? На пятьдесят процентов. Может говорит правду, может лжёт, ведёт в засаду. Но выбора нет, без проводников в горах заблудятся, потеряют время, преимущество. Риск рассчитанный.
Выдвинулись в среду в два часа ночи. Колонна: двенадцать грузовиков, шесть БТР, сто пятьдесят легионеров. Ехали без огней, ночью, по GPS, медленно. Дорог нет, пустыня переходит в холмы, холмы в горы. К рассвету дошли до подножия Адрар-де-Ифорас — горы чёрные, зубчатые, древние, выветренные миллионами лет. Высота до тысячи метров, склоны крутые, камни острые, растительность почти нет. Мёртвые горы, враждебные жизни.
Высадились, оставили технику под охраной, пошли пешком. Проводники впереди, Мохаммед ведёт, Ибрагим и Юсуф по бокам, проверяют маршрут. Легионеры следом, цепью, молча, осторожно. Шрам с русской семёркой в середине колонны, Андрей за ним, остальные гуськом. Рассвет наступил быстро, солнце выскочило из-за горизонта, ударило жарой. Через час было уже сорок градусов, через два — пятьдесят. Камни раскалились, воздух дрожал, дышать трудно.
Поднимались два часа, по тропе еле заметной, местами карабкались по скалам, цепляясь за выступы. Высота около пятисот метров над пустыней. Мохаммед остановился, показал вперёд:
— Там. Вход главный. Видите?
Легионеры присели, смотрели. Впереди расщелина в скале, метра три шириной, высотой пять, уходит вглубь в темноту. Вокруг следы обжитости — вытоптанная земля, кострища, обломки ящиков, гильзы. У входа двое боевиков, в чёрном, с автоматами, курят, разговаривают.
Леруа через бинокль осмотрел подходы, шепнул в рацию:
— Снайпера, работайте. Часовых снять тихо, одновременно.
Ларош и Мартинес заняли позиции, прицелились. Два выстрела почти одновременно, глушители приглушили звук. Часовые дёрнулись, упали. Мёртвые.
— Вперёд!
Легионеры побежали к входу, пригнувшись, быстро. Ворвались в расщелину, фонарики включены, режут темноту. Внутри коридор естественный, стены неровные, потолок высокий, пахнет сыростью, летучими мышами, чем-то гниющим. Пол усыпан костями животных, пеплом от костров, мусором.
Первая развилка — коридор раздваивается, налево и направо. Мохаммед показал налево:
— Там главные камеры, много людей. Направо — склад, оружие, еда.
Колонна разделилась. Первая группа Леруа налево, вторая группа Дюмона направо. Шрам с русскими пошёл с Дюмоном, на склады. Коридор сужался, потолок опускался, идти пригнувшись. Двадцать метров в темноте, фонарики выхватывают стены, пол, тени. Вышли в камеру большую, природную, метров десять на пятнадцать, высота шесть метров. Вдоль стен ящики, мешки, бочки. Склад, точно.
Охраняли четверо боевиков, сидели у костра, грелись, варили чай. Увидели легионеров, вскочили, схватились за оружие. Поздно. Дюмон дал очередь, уложил двоих. Милош третьего, Шрам четвёртого. Все мертвы за три секунды.
— Зачистка! Проверить всё!
Легионеры рассредоточились, обыскивали склад. Нашли: пятьдесят автоматов АК, ящики с патронами, гранаты, РПГ, мины, взрывчатку. Продовольствие — мешки с рисом, мукой, сахаром, консервы, вода в бутылях. Медикаменты, радиостанции, документы. Богатый склад, на месяцы осады рассчитан.
— Минируем, — приказал Дюмон. — Взрываем при отходе, чтобы ничего не осталось.
Сапёры установили заряды, вывели провода. Отметили точку на карте. Пошли дальше, через другой коридор, глубже в пещеры.
Слева слышны выстрелы, крики, взрывы. Группа Леруа наткнулась на основные силы боевиков, завязался бой. Дюмон по рации:
— Леруа, обстановка?
— Контакт! Камера большая, человек пятьдесят боевиков, укрепились, отстреливаются! Нужна поддержка!
