Завтра будет новая задача. Послезавтра ещё одна. Бесконечный цикл.
Легионер живёт, пока воюет. Воюет, пока живёт.
Всё просто. Всё ясно. Всё правильно.
Для машины войны. Для солдата без имени. Для Шрама.
Глава 7
Приказ пришёл в понедельник утром, через неделю после рейда по пещерам. Построение в актовом зале, вся вторая рота, плюс офицеры штаба, представители малийского правительства — двое в костюмах, вспотевшие, неуместные среди камуфляжа. Полковник Массон у карты, рядом майор малийской армии — худой, нервный, с погонами слишком новыми.
— Господа легионеры, — начал Массон, голос формальный, официальный. — Через четыре дня в городе Тессалит пройдут выборы. Первые свободные выборы мэра после освобождения от «Ансар Дин». Малийское правительство считает это символом возвращения демократии, важным шагом в стабилизации региона. Наша задача — обеспечить безопасность процесса. Защитить избирательные участки, предотвратить атаки боевиков, гарантировать что население сможет проголосовать без страха.
Пауза. Легионеры молчали, лица каменные. Некоторые переглянулись, усмехнулись еле заметно. Защита выборов — задача политическая, театральная, далёкая от реальной войны. Но приказ есть приказ.
Малийский майор выступил вперёд, говорил по-французски с акцентом тяжёлым:
— Тессалит освобождён месяц назад. Боевики отступили, но не сдались. Прячутся в окрестностях, ждут момента. Население напугано, многие не хотят голосовать, боятся мести. Но выборы необходимы, чтобы показать — демократия возвращается, терроризм не победил. Французская армия — гарант безопасности. Без вас выборы невозможны.
Шрам стоял в третьем ряду, слушал, лицо непроницаемое. Внутри крутилась мысль циничная, тяжёлая: всё это фарс. Выборы в городе где месяц назад шли уличные бои, где половина домов в руинах, где население травмировано, запугано. Кого они выберут? Кто захочет быть мэром города-мишени, который боевики попытаются вернуть при первой возможности? Марионетку правительства, которого повесят на столбе через неделю после ухода французов?
Но приказ есть приказ. Легион выполняет задачи политические так же как военные. Не спрашивая смысла, не оценивая целесообразность. Просто делает работу.
Леруа продолжал брифинг:
— Тессалит — город средний, восемь тысяч населения. Пять избирательных участков — школы, мечеть, административное здание. Мы распределяемся: по два отделения на каждый участок, плюс патрули по улицам, плюс снайпера на крышах, плюс резерв в центре. Выборы длятся один день, с восьми утра до шести вечера. Ночь перед выборами и ночь после — повышенная готовность, ждём атак. Разведка докладывает о возможной активности боевиков — минирование, снайпера, может штурм участков. Будьте готовы ко всему.
Моро показал на карту:
— Участок номер один — центральная школа, здесь ожидается максимальное количество избирателей. Защиту возглавляет Дюмон, два отделения, включая русских. Участок два — северная мечеть, Леруа командует. Остальные распределены. Снайпера — Шрам на водонапорной башне, обзор на весь город, координирует огонь. Вопросы?
Милош поднял руку:
— А если боевики используют гражданских как щит? Придут с толпой, смешаются, начнут стрелять?
— Действуем по обстановке, — ответил Леруа жёстко. — Идентифицируем угрозу, нейтрализуем точечно. Массовый огонь по толпе — только в крайнем случае, если альтернативы нет. Политики не хотят резни на камеру в день выборов, плохо для репутации. Но если выбор между нашими жизнями и репутацией — выбираем жизни. Ясно?
— Ясно.
Массон закончил:
— Выдвижение завтра утром, размещение в Тессалите к вечеру, подготовка ночью, выборы послезавтра. Срок операции — трое суток, потом возвращаемся. Удачи.
Легионеры разошлись, обсуждали тихо, скептически. Андрей подошёл к Шраму, спросил по-русски:
— Что думаешь? Правда пройдут выборы спокойно?
— Нет, — ответил Пьер коротко. — Боевики ударят, сто процентов. Может не в день выборов, может ночью до или после. Может заминируют подходы, может снайперский огонь, может смертники. Не знаю как, но ударят. Слишком важная цель символическая — сорвать выборы значит показать что французы не контролируют, что демократия не работает, что страх сильнее свободы.
