Эти слова были сказаны с такой искренностью и надеждой, что даже Лорен, обычно непреклонная в своих суждениях, смягчилась, хотя и постаралась скрыть это, сделав большой глоток отвара и пряча лицо за чашкой. Но я заметила, как уголки ее губ дрогнули, словно она пыталась сдержать непрошеную улыбку.
– Значит, в тех телегах откуп? – спросила я, украдкой поглядывая на смущённую дочь, которая, казалось, была готова провалиться сквозь землю от всего этого внимания.
– Нет. Это просто подарок для лейны Амели. Я заметил, как глубоко она интересуется травами и их свойствами, и подумал, что ей пригодится оборудование для исследований. Эти приборы изготовлены лучшими мастерами Эдеранда, стекло особой прозрачности, а некоторые колбы сделаны так, что не теряют тепла часами – идеально для длительного настаивания. А откуп… – он вдруг озорно улыбнулся, и в его глазах мелькнули лукавые искорки, придавая ему сходство с мальчишкой, задумавшим шалость, – откуп скоро будет, друг моего отца и мой брат пригонят их.
– Пригонят? – удивленно переспросила Лорен, выпрямляясь на лавке так резко, что дерево скрипнуло в знак протеста. – Что значит «пригонят»? Что именно пригонят?
– Ну да, – невозмутимо ответил молодой человек, словно речь шла о самом обыденном деле. – Коз.
– Коз? – теперь и я не сдержалась, чувствуя, как брови сами собой поднимаются в изумлении. – Каких…
В этот момент дверь кухни распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, заставив висящие на стенах кастрюли задребезжать, а в проёме появился Говард. Его лицо, обычно сохраняющее невозмутимое выражение, сейчас выражало крайнее изумление. Глаза расширились настолько, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит, а обычно ровно зачёсанные усы топорщились в разные стороны, придавая ему сходство с потрясенной кошкой.
– Лейна Элизабет, – произнёс он, и его густые усы дрогнули, как крылья испуганной птицы, – там у ворот гости. И не просто гости, со стадом! – Он покачал головой, словно не веря своим глазам, и провел рукой по седеющим волосам, делая их еще более взъерошенными. – Какой-то господин заявляет, что привёл откуп для лейны Амели.
– Это лейр Хэмонд Вайлиш, – пояснил Рейнар, вставая со своего места. – У него самые лучшие козы в провинции. Их шерсть тонкая, как шелк, и в десять раз теплее обычной. А молоко настолько целебное, что даже придворные лекари выписывают его для лечения королевской семьи.
– О богиня лесов, – пробормотала Амели, впервые за весь разговор подавая голос. Её щёки пылали, словно два спелых яблока, а в глазах читалась смесь смущения и изумления. – Что теперь делать?
– Теперь, – с тихим вздохом, я поднялась со своего места, расправляя складки платья, – мы должны выйти и встретить гостей, как подобает хозяевам. Негостеприимно оставлять визитеров у ворот, какими бы неожиданными ни были обстоятельства их появления. А уж потом разберёмся, что делать с этим неожиданным… откупом.
Амели бросила на меня паникующий взгляд, полный немого вопроса и мольбы о поддержке, но я ободряюще улыбнулась ей, стараясь вложить в улыбку всю свою уверенность и спокойствие:
– Не волнуйся, дорогая. Принять дары не означает принять предложение. У нас будет время всё обдумать. – И, повернувшись к Рейнару, я добавила более строгим тоном, который, как я надеялась, напомнит ему о серьезности ситуации: – А вам, молодой человек, стоит в следующий раз более ясно объяснять свои намерения, прежде чем устраивать такое…
– Да, лейна Элизабет, – с готовностью согласился Рейнар, склонив голову в знак уважения, но его глаза продолжали сиять, когда он бросал короткие взгляды на Амели. В них читалось обожание и решимость, смешанные с толикой неуверенности, что делало его почти трогательным в своем стремлении…
Спустя пару минут мы вышли во двор, движимые любопытством и необходимостью соблюсти приличия. Воздух был наполнен необычными звуками – блеянием коз, криками пастухов, ржанием нетерпеливых лошадей и общим гулом возбужденных голосов. Нас ожидало зрелище, достойное ярмарочного представления: десятки животных, сдерживаемых ловкими пастухами, заполнили всё пространство перед воротами поместья. Козы были необычными – крупнее обычных, с длинной, волнистой шерстью, у некоторых были витые рога, украшенные затейливыми лентами разных цветов.
