Он хлынул потоком, ослепительный, золотой, живой — и открыл бескрайнее чистое небо, которого эти стены не видели столетиями. Шёпот прокатился по толпе. Неверие. Шок. Кто-то вскрикнул, кто-то упал на колени.
И когда свет солнца смешался на лице моего брата с моей силой, чешуя стала распадаться. Мелкой чёрной пылью она слетала с его кожи, исчезала в воздухе, растворяясь в солнечных лучах.
Я видела это. Видела, как проступают родные черты. Но чувствовала — внутри меня что-то кричало, рвалось наружу. Моей силы недостаточно. Свет исцелял его, но не до конца. Что-то удерживало меня, не давало завершить начатое.
И тогда я поняла.
Барьер.
Тот самый невидимый купол, что держал арденцев под землёй. Пока он существует, я не смогу исцелить никого до конца. Мы все — я, Кир, каждый из них — всё ещё заперты в этой клетке.
Я должна снять этот проклятый барьер. Только тогда у меня получится. Только тогда мы все будем свободны.
Я нырнула под руку Айза и встала прямо под проломом в каменной горе. Солнечный свет падал на меня сверху, золотой и тёплый, и я раскинула руки, закрывая глаза.
В голове вспыхнула картина: чёртова паутина, окутавшая это место, душившая его веками. Я представила, как сжигаю её дотла. Как каждый узел лопается, каждая нить рассыпается пеплом. Как воздух становится чистым, лёгким, свободным.
Пол подо мной дрогнул и начал медленно подниматься. Потолок расходился в стороны, осыпаясь каменной крошкой.
— Энни, стой! — голос Айза прорвался сквозь гул. — Это небезопасно. Остановись!
Он рванулся ко мне, но поток силы, окутавший моё тело, отбросил его назад. Я видела его лицо сквозь фиолетовое сияние — он был в ужасе. Настоящем ужасе. Он боялся за меня.
Я мягко улыбнулась ему.
Всё в порядке. Я знаю, что делаю.
Мои глаза говорили это без слов. И, кажется, он понял. Замер. Смотрел, как свет солнца смешивается со светом, льющимся из меня, как рушатся стены, как арденцы вокруг падают на колени, закрывая лица руками.
А я просто стояла под этим небом — и чувствовала, как паутина лопается. Как мир становится шире. Как свобода, наконец, приходит в этот подземный мир.
Резкий треск каменных пород — и крик Айза где-то далеко, словно сквозь толщу воды.
Я посмотрела вверх. Там, где горы расходились, разрывая небо, я вспомнила всё. Историю, которую рассказывала мне Фэлия. Предательство, что загнало их народ под землю. И сейчас я делала всё правильно. Всё верно. Я не разрушала — я возвращала.
Я закричала.
Не от боли — от напряжения. Я чувствовала, как рвётся сама материя, как вибрация проходит сквозь моё тело, прошивает каждую клетку. Мир вокруг сжимался и расширялся одновременно, и я была центром этого взрыва.
Моя тьма вырвалась наружу.
Она окутала меня коконом — плотным, живым, пульсирующим. Скрыла от чужих глаз, оставив наедине с силой.
Всё подземелье — огромный город, запертый под толщей камня — я чувствовала его, как собственное тело. Каждую улицу, каждый дом, каждого арденца, застывшего внизу. И я потянула их вверх. Не магией — самой сутью, самой волей.
Земля застонала. Скалы затряслись. А потом — резкий подъём, от которого перехватило дыхание. Нас всех потащило вверх, словно мир переворачивался, возвращаясь к своим истокам. Подземный город всплывал, как корабль из глубины, пробивая каменную толщу, вырываясь к солнцу.
Я слышала крики, плач, смех — но всё это было далеко. Я была в центре бури, и буря была мной.
75. Наш новый мир
И когда я открыла глаза, тронного зала больше не существовало.
Трон стоял на каменной возвышенности, а вокруг всё так же был каменный пол — ровный, древний, но теперь открытый небу. По обе стороны от нас вздымались величественные каменные горы, голые, без растительности, но они больше не давили — они защищали, закрывая от ветра.
Я ахнула.
Чуть дальше, насколько хватало глаз, поднялись города. Каменные, суровые, но настоящие — они вырвались из многовекового плена и теперь стояли под солнцем, касаясь своими шпилями чистого неба.