— Тогда зачем вообще проводить? Зачем рисковать?
— Политика. Малийское правительство хочет показать успех, французское правительство хочет оправдать военные расходы, ООН хочет рапортовать о прогрессе. Все играют в театр, а мы декорации защищаем. Бессмысленно, но такова война — половина операций политические, не военные. Привыкай.
Виктор присоединился, усмехнулся:
— Защита выборов, блин. Во Владивостоке выборы тоже защищали, только там ОМОНом от недовольных, не от боевиков. Везде одинаково — власть хочет легитимность, народ хочет не голодать, а солдаты между ними, получают по обе стороны.
— Философ, — Милош хмыкнул. — Но прав. Легион не для демократии воюет, для интересов Франции. Демократия — прикрытие, красивые слова. На деле — ресурсы, влияние, геополитика. Мали богата ураном, золотом, нефтью. Французы хотят контроль, боевики тоже. Население между молотом и наковальней, мы молот.
Шрам слушал молча, курил. Всё правильно, всё циничное, всё честное. Война без иллюзий, без пафоса, без лжи. Просто интересы, столкновение сил, кровь как валюта. Выборы — инструмент, не цель. Легионеры — исполнители, не судьи.
Подготовка заняла день. Проверка оружия, снаряжения, коммуникаций. Медики упаковывали аптечки расширенные — ждут раненых, много. Сапёры готовили миноискатели, щупы, роботов-разведчиков. Снайпера пристреливали винтовки, проверяли оптику. Всё по стандарту, но тщательнее обычного — политическая операция, внимание СМИ, ошибки недопустимы.
Выехали во вторник в шесть утра. Конвой большой — двадцать грузовиков, восемь БТР, вертолёты сопровождают сверху. Ехали шесть часов по дороге разбитой, через пустыню, через холмы. Проверяли на мины каждые триста метров, медленно, осторожно. Нашли четыре, обезвредили. Боевики готовились, минировали подходы, но не очень умело — мины лежали поверхностно, заметные.
Тессалит появился на горизонте в полдень — серое пятно на фоне красного песка, окружённое холмами низкими. Город средний, плотной застройки, минарет мечети торчит в центре, французский флаг на администрации. Окраины разрушены — следы боёв месячной давности, сгоревшие дома, пробоины в стенах. Центр целее, жизнь теплится.
Конвой въехал, остановился на площади центральной. Легионеры высадились, начали размещение. Командный пункт в администрации, резерв там же. Отделения разошлись по участкам — школа, мечеть, больница, культурный центр, рынок. Проверяли здания, периметры, устанавливали заграждения, посты. Снайпера лезли на крыши, занимали позиции.
Шрам с двумя помощниками поднялся на водонапорную башню — бетонный цилиндр высотой двадцать метров, на окраине, господствует над городом. Лестница ржавая, скрипучая, ступени шаткие. Забрались на верх, площадка узкая, метра три на три, перила низкие. Ветер сильный, раскачивает башню немного, тошнотворно. Но обзор идеальный — видно весь город, все участки, все подходы, холмы вокруг.
Устроили позицию: СВД на сошках, запасные магазины, бинокль, рация, вода, еда на двое суток. Помощники — Ларош и молодой легионер Бертран — разместились по углам, тоже с винтовками, секторы обзора распределены. Связь проверили — рация работает, слышно всех командиров, можно корректировать огонь, вызывать поддержку.
Начали наблюдение. Город внизу жил странной жизнью — одновременно мирной и напряжённой. Люди ходили по улицам, торговали на рынке, дети играли во дворах. Но движения осторожные, взгляды настороженные, группы маленькие. Никто не задерживался на открытых пространствах, все спешили в укрытия, в дома. Страх чувствовался даже с высоты двадцати метров.
Легионеры патрулировали улицы парами, автоматы наготове. Население шарахалось, отходило, не встречалось взглядами. Дети не махали, не просили конфет, как бывает в мирных местах. Просто смотрели исподлобья, молча, по-взрослому серьёзно. Война украла у них детство, оставила только страх и недоверие.