А во главе этого необычного каравана, на великолепном жеребце цвета воронова крыла, восседал статный мужчина средних лет. Его лицо, украшала аккуратная борода с проседью, а глаза, ясные и проницательные, сразу выдавали в нем человека, привыкшего командовать. Одет он был просто, но добротно – в камзол из темной кожи, расшитый серебряной нитью, и сапоги из мягкой кожи, начищенные до блеска.
– Хм… зеленоголовый похитил Амели, – задумчиво протянула Лорен, спустившись по ступеням крыльца и со скепсисом оглядывая стадо, словно оценивая боевую мощь вражеского войска. – Напугал нас всех до полусмерти. И думает, что какие-то козы могут исправить содеянное?
– Не какие-то козы, лейна, – хмыкнул мужчина, спешиваясь одним плавным, отточенным движением, говорившим о годах, проведенных в седле. Его сапоги глухо стукнули о мощеный двор, когда он широким шагом направлялся прямо ко мне, ведя жеребца под уздцы. – Это редчайшая порода с северных гор, их шерсть ценится на вес золота в столице, из нее делают одежду для самой королевы. Годовой доход от этого стада составляет около двухсот золотых.
Я невольно вздрогнула, услышав сумму. Двести золотых – этого хватило бы на восстановление масличного производства. Это была не просто щедрость – это было целое состояние, выраженное в блеющих, мохнатых созданиях, которые теперь заполнили наш двор, жуя все, до чего могли дотянуться.
– Мама, – тихо произнесла Амели, спустившись на несколько ступеней и подойдя ко мне так близко, что я чувствовала тепло ее тела и легкий аромат трав, всегда сопровождавший мою младшую дочь. – Можно мне сказать?
Я кивнула, внимательно наблюдая за дочерью. Она выглядела странно спокойной, хотя ее глаза выдавали внутреннее волнение – в них плескалось море эмоций, слишком сложных, чтобы разобрать их все.
– Я… я принимаю извинения и откуп, – произнесла она, выпрямившись и глядя прямо на Рейнара, чье лицо на мгновение осветилось надеждой. – Но это не означает согласия на брак. Мне нужно время, чтобы… узнать вас лучше, лейр Рейнар. При более подобающих обстоятельствах…
– Это справедливо, – кивнул юноша, и в его голосе прозвучало такое искреннее облегчение, что я невольно смягчилась. – Я готов доказать свои добрые намерения и чистоту помыслов любым способом, который вы сочтете приемлемым.
– Для начала вы могли бы показать нам, как ухаживать за этими драгоценными козами, – неожиданно для самой себя предложила я, наблюдая, как одна из коз, воспользовавшись невнимательностью пастуха, направилась прямо к розовым кустам, которые Дори так заботливо высадила у крыльца. – Если мы принимаем откуп, то должны знать, как обращаться с таким… необычным имуществом.
– С радостью, – поспешно согласился Рейнар, а лицо лейра Хэмонда внезапно озарилось лукавой улыбкой. – Я с удовольствием помогу, но боюсь, я знаю о них не так много, как следовало бы. Я больше специализируюсь на лошадях, – он бросил виноватый взгляд на коз, которые уже начали исследовать территорию с энтузиазмом первооткрывателей. – Но Хэмонд обещал привезти опытного пастуха, который обучит ваших людей всем тонкостям ухода и разведения.
– Хм… наших людей… – протянула я, осознавая, что для ухода за таким стадом потребуется не только знания, но и дополнительная рабочая сила, а это значит расходы и хлопоты, к которым я была сейчас не вполне готова.
– Если лейна Элизабет позволит, – заговорил лейр Хэмонд с учтивым поклоном, от которого качнулась серебряная сережка в его ухе, посверкивая на солнце, – я задержусь в вашем поместье и лично прослежу за строительством подходящих загонов и выбором подходящих полей для пастбища, а также наймом пастухов. Все расходы, разумеется, я возьму на себя.