Стражники, что всё это время скрывали лица под капюшонами, вдруг сбросили их. Они запрокинули головы, жадно вглядываясь в голубизну, щурясь от непривычно яркого света. На их лицах было наслаждение. Чистое, детское, почти священное. Солнце. Наконец-то солнце...
Руки резко обхватили меня с двух сторон, вжимая в крепкое тело. Ладони легли на мой всё ещё плоский живот, прижимая к себе так, словно я могла исчезнуть.
— Ты меня напугала, — голос Айза дрожал, он говорил быстро, сбивчиво. — Когда затряслись скалы, я думал, они обрушатся… И не мог подобраться к тебе. Твоя сила… она превосходит мою.
Я повернула голову, выглядывая из-за его плеча.
Внизу, в небольшом углублении среди камней, я увидела её. Фэлия стояла на коленях, запрокинув лицо к небу. По её щекам текли слёзы — чистые, светлые. Она подняла пальцы вверх, словно пытаясь коснуться солнца, словно не веря, что оно настоящее.
Все стражники и арденцы, что направлялись к возвышенности у каменного трона, замедлили шаг. Они смотрели на меня. А потом, словно по единому приказу, начали опускаться на одно колено, склоняя головы.
— Богиня… — прошептал кто-то в первых рядах.
— Посланная небесами, — подхватил другой.
Шёпот нарастал, превращаясь в гул, в рокот, в молитву. Сотни голосов сливались в единый поток, и он обрушился на меня, заставляя сердце биться где-то в горле.
Я сильнее вжалась в тело Айза, пряча лицо у него на груди. Это было слишком. Слишком много. Слишком громко. Слишком… свято.
— Моя богиня, — прошептал он мне в макушку, и в его голосе звучала гордость. — Будь смелой. Сейчас ты нужна им. Расскажи нашему народу о том, что произошло. Они должны услышать это от тебя.
Он потянул меня к трону, к небольшой каменной лестнице. Я в шоке смотрела на него. Что мне сказать? Я понятия не имела, как говорить с целым народом. Мне было неловко, страшно, даже ладони вспотели. А они всё стояли на коленях, склонив головы, и ждали.
Айз замер у подножия трона, не желая подниматься со мной. Я ещё мгновение держала его руку, чувствуя, как тепло его пальцев передаётся мне, а затем отпустила и сделала шаг вверх. Ещё один. И ещё.
Я стояла на возвышении, надо мной — чистое небо, подо мной — народ, который я только что освободила.
— Арденцы! — мой голос разнёсся над замершей толпой, и я поразилась тому, как твёрдо он звучит. — Вы больше не заперты под землёй! Вы свободны!
По рядам пробежал вздох — тысячи людей выдохнули одновременно.
— Император Аэтриона мёртв. Он покинул этот мир от рук нашего Верховного правителя. — Я перевела дыхание. — Я — Энни Хэт. Я вобрала в себя силу камня Кернос. И я смогла освободить вас.
Они смотрели на меня — тысячи глаз, полных надежды, страха, веры.
— Нас ждут большие перемены. Но нет, мы не будем захватывать империю Аэтрион. — Я покачала головой. — Мы объединимся. Под этим новым небом мы будем жить как один народ.
Я сделала шаг к краю возвышения, чтобы они видели меня ближе.
— Я — человек. И я прошу вас о помощи. Давайте вместе поднимем города из руин. Вместе будем трудиться рука об руку с людьми, такими же, как я. — Мой голос дрогнул, но я продолжила: — Да, это будет непросто. Нас ждут непонимание, боль, возможно, новые потери. Но я верю: вместе мы справимся.
Я посмотрела в первые ряды, встретилась взглядом с Фэлией, всё ещё стоящей на коленях со слезами на щеках.
— Потому что свобода — это только начало. А всё остальное мы построим сами.
Какое-то время арденцы молчали, лишь подняв головы и просто смотрели на меня. Тысячи глаз — недоверчивых, благоговейных, растерянных. Я ощутила, как к горлу подкатывает неловкость, но внешне не показала этого. Ни единым мускулом. Я должна быть непоколебимой. Они должны верить.
Я посмотрела на Айза.
Он улыбнулся — одними уголками губ, но в этой улыбке было столько гордости. Он верил. Знал, что я всё сделаю правильно.
