Поэтому докторица и таращится на меня с опаской: понимает, чего можно ждать от малолетних преступников в такой эйфории. Черт знает чего!
Но я-то не малолетний. Обуздываю несвоевременный восторг. Тут у нас кризис, вообще-то. Сходил, блин, Егорка на ужин!
Выдыхаю, беру себя в руки. Показываю хозяйке медблока: всё, смирно лежу! Даже присоску одну прилепил обратно.
— Пелагея Никитична, вы только за меня не волнуйтесь! Я правда в порядке. Вы мне только скажите — если хотите, чтоб я лежал, — что случилось-то⁈ А то я беспокоюсь! Почему тут со мной Тумуров? Пожар потушили⁈
— Потушили тот пожар, не дергайся, — ворчит докторица. — Ты же и потушил, не помнишь, что ли? Ладно, раз ты в порядке, пойду Макар Ильичу кислородный баллон сменю.
Упоминая Немцова, она почему-то кивает вбок, в сторону коридора.
— Он тоже тут, да? А кто еще пострадал? Что с ними?
Докторица мнется. Тогда я подаюсь вперед — присоска опять с чпоканьем отпадает, — и она снова машет руками:
— Лежи, лежи! Макар Ильич тут, да. В соседней палате. Тумурову и ему… досталось. В подвале их нашли. Сознание потеряли, дыму наглотались, оба травмы головы огребли.
— Отчего они потеряли сознание⁈
Докторица отводит глаза, но мне всё и так ясно.
Сбежал наш гоблин-физрук! Но как? Он же был надежно заперт в бетонной коробке без окон. Ну да, конечно… Когда потянуло дымом, Макар Ильич не смог оставить своих узников на верную, как могло показаться, смерть. А я смог бы на его месте? Хорошо, что не довелось решать. Вот скоморох и воспользовался гуманизмом Немцова. Вырубил в суматохе обоих: на минуточку, мага второй ступени и еще черного урука — и сбежал. И Аглаю утащил. По принципу «сгорел сарай — гори и хата». Наверное, крепко прижали его кредиторы. У Шурика, очевидно, есть свои способы перемещаться по подземельям, а может, и свой договор с Чугаем. Гоблин, когда мы спалили сеть похитителей, решился идти на рывок. А перед побегом еще раз урвать кусок: толкнуть свежеинициированного мага клиенту по этой их схеме.
Наверное, единственная причина, по которой он прихватил Аглаю, а не меня — стройную девушку тащить сподручнее, чем здоровенного парня.
Усилием воли заставляю себя лежать спокойно. Говорю ровным голосом:
— Ну с ними всё хорошо будет? Я имею в виду, с Гундруком и с Макар Ильичем?
— Будет, — ворчит докторица, только не сразу. — Лежи! К тебе придут.
— А может, им зелья какие-то можно дать, чтобы сразу полностью выздоровели? Я всё оплачу, Пелагея Никитишна… э… потом.
— Лежи, я тебе говорю! Зелья все по опричной линии проходят. Нету у меня зелий. Очнутся — угля дам активированного…
Откидываюсь на подушке:
— Ну ладно. Я всё понял! Тогда… посплю. Ждем Надзорную экспедицию! Скоро прибудут, наверное!
Прибудут они, как же! Знаю я, как в нашей богадельне дела делаются. Прямо сейчас все сидят на жопах, надеясь, что ситуация разрешится без них. Дормидонтыч доложился Фаддею и теперь ждет распоряжений. Ну а Фаддей… тянет время! Он же в одной связке с Шуриком.
Пелагея Никитична, однако, принимает мое заявление за чистую монету. А скорее всего, ей просто тоже охота поскорей убраться отсюда — в соседнюю палату, к Немцову. Кстати, я чую, что он действительно там.
— Проверьте Макара Ильича лучше. Я теперь после инициации чувствую, кто как дышит! Прямо через стены. Он — как-то хрипло…
Это чистая правда, кстати. Я даже еще не начал осознавать свои новые возможности и их границы…
И сейчас на это нет времени.
Докторица, приоткрыв рот, испаряется — а я вскакиваю. Натягиваю рубашку, ботинки — всё здесь же валяется. Надо спасать Аглаю… И ловить чертова физрука. Как там его Немцов называл — «скоморох»? Да хоть сам Джокер! Не будут в этой колонии похищать людей никакие клоуны. Я тут почти что навел порядок — и доведу это до конца!
Выглядываю в коридор. Медблок — отдельно стоящий корпус, палат и других помещений тут несколько. На окнах решетки, дверь наружу — в конце коридора, но она, скорее всего, заперта. И есть охранник. Судя по свету из ниши, которая близ входной двери — он там, в каморке. Логичнее было б стоять на посту, контролируя коридор, но не знаю, может, ему протокол велит прятаться, когда кто-то инициировался. А может, просто халтурит. В любом случае, незаметно и быстро я дверь не открою.…Может, окно?
Шагаю к тому, и неожиданно с другой стороны раздается негромкий стук! И через решетку к стеклу приплющивается длинный нос.…Степка! Гоблин знаками показывает мне: открой форточку. Для этого вроде как нужен ключ, но сквозняк мне подсказывает: форточка не заперта. Держится на бумажном скотче — "утеплителе'. Отрываю его, Степка толкает с той стороны — и форточка распахивается.
— Строгач! — бормочет Степка. — Ну ты как? А Гундрук? А Немец? Сегодня ж его дежурство, а он в больничке, и Длинный не стал выходить — так мы вечером без вертухая! Я из казармы сдриснул — узнать, как ты?
— Длинный тоже на смену не вышел? А где он? — перебиваю гоблина.
— Да вроде как у себя в общаге, приболел, дымом надышался…
Ага. Длинный, в отличие от Шурика, в бега не подался — это хорошо. Ну и бандероль с записной книжкой Бени Немцов своему другу успел отправить — еще до того, как начался вот этот замес. Это значит, наш план рухнул не до конца. Но — Аглая!
— Степка, можешь на двери замок сломать? — спрашиваю я.
— Зачем?
— Выскользну и пойду Аглаю спасать. Ее похитили.
Степка мнется.
— Тебе надо, Строгач? Аглая эта — она, ска, придурошная, сама виновата, что ее вербовщик утянул… Пожар устроила, с отрезками моросит… Я так понимаю, физрук конкретно спалился, больше похищений не будет. Ну а Аглая — шут с ней!
Точно, шут с ней. В этом-то и проблема.
— А я если замок сломаю, это залет! — шепчет гоблин. — За такое сразу в отрезки! Завтра снимут эфирный след — ну и всё!
Вздыхаю.
— Надо, Степан. Надо. Никого не бросаем, даже отрезков. А насчет рейтинга — поговорю с Дормидонтычем, на себя поломку возьму. Давай, дуй ко входу!
Гоблин, скривившись, спрыгивает с карниза. Я в последний раз тормошу Гундрука: нет, валяется как бревно! И с Немцовым наверняка то же самое. Нужно действовать самому — немедленно.
Точно герой кинофильма, засовываю подушку под одеяло, ставлю его на кровати колом — пускай Пелагея Никитична, если заглянет, думает, что там я. А сам, выскользнув из палаты, тихонько крадусь по коридору ко входной двери в медблок. Добравшись до ниши, пытаюсь «прощупать» охранника, не показываясь ему на глаза. Может, спит?.. Да нет, судя по рисунку дыхания, бодрствует. Может, заставить его чихать, чтоб отвлекся? Нет. К нему магию к нему не применишь — браслет сразу тревогу поднимет. А вот к окружающей обстановке…
В той нише-каморке, где засел охранник, тоже есть и окно, и форточка. И щели! Разгоняю сквозняк.
«У-у-у!» — ревет ветер в щелях. Реально громко, как в замке с привидениями!
Охранник, судя по звуку, подскочил на стуле — и, моя ставка на это, развернулся в сторону окна.
А я, пригнувшись, бесшумно пробегаю мимо его закутка в тамбур входной двери. Получилось!
Мягко жму на ручку — заперто! Неужели подвел Степка?
Но в это время снаружи слышится какое-то шебуршание, и я чувствую легкие эфирные колебания. И что-то, кажется, в замке щелкнуло!
Снова нажимаю на ручку — успех, открыто! Охранник сейчас как раз пытается справиться с дребезжащей форточкой и, хочется верить, не услышал, как я выбрался наружу. Но всё равно: хватаю Степку в охапку, толкаю за угол, порывом ветра уничтожаю следы на крыльце. Окольной дорогой бежим с ним к казарме, но внутрь я не захожу.
Мне-то не сама казарма нужна — а подсобка. Там — Дверь! Наследство Данилы Тормоза. Короткое время колеблюсь: брать ли с собой в подземелья кого-то еще? И решаю, что нет. Гундрук в отключке, Степка свое отношение к Аглае явно выразил, Карлос… ну его. Перед этим активистом еще Дверь палить — совершенно лишнее…
